Так, вроде бы ничего не забыли… Прощай, Ситотель де Шантри! Ничего плохого, разве что - дороговато для двухзвёздного отеля (75Е за номер в сутки). Зато почти центр города и собственная парковка. Да и Франция – страна недешёвая для туризма.
На этот раз вектор перемещений повлёк наших друзей на другой берег Гаронны – по большому современному мосту. Вот промелькнуло кафе, на чёрных матерчатых козырьках которого виднелось то самое слово Stalingrad, не разъяснив толком ничего. Правый берег действительно был куда менее интересным, и если поначалу фасады домов соответствовали стилю старого Бордо, то вскоре стало совсем скучно: типовая застройка образца второй половины двадцатого века. А потом и вовсе что-то индустриальное… Умеренно.
Курс держали на Сент-Эмильон, и здесь никакого разночтения не ожидалось. Проехали невзрачный мост через мутный поток, называемый Дордонью, что где-то в верховьях был образован (поток) слиянием рек Дор и Донь. Ну, нечего добавить к уже написанному.
Сент-Эмильон возник сразу и несомненно. Да, перед этим проехали Либурн – город покрупнее, но к нему мы ещё вернёмся. Итак, Сент Эмильон, старинный город, а по современным масштабам – городок; построен на том месте, где в восьмом веке нашей эры оборудовал своё пещерное жилище бретонский монах-отшельник, будущий святой Эмильон. Сегодня это имя однозначно ассоциируется с виноделием и олицетворяет правый берег обширного региона Бордо. Речь идёт обычно о правом береге Жиронды, - в противоположность левому, где раскинулся Медок. Тогда, справедливости ради, следовало бы иметь в виду области Кот де Бур и Кот де Блай, расположенные аккурат напротив; однако они оказываются в глубокой тени Сент-Эмильона с Померолем, которые расположены на правом берегу Дордони до слияния её с Гаронной (в результате чего, собственно, Жиронда и получается…)
Первое, что видит путешественник, попадая в Сент-Эмильон с этой стороны, - гигантский фрагмент старинной городской стены и устремлённую ввысь ста тридцати трёх метровую пику собора. Точнее, колокольни так называемой Монолитной церкви, вырубленной прямо в каменных склонах приблизительно в десятом веке нашей эры. Второе – экскурсионный паровозик с вагонами на автомобильных колёсах, который в разгар сезона возит туристов по окрестным винодельческим хозяйствам, а ноябрьским хмурым днём уныло пустует на обочине возле упомянутой крепостной стены. Сам городок совсем небольшой, вертикально расположенный по склону холма. Кстати, пещера святого Эмильона и даже катакомбы сохранились до наших дней под Монолитной церковью; интересующихся водят туда посмотреть. Не интересовались.
В поисках стоянки сделали несколько рейдов вокруг площади имени Пуанкаре и памятника жертвам первой мировой войны: мраморная фигура женщины со знаменем, венком и склонённой головой. Подобные памятники можно обнаружить практически во всех, даже самых мелких городках. Расположены они, как правило, в центре, на почётном и видном месте, с фигурами солдат в соответствующих шлемах, либо аллегорическими изображениями; на постаментах обычно высечены имена погибших. Судя по стилю исполнения, все они поставлены примерно в одно время.
Наконец, кто-то освободил место, и проблема с парковкой была решена, но стало ясно, что она существует и здесь. Монолитная церковь со своей выдающейся колокольней, являлась, по существу, центром города, но не географическим, а социальным. Напротив – сверкали огромные стёкла информационного заведения для туристов, резко вниз – змейкой стекала извилистая улочка со ступеньками и мелкими магазинчиками, а вдаль - более полого уходила улица побольше, с ресторанами и кафе. Сначала по делу: подёргали ручки стеклянных дверей, позаглядывали внутрь просторных помещений, - закрыто. Прочли надпись про время работы, - до конца ещё далеко. Да, это вам не Америка. И не Германия даже. Теперь для души, точнее, для желудка: поискать что-нибудь посимпатичнее в смысле общественного питания. Пошли вдоль пологой улицы, проигнорировав первые попавшиеся заведения, как слишком очевидные. Далее по правую руку обнаружилось кафе с верандой, смотревшей во внутренние дворы. Вот это уже интересно. Веранда снисходила уступами, однако нижние её ступени, по три-четыре столика на каждой, были совершенно мокры от недавних дождей, и наши друзья остались наверху под навесом, с видом на внутреннее устройство Сент-Эмильона. Заведение было без лишнего пафоса типа крахмальных скатертей и напыщенных официантов. Заказ приняла хозяйка, наверное. Тоже скромный: суп-крем из тыквы (интересно для сравнения…) и что-то из рыбы. Вован заказал себе десерт – крем-брюле, а
Саша – аперитив: «Можно мне в качестве аперитива попросить Арманьяк?» «Пожалуйста», - не удивилась хозяйка. И вино: Шато Ла Роз Кот Роль, 2005, гран крю Сент-Эмильон. Вода без газа пришла по умолчанию.
- Сань, попробуй вино!
- Попозже.
- Его надо декантировать.
- Вот и хорошо, я пока аперитивом займусь.
Попросили декантер. «Без проблем!» Несут: в виде огромной рюмки с носиком. Саша такого и не видывал. Бутылка ухнула, не закрыв и половины сосуда. Напомним, что целью декантирования вина является, грубо говоря, увеличение площади контакта жидкости с воздухом – для скорейшего раскрытия лучших свойств продукта. Форма декантера также связана с возрастом вина, но это уже сложно совсем.
Суп оказался на уровне, основное блюдо тоже не понизило планку; десерт Вован ковырял с явным усилием: «Сань, попробуй, - очень вкусно!» «Вова, ай эм фулл, - места уже нет в организме!» Однако попробовал, - оказалось вкуснее, чем давеча на набережной. Ну, а вино… декантирование пошло ему на пользу, однако на вкус едоков оно показалось слишком мощным и агрессивным. Но это уже придирки.
Прощаясь, хвалили кухню и подарили пару значков хозяйке. Та растрогалась, буквально, до слёз. Долго смотрела вслед нашим друзьям. Не балуют, видимо, туристы простым человеческим вниманием…
На обратном пути заглянули снова в информационный центр, - безрезультатно. Ну и ладно, дел ещё полно. Подбадривая друг друга тумаками и затрещинами, под возобновившимися атмосферными осадками друзья вернулись к верному коню.
Дождь, дождь – фигачил уже безо всякой жалости, как бы говоря: «А что же вы хотели, - осень! Так вас перетак…»
Небольшой комплекс построек ШАТО ЛАНЬОТ выходил одной частью своей прямо к шоссе. Небольшая парковка светлым гравием почти примыкала к дороге. Шоссе-то – вполне настоящее, - ровный асфальт, обочина и всё такое… Но вот оживлённым его назвать нельзя даже с большой натяжкой, и дело тут явно не в плохой погоде.
Пока размышляли, как бы половчее выпрыгнуть под дождь, возле машины появилась фигурка человека в красной спортивной куртке с огромным зонтом в руке. Это был хозяин – Арно де ла Филоли, - отпрыск старинного дворянского рода. Ни за что не подумаешь, глядя на него - маленький, шустрый, с хитроватой улыбкой на загорелом щетинистом лице (поблёскивают очки без оправы) - он был похож на озорничающего школьника. Пошучивая, он с видом дворецкого сопроводил наших засмущавшихся друзей в помещение – небольшую комнату. Одну из стен здесь занимал штабель деревянных старомодных ящиков с эмблемой Шато, очевидно, готовых к отправке; у другой возле окна располагался стол-верстак с какими-то рабочими приспособлениями: то ли для запечатывания бутылок, то ли для наклейки этикеток. Не переставая шутить и посмеиваться, Арно вдруг стал показывать фокусы: с исчезающим платком, с загадочной коробкой, ещё что-то… Его маленькие ловкие пальцы привычно мелькали, вводя зрителей в состояние ребяческого восторга и удивления. Если это был такой способ произвести впечатление на гостей, то в Сашином случае он сработал на все сто процентов: наш герой ошеломлённо заглядывал в пустой коробок, где только что лежали какие-то мелочи, и испытывал полную эйфорию, - в детстве ему не доводилось наблюдать фокусы так близко.
Задав общий настрой подобным образом, хозяин пригласил пройти в соседнее помещение (по пути успели полюбоваться на старинный пресс для винограда, с фабричным клеймом и ременным приводом от электромотора). Здесь было уже гораздо просторнее, громоздились целые поддоны с коробками, обтянутые полиэтиленом, а вдоль длинной стены высились пятиметровые металлические стеллажи с бутылками вина без этикеток. Зрелище, признаться, впечатляющее. «Это всё – продано уже, ждёт отправки. А теперь ещё один фокус», - воскликнул Арно, взмахнув рукой. На свободной стене появилось огромное изображение, исходящее, очевидно из спрятанного где-то в потолочных недрах проектора. Манипулируя пультом дистанционного управления, хозяин сопровождал свой рассказ фрагментами профессионально снятого фильма о деятельности Шато. Периодически он подпускал в свой рассказ парадоксально-абсурдистские высказывания и весело хохотал, видя недоумение слушателей, - с ним надо было держать ухо востро. Как-то не верилось, что этакий несерьёзный человек является главной движущей силой и исполнителем такого непростого занятия как процесс выращивания и сбора урожая, а особенно, - изготовления вина категории Гран Крю Классе де Сент-Эмильон. Однако в фильме всё это было подробно освещено, - как ловко Арно управляется с секатором и все остальные этапы производственного процесса. Диск с фильмом можно было приобрести тут же за 6Е, и Саша попросил подписать ему коробку на память, что хозяин охотно и проделал. Почерк у него тоже был какой-то детски-озорной. Лишь раз набежала тучка на безмятежное лицо винодела, - когда он упомянул о четверых взрослых детях, живущих в Париже: «У них свои дела и они не участвуют в работе хозяйства, - просто иногда в гости приезжают». Улыбка Арно стала чуть грустной…
Пробовать вино отправились назад – в комнату с верстаком. Бокалы здесь были попроще, чем в других хозяйствах, такого, базового уровня; однако вино – вполне достойный образец Сент-Эмильона. Изображение на этикетке, кстати, не менялось более ста лет, и хозяин презентовал друзьям по образцу на память. Он попросил у Саши фотоаппарат и с видом репортёра щёлкал друзей с бокалами в руках на фоне бутылок и коробок с надписью Шато Ланьот, выполненной в стиле модерн, - как на этикетке. «Интересная кепка у вас», - это он Саше, который по случаю дождя и холода прикрыл голову одной из своих многочисленных бейсболок (как, впрочем, и Вован). На чёрном фоне спереди белым была вышита английская надпись: «Шотландцы с высокогорья СКОЧ», а сзади – комментарий: «Крепкие напитки – крепкие люди». Сбоку был прилеплен шотландский флаг: голубой фон с белым Андреевским крестом. Будучи в одной из южных стран с туристскими целями, Саша однажды услышал за спиной: «Вот – шведы понаехали!» Поскольку, кроме нашего героя с супругой и в упомянутой кепке, - больше никого поблизости не было, - Саша озадачился: «Почему шведы?» Логика: бледные, говорят непонятно и голубой флаг с крестом… Короче, шапка отправилась в подарок: «О! Буду в ней лозу окучивать». Значки тоже заинтересовали Арно, хотя о Советском Союзе он имел явно смутные представления, но слушал с любопытством. А фильм Саша позже пересмотрел и с удовольствием вспоминал славного винодела, хотя Арно там был серьёзен и фокусов не показывал. Возможно, из-за присутствия в кадре супруги Флоранс – весьма серьёзной и представительной дамы, которая, по всей видимости, выступала главным экспертом при ассамбляже.
Пока болтали с виноделом-затейником, на улице временно распогодилось, так что, - ни в кепке, ни в зонтике нужды больше не было. Сердечно распрощались с хозяином и двинули дальше.
Продолжение следует.
Барбара Станислава Тшетшелевская, известная как Бася. Польская певица из Лондона. Поёт лёгкий джаз - как раз то, что нам нужно в дорогу.
https://musify.club/release/basia-basia-butterflies-2018-1182873
Всем - 🍷🍷🍷