- Андрей Вадимович, я ведь Вас раньше не видел в клубе, - сказал с улыбкой доктор, когда гость и хозяин расположились с бокалами в мягких креслах. – Давно Вы вступили?
- Вчера, - честно признался Пузырев. – Я хорошо знаком с Кареном, но давно с ним не встречался. Вчера вот встретились, и я узнал о существовании этого заведения. Захотелось тоже, так сказать, приобщиться.
Над электрическим камином висел написанный маслом большой портрет красивой дамы. Женщину невозможно было не узнать.
- Я так понимаю, что это Ваша жена, - Андрей внимательно разглядывал портрет. – Она очень красивая.
- Да, очень, - вздохнул хозяин дома. – Это моя боль.
- Вы сказали, что она болеет. Это очень серьезно?
- Полгода назад она стала жаловаться на сильные головные боли, - доктор покачал головой. – Я диагностировал мигрень. Я специалист в этой области, знаю, как это лечится. Сначала ей стало легче, а потом начались проблемы психического характера: резкие перемены настроения, головокружения, спутанность сознания. Я ее продолжаю лечить, иногда ей становится легче, мне даже несколько раз казалось, что удалось окончательно победить болезнь… Но неделю назад опять начался кризис…
На большом рабочем столе зазвонил старинный телефон.
- Извините, это у нас внутренняя связь… - доктор направился к столу. – Дом большой, так удобнее.
- Тамара, это ты? – сказал Хабалашвили в трубку.
Что ответила некая Тамара, Пузырев не слышал.
- Извините, еще раз, - доктор виновато посмотрел на гостя, - это моя сестра. Просит подойти… Я буквально на минуту… скоро вернусь.
Хабалашвили покинул кабинет, а Андрей от нечего делать стал рассматривать потрет Ольги. И чем больше он смотрел на женщину, тем больше влюблялся. В нее невозможно было не влюбиться, хотя это и был всего лишь портрет. Художник сотворил шедевр, Ольга Хабалашвили выглядела, как живая. Особо поражали какие-то сказочные, волшебные глаза, необыкновенно синие, почти фиолетовые. Фигура в белом платье с обнаженными руками и плечами была тоже великолепна.
- Еще раз прошу прощения, - из созерцательного состояния вывел Андрея голос доктора, неслышно вошедшего в кабинет. – Да, я тоже иногда смотрю на картину, как завороженный.
- Уверен, что на самом деле она выглядит еще прекраснее, - улыбнулся детектив.
- Да, шесть лет назад я влюбился в нее с первого взгляда. Почти год ухаживал, она не сразу согласилась выйти за меня, всё-таки существенная разница в возрасте… Но я смог всё же завоевать ее сердце.
- Алена была на нее похожа? – детектив решил всё же перейти к истинной цели своего знакомства.
Он знал, что сестры непохожи, но продолжал играть в игру, согласно которой он случайно оказался в доме доктора.
- Нет, совсем не похожа, - покачал головой Давид Шотаевич. – У них разные отцы… Ольга значительно красивее, хотя Алена тоже была мила. Я привязался к девочке, ведь она с тринадцати лет жила с нами. Я воспринимал ее, как маленькую сестренку, порой капризную, но любимую. И Оля сестру тоже очень любила. Я понимаю, бывают случаи, когда мужчина переключает свою любовь со старшей сестры на младшую, тем более если постоянно видит ее рядом с собой. Но Вы ведь видите портрет Оли. Вы должны понимать, что изменить такой женщине невозможно.
Андрей чувствовал, что доктор переживает смерть свояченицы, возможно, он винил себя в ее гибели. Вполне вероятно, он случайно толкнул ватрушку не в ту сторону, пустив ее по смертельной траектории. Говорят, что перед незнакомым человеком проще облегчить душу, выговориться. Скорее всего, приглашая Пузырева в дом, доктор собирался именно это и сделать. Но внутренняя боль всё же не позволяла ему полностью раскрыться перед посторонним.
- А Алена как к Вам относилась? – спросил Пузырев. – Вы сказали, у нее не было парня…
- Мне кажется, она тоже относилась ко мне как к старшему брату, или, скорее, как к любимому дядюшке, с которым иногда можно было неплохо провести время.
Пузырева так и подмывало спросить, кто была та девочка, что встретилась им в коридоре, но он с огромным трудом сдержал себя, боясь спугнуть появившееся к нему доверие доктора.
- Вы хотели спросить меня, как обезопасить себя от претензий полиции, - переключил внимание детектив на другую тему.
- Да, - Хабалашвили слегка усмехнулся, - следователь Найденов умудрился достать меня с расспросами даже в клубе…
- А в отделение к себе он Вас вызывал?
- Да, один раз я у него был, рассказал ему всё, что мог, но… он и в клубе стал задавать те же самые вопросы.
- Ну, иногда следователи специально это делают, - кивнул Пузырев, стараясь произвести впечатление заинтересованного человека, - чтобы проверить, одинаково ли Вы отвечаете. Попытка поймать на обмане или нестыковке… Старый трюк.
- Ну, я что-то такое и предполагал…
В дверь кабинета постучались, и в помещение вошла невысокая, хрупкая женщина. Если сам Давид Шотаевич на грузина был похож мало, то вошедшая женщина была настоящей грузинкой, это сразу бросалось в глаза.
- Андрей Вадимович, познакомьтесь, это Тамара Шотаевна, моя старшая сестра, - представил вошедшую доктор, - она тоже в последнее время живет с нами.
- Здравствуйте, - Тамара Шотаевна слегка кивнула, без улыбки, - Давид сказал, что к нему в гости пришел частный детектив, мне захотелось самой взглянуть… Никогда не видела вживую людей Вашей профессии.
Несмотря на грузинскую внешность, говорила женщина, как и ее брат, совершенно без акцента.
- Тамара могла бы жить и отдельно, у нее от мужа осталась собственная квартира, - сказал доктор, - но она любезно согласилась присматривать за моей женой. Я целыми днями на работе, у Алены тоже была своя собственная жизнь, а у Ольги вдруг совсем неожиданно иногда начинаются приступы, за ней нужен постоянный присмотр, особенно сейчас.
Они обменялись еще несколькими любезными, ничего не значащими репликами, и Андрей понял, что пора ему уже и удалиться. Он видел, что ничего нового не узнает: в присутствии старшей сестры, Давид Шотаевич стал менее откровенным. Детективу показалось, что младший брат не просто уважает сестру, а немного ее даже побаивается.
Прощаясь у дверей с гостем, доктор Хабалашвили чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он толком так и не смог ничего объяснить детективу, да и особых советов тоже не получил.
- Надеюсь, мы еще встретимся, - сказал доктор обычную любезность на прощанье.
- Я собираюсь еще посетить мужской клуб, - улыбнулся Пузырев, - у Вас будет шанс отыграться.
- Это было бы неплохо, - Давид Шотаевич улыбнулся более открыто.
Встречей детектив остался, в принципе, доволен. Он узнал доктора поближе, умудрился даже заглянуть к нему домой. Жену доктора увидеть, правда, не удалось, но Андрей на это и не рассчитывал. Женщина была больна, и вряд ли она выходила к гостям. Единственно, что Пузырева расстраивало, это отсутствие каких-либо зацепок в деле смерти Алены. После знакомства с Хабалашвили детектив еще больше был склонен считать это происшествие несчастным случаем.
В начало цикла "Пузырь, Соломинка и Лапоть"