«Нам необходимо поговорить, — подумала Дина, когда уже точно поняла, что муж её больше не любит. — Дальше так жить нельзя. Предложу ему расстаться по-хорошему. В самом деле, если такое произошло, то зачем же ему мучить себя, живя со мной?
Расстанемся по-хорошему, пока не случилось что-нибудь действительно плохое. Ну, даже если и прошла его ко мне любовь, что из этого? Не я первая, с которой такое произошло и кого разлюбил муж. И его можно понять. Ведь мы с Аркадием вместе уже больше десяти лет. И я уже не такая красивая, как раньше.
Мне, конечно, неприятно осознавать, что он меня разлюбил, но ничего не поделаешь. Насильно мил не будешь. Разлюбил, значит, разлюбил. Остаётся с этим только смириться и продолжать жить дальше. Но только уже друг без друга.
Потому что будет гораздо хуже, если мы будем продолжать жить вместе, а он станет меня обманывать, встречаясь с другой. А именно это и произойдёт, если всё оставить так, как есть.
И не дай бог, чтобы такое произошло, и Аркадий, оставаясь моим мужем, начал бы меня обманывать, встречаясь с другой. Уж лучше нам сейчас расстаться, чем после жить во лжи и обмане.
Но почему он сам мне об этом не скажет, что разлюбил меня? Может, потому что боится меня обидеть? Скорее всего, так оно и есть. Он боится. Жалеет меня и поэтому ничего не говорит.
Но тогда тем более я должна сделать первый шаг и сказать ему, что всё понимаю. Понимаю, что за долгие годы я ему надоела, что он от меня устал, и не стану препятствовать нашему с ним расставанию. Главное, выбрать время для разговора, когда Аркадий не будет уставшим или чем-то серьёзно занят. Например, в один из его выходных».
В субботу Дина решила мужа не беспокоить и начала разговор в воскресенье.
Дина выбрала, как ей казалось, самое подходящее для этого разговора время.
Она дождалась, когда Аркадий отдохнул в течение часа после завтрака, и только после этого обратилась к нему:
— Нам необходимо поговорить, — спокойно сказала Дина, входя в гостиную.
Аркадий в это время лежал на диване и смотрел в телевизор.
— Что-то серьёзное? — лениво произнёс он.
— Серьёзное.
— Тогда точно нет.
— Что «нет»? — не поняла Дина.
Аркадий тяжело вздохнул, оторвал взгляд от телевизора и посмотрел на жену так, как будто впервые её видит.
— Давай отложим этот разговор на потом, — тихо, но требовательно произнёс он.
— Но почему? — недоумевала Дина.
А Аркадий уже снова смотрел в телевизор.
— Да хотя бы потому, — ответил он, — что сейчас мне не до разговоров. Тем более серьёзных.
— Но ты ведь ничем не занят. Почему бы нам не поговорить?
— По-твоему, если я лежу на диване и смотрю телевизор, это значит, я ничем не занят? Так, по-твоему?
— Нет, но я подумала, что ты лежишь, и посчитала это подходящим моментом.
— Подумала она. Думать любишь?
— Нет, но...
— Ты уж если думать любишь, так лучше бы подумала о том, что я уже тысячу раз тебе говорил, что именно в такие моменты, когда я лежу и смотрю телевизор, я думаю.
Как ты не можешь понять, Дина, что у меня только и есть время подумать, что в свой выходной, лёжа на диване и глядя в телевизор. Потому что другого времени у меня для этого точно нет.
Когда мне ещё-то думать? А ты мне мешаешь. Ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Что я делаю?
— Ты мне думать мешаешь. А мешать мужчине думать — это значит мешать ему жить. Ты мне жить не даёшь, Дина, вот что ты сейчас делаешь. И знаешь, что удивительно?
— Что?
— Что сама ты этого не осознаёшь.
— Но ты же не весь выходной будешь думать?
— В смысле?
— В том смысле, что, может, ты будешь не только весь выходной лежа на диване думать, глядя в телевизор, но и найдёшь время поговорить со мной? Мы могли бы поговорить позже. Например, вечером.
— Ну, вечером ещё куда ни шло.
— Значит, ты согласен.
— Согласен. Но только не сегодня.
— Почему не сегодня?
— Я уже сказал тебе. Сегодня мне не до разговоров. Сегодня я решил весь день лежать, то есть думать. Ты меня уже совсем запутала. В общем, ты поняла.
— Но это серьёзный разговор!
— Тем более если разговор серьёзный, Дина.
— А когда тогда?
— Что «когда тогда», Дина? Выражайся яснее.
— Когда же мы поговорим, если не сегодня?
— Вот же ты приставучая какая. Не знаю я, когда мы поговорим. И вообще... Не порти мне настроение.
— Может, завтра тогда поговорим?
— Может, и завтра! — с раздражением ответил Аркадий. — А может, и послезавтра. А может, и через неделю. Сказал же тебе русским языком, что не знаю. А будешь приставать, вообще никогда не поговорим.
Дина решила прекратить этот бессмысленный разговор и вышла из комнаты.
Прошёл месяц.
В течение этого месяца Дина несколько раз пыталась серьёзно поговорить с мужем о его к ней отношении. Но всё заканчивалось ничем.
Аркадий каждый раз говорил, что ему не до серьёзных разговоров, и предлагал Дине отложить все эти разговоры на потом.
«Как у него это получается? — недоумевала Дина. — Просто талант какой-то. Я и так, и эдак. С какой стороны ни подступлюсь, а он ни в какую. Не хочет разговаривать, и всё тут.
И что мне делать? Ведь дальше так продолжаться не может. Я же вижу, что он меня не любит, а что толку, если он разговаривать не хочет. И ведь даже не знает, о чём я хочу поговорить. Просто не хочет, и всё».
И Дина решила для себя, что Аркадий пока не готов к этому разговору и ему нужно дать время.
«В таком случае, — думала она, — пусть пока всё остаётся так, как есть. Когда-нибудь ведь он созреет. Не может же он в самом деле вечно вот так уклоняться. Ему нужно дать время. И когда-нибудь мы обязательно об этом поговорим.
Вот только бы нам поговорить до того, как случится что-то действительно нехорошее. Не хотелось бы, чтобы Аркадий начал встречаться с другой до того, как мы расстанемся. Не хочу, чтобы он, будучи моим мужем, превратился в лживое и безнравственное чудовище. Вот разведёмся, и пусть делает, что хочет».
Прошло ещё полгода.
И хотя разговора по-прежнему так и не получилось, зато Дина уже точно знала, что Аркадий её не любит.
«Он уже со мной почти не разговаривает, — думала она. — Уходит на работу рано утром сразу после завтрака, а возвращается поздно вечером, когда я уже сплю.
Несколько раз вообще не приходил с работы ночевать, и до него было не дозвониться. А на мои вопросы, где он был, отвечал, что это не моё дело, и где он был, меня не касается.
А по выходным лежит на диване и смотрит телевизор. А когда я ему однажды без всяких разговоров просто взяла и предложила развестись, он или не воспринял это серьёзно, или даже не услышал меня.
Из чего я сделала вывод, что он просто меня не замечает. Я для него не существую. Живёт какой-то своей жизнью так, как будто меня вообще рядом нет».
Дина действительно один раз не выдержала и без всякого вступления просто предложила Аркадию расстаться.
— Давай разведёмся, если я тебя раздражаю, — предложила она.
Аркадий тогда сидел на кухне за столом и ужинал. А Дина сидела напротив и ждала, что он ей ответит. А он ничего не ответил. Потому что, кроме еды, был занят ещё тем, что смотрел футбол по телефону, который стоял перед ним на столе.
А один раз Дина даже попробовала не приготовить Аркадию ужин.
Он тогда вернулся с работы и пришёл на кухню. Сел за стол и стал ждать, когда его накормят. Но Дина сказала, что ужина не будет, потому что она не успела его приготовить. На что Аркадий тихо, но грозно произнёс:
— Даю тебе ровно один час. Слышала? Всего только один час. И если за этот час ты не приготовишь мне вкусный ужин, пеняй на себя. Ты горько пожалеешь, что на свет родилась. Поняла?
И, не дожидаясь ответа, Аркадий вышел с кухни. А ровно через час вернулся и съел приготовленный за это время женой ужин.
Судя по тому, что ничего плохого с Диной тогда не случилось, ужин ему понравился. А Дина для себя сделала очень простой, но важный вывод, что с Аркадием так себя вести нельзя.
«А то чего доброго, — подумала она, — и в самом деле пожалею, что на свет родилась. Ну его к лешему. И если поговорить с ним не удаётся и не кормить его тоже нельзя, придумаю что-нибудь другое. А не придумаю сама, то, может, жизнь мне подскажет».
И жизнь подсказала.
Да ещё как подсказала. Она сделала так, что Дина влюбилась.
И в кого? В своего начальника, Николая Петровича. Который уже давно был влюблён в Дину, а Дина долгое время его отвергала.
«Меня оправдывает только то, — подумала Дина, — что я полюбила Николая Петровича уже после того, как прошло три года с тех пор, как он впервые меня увидел, полюбил меня и объяснился мне в любви.
Но тогда я ведь ещё не знала, что Аркадий меня не любит. Да и Николая Петровича я толком не знала. Я только-только устроилась на работу. Где же мне знать.
К тому же он был моим начальником. И поэтому нет ничего удивительного, что тогда я ответила ему категорическим отказом.
Но теперь, когда Николай Петрович снова вдруг заговорил о своих чувствах ко мне, я уже смотрела на эту ситуацию иначе.
Я уже видела всё происходящее глазами женщины, которую не любит её муж. А это уже совсем другой взгляд. Совсем другой! Вот почему через месяц после его повторного объяснения в любви я поняла, что тоже люблю его.
Но как теперь рассказать об этом Аркадию? Ведь это ещё более серьёзно, чем было раньше. Раньше я хотела с ним поговорить о его ко мне чувствах, о том, что он не любит меня.
А теперь?
А теперь всё по-другому. И уже я не люблю его. И нужно ему об этом сказать как можно скорее. Пока не произошло действительно непоправимое, и я не стала встречаться с Николаем Петровичем, будучи женой Аркадия. Ведь это безнравственно.
Но вот тут и возникает проблема. Как заставить Аркадия выслушать меня? Как? Если он о своих чувствах ко мне не хотел со мной разговаривать, то с какой стати он вдруг захочет разговаривать со мной о моих к нему чувствах?
Просто замкнутый круг какой-то. Головоломка. Хоть бы подсказал кто-нибудь, как решить эту проблему».
И в этот момент Дине пришла в голову гениальная мысль.
«Господи, — подумала она, — как же на самом деле всё просто. И почему я раньше до этого не додумалась. Хотя... Может, и хорошо, что не додумалась. Значит, ещё не время было додумываться. Не время было нам с Аркадием вести друг с другом такие разговоры. Значит, не только Аркадий, а мы оба не были готовы к этому разговору».
Это была пятница. Вечер. Аркадий тогда вернулся домой в плохом настроении. Даже хуже, чем в плохом.
А началось всё с того, что на утреннем совещании у директора его мало того что лишили премии за невыполнение его участком месячного плана, так ещё, кроме этого, директор при всех в течение всего совещания говорил об Аркадии всё, что он о нём думает.
— И я вам честно скажу, Аркадий Тимурович, — сказал директор в заключении, — что такие сотрудники, как вы, нам, прости за резкость, даром не нужны. И если вы напишите заявление по собственному желанию, я с радостью его подпишу.
А позднее, когда Аркадий хотел сказать своим рабочим то же самое, что о нём говорил директор, те просто не стали Аркадия слушать, а предложили ему сходить успокоиться. А ещё добавили, что если подобное повторится и Аркадий позволит себе разговаривать с ними в подобном тоне, то они вообще уволятся и перейдут на соседний завод.
А уже когда Аркадий ехал после работы домой в метро, какая-то бабушка заставила его уступить ей место.
Аркадий был не в том настроении и не хотел уступать бабушке место. И начал доказывать ей, что он заплатил за вход и имеет полное право сидеть на этом месте.
Но другие пассажиры, большинство из которых были женщины, поддержали бабушку и начали стыдить Аркадия и требовать, чтобы он, бесстыжие его глаза, уступил бабушке место.
— И откуда только к нам в наш город такие приезжают? — недоумевали пассажиры, с нескрываемым презрением глядя на Аркадия.
— Да я родился в этом городе! — кричал Аркадий. — Здесь учился и вырос!
Но ему не поверили.
И Аркадий вынужден был уступить. А что он мог сделать? Их много, а он один. И он уступил своё место бабушке. В результате чего так сильно расстроился, что вышел из метро на две остановки раньше.
А когда понял, что поторопился, и захотел вернуться, то обратно в метро его не впустили.
Сказали, что по техническим причинам станция работает только на выход. И Аркадий вынужден был идти до дома пешком.
А на улице — не май месяц. Март! Было скользко, дул сильный ветер и шёл мокрый снег.
Аркадий даже несколько раз поскальзывался и падал в грязную снежную кашу. И ему хотелось плакать. Но сильная злость на весь мир помогала ему сдерживаться.
А в магазине, в который Аркадий зашёл по пути, чтобы погреться и купить что-то, что поднимет ему настроение, он в очереди поругался с какой-то женщиной, которая хотела пройти без очереди, потому что была с ребёнком.
Аркадий, конечно же, не хотел пускать женщину с ребёнком без очереди, но другие женщины, стоявшие вместе с ним в очереди, заставили его это сделать.
А когда Аркадий в расстроенных чувствах вышел из магазина, то опять поскользнулся и упал. И выронил из рук то, что он купил для поднятия своего настроения. Конечно же, всё разбилось.
Вот почему Аркадий подошёл к дверям квартиры уже в плохом настроении и в расстроенных чувствах. Это ещё мягко сказано.
«Придётся всю злость сорвать на Дине, — думал он, вставляя ключ в замочную скважину, — а на ком ещё? Никого ведь больше нет. Поэтому ей придётся отдуваться за всех. И за директора, и за рабочих на моём участке, и за бабушку в метро, и за женщину с ребёнком в магазине, и за слякотную погоду в марте месяце. За всё она мне ответит.
Сейчас Дина, наверное, приготовила уже мне ужин. И это хорошо. Вот к ужину я и придерусь. И устрою ей такое, что...
Она пожалеет, что на свет родилась. А то что-то последнее время она какая-то тихая стала.
Раньше всё приставала с какими-то вопросами. Всё поговорить о чём-то хотела. А последний месяц затихарилась. Вот почему надо устроить ей лёгкую встряску. Потому что ей это не помешает».
А замок всё никак не открывался, и злость Аркадия усилилась.
— Да что же это такое, в самом-то деле! — не выдержал и закричал Аркадий.
— Ничего особенного, — услышал Аркадий за дверью голос жены. — Просто я сменила замки.
— Сменила замки? Ты в своём уме? Зачем ты это сделала?
— Чтобы ты со мной поговорил.
— Я не собираюсь с тобой разговаривать, Дина. Открой немедленно дверь, или я за себя не ручаюсь.
— Не открою. Потому что мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
— Пусти меня в дом, и мы поговорим.
— Нет, Аркадий. В доме ты поешь, ляжешь на диван и начнёшь думать. И тебе будет не до разговоров со мной. Я тебя уже знаю. Так что говорить будем здесь и сейчас. Или ты вообще не войдёшь в квартиру. Никогда.
Такой наглости Аркадий, конечно же, от своей жены не ожидал.
— Ты что, Дина? — закричал он. — Совсем страх потеряла? Открой немедленно! Иначе я дверь сломаю.
— Пока не поговорим, не открою, — сказала Дина. — Можешь начинать ломать дверь.
Аркадий с тоской посмотрел на дверь.
«Нет, — подумал он, — эту дверь мне точно не сломать. Но что же делать? Неужели придётся с ней разговаривать? Но это же получается, что она добилась своего. А я? Как я после этого смогу жить?»
— Дина, открой! — закричал Аркадий. — Не буди во мне зверя.
— А то что? — спросила Дина. — Он проснётся и убежит?
В глазах Аркадия потемнело. В его сознании снова появился директор завода, а вместе с ним и рабочие его участка, и бабушка из метро, а за ней и женщина с ребёнком, и всё это на фоне скользкой дороги и мокрой мартовской погоды.
«Спокойно, Аркадий, — говорил он себя. — Ты, главное, не волнуйся. В конце концов, всё будет так, как ты захочешь. Главное — стерпи. Вытерпи этот позор, а уже после ты за всё с неё спросишь. Будь мудрее. Согласись её выслушать. Пусть. А когда она скажет всё, что захочет, и откроет тебе дверь, ты сделаешь всё так, как нужно. И она пожалеет, что на свет родилась, а ты будешь счастлив».
— Ну хорошо, — закричал Аркадий. — Хорошо. Будь по-твоему. Ты победила. Давай поговорим здесь и сейчас. Я тебя слушаю.
Дина решила особо не затягивать разговор. И, поскольку она уже точно решила с мужем расстаться, говорила только главное, не отвлекаясь на мелочи и пустяки, к которым относила отношение Аркадия к себе.
Ей было уже безразлично, что муж её не любит. Для Дины сейчас было важным самой оставаться честной женщиной.
— Только ты меня не перебивай! — потребовала Дина.
— Не буду перебивать, — ответил Аркадий. — Ты говори, Дина. Говори. Я внимательно тебя слушаю.
«А после ты пожалеешь, — думал при этом Аркадий, — что заставила меня с тобой поговорить».
— Я полюбила другого, — сказала Дина. — И он тоже любит меня. А завтра я подаю на развод. А сразу после развода я выйду за него замуж. И ещё. Ты здесь больше не живёшь. Можешь отправляться к себе домой по месту регистрации.
— Как домой? Там ведь мама моя живёт. Ты что, хочешь, чтобы я с ней жил?
— Живи с кем хочешь, мне уже всё равно.
— А вещи мои?!
— Твои вещи я собрала и отправила тебе посылкой. На твой домашний адрес.
— Да как же ты посмела? Да я сейчас знаешь, что с тобой сделаю? Ты пожалеешь, что со мной связалась.
— А будешь неадекватно себя вести, я вызову кого надо, и тебя быстро утихомирят. На этом всё. Я сказала всё, что хотела.
Позднее Аркадий признавался, что именно в этот момент, когда он услышал от Дины, что она сказала всё, что хотела, он утратил всю свою злость на весь мир, а вместе со злостью утратил и мужество. И заплакал.
А Дина видела в дверной глазок, что её муж плачет. Но она не поверила, что это на самом деле. Решила, что Аркадий притворяется, чтобы разжалобить её. Автор рассказа: Михаил Лекс © Пожалуйста, поделитесь и поставьте палец вверх, если понравилось. Жду в комментариях и новых рассказах. До встречи!