- Господи, да как же он мне надоел! Целыми днями пропадает на своей работе, а потом ещё и в гаражах шабашит. Нет бы как все нормальные мужчины после работы домой, к жене и детям, стопочку хрясь, да огурчиком закусить. Вспомни, как наш отец бывало…
- Ой, не напоминай! Как вспомню, так страшно становится. Ты Никиту не шпыняй, хороший он у тебя, а то, что не пьёт, это даже к лучшему. Зато у вас дом полная чаша, да и ты каждый год по заграничным курортам разъезжаешь.
- Тебе этого не понять. Твой муж, где работает? Правильно, в банке. А мой – в СТО. Руки всегда чёрные, а от самого разит, будто он машинное масло пил и автолом закусывал. Надоело! Столько лет с ним промучилась, всё своё здоровье угробила, молодые годы потратила, а всё зазря. Уйду я от него! Нет, лучше пусть сам уходит! А то я уйду, а он в нашу квартиру молодуху приведёт, с него станется.
Дарья слушала сестру и не могла понять, шутит та или говорит серьёзно. Муж у Риты был образцовым семьянином, о таких ещё говорят – не пьёт, не курит, всё в дом, всё в семью. Да, не в министерстве работает, но зарабатывает неплохо, а сколько у него постоянных клиентов, так что грех жаловаться. У них и квартира своя, и машина купленная не в кредит, дочь учится в престижном лицее, вторая поступила в университет на договорной, а всё это денег стоит. А Ритины постоянные походы в салоны красоты, чтобы «развеяться и навести красоту», а постоянные просьбы дочек купить им, то очередную сумочку, то туфельки, а то платье, как у той актрисы, что они видели недавно в кино. И он покупал, и не жаловался, что те тратят много денег, а он их не лопатой гребёт, а зарабатывает вот этими чёрными от машинного масла руками. Ведь в его понимании он и работает для них, для своих любимых девчонок, чтобы радовать их, а взамен получать счастливый блеск в их глазах и довольные улыбки из-за того, что их очередные желания исполнились. Правда в последнее время здоровье его подводит, да и к родителям съездить не помешало бы, но это чуть позже, а сейчас нужно Рите на Таиланд насобирать, да Маруське на выпускное платье мечты.
Никита устало брёл по улице. Заказов сегодня было уйма, он всё успел и получил неплохие «чаевые». Сейчас бы в душ и баиньки, даже ужинать не хочется, до сих пор обеденный бургер комом в желудке сидит. Ноги гудели, голова почти не соображала от усталости. Ему бы на машине до дома, да жена постоянно бурчит, что потом из машины его «амбре» ни какими средствами не выветришь, только на выброс. Вот и ходил пешочком, хотя машину покупал на свои собственные деньги, и теперь ею пользуется только Рита, когда ездит по своим женским делам.
Сколько лет они вместе прожили, с каким трудом поднимались, считай «с голой задницей» в город приехали, а теперь у них есть всё, о чём можно только мечтать, а Рита как была недовольна, так недовольной и осталась. Всё время ему в пример мужа сестры ставит, так та за городского замуж вышла, а он деревенский, зато руки золотые. Сам и ремонт сделает не хуже строительной бригады, и машину разберёт и заново соберёт хоть с закрытыми глазами, а какое у него сочное жаркое получается… ммм… У Ритки такое отродясь не получится. Она если и готовит, только на скорую руку, да и то полуфабрикаты магазинные, хотя нигде не работает и дома сидит.
- Что-то ты рано сегодня…
- Почему рано? Как обычно вроде… Ужин готов?
- Я тебе кухарка что ли? Только и слышу – убери, постирай, приготовь…
- Ритуль, так ты дома сидишь, это твои обязанности. Я деньги зарабатываю, ты по хозяйству… Хочешь, можем поменяться?
- Хм… Деньги он зарабатывает… Я уже пятый год в одной и той же шубе хожу…
- Так за договор платить нужно, ещё Маруська какое-то платье приглядела…
- Я ничего не знаю! Ты мужик, ты должен обеспечивать семью! А как, это уже твои проблемы… Вот у Дашки муж…
И Риту снова понесло, какой у её сестры муж хороший: и работает он в банке, и уважают все его, и денег у него куры не клюют, и машина у него лучше, чем их калымага, да и выглядит он по-человечески, а не как Никита. И вообще, если он голоден – пусть сам себе и готовит, а она с девчонками в новую пиццерию поедет, вот так вот! Никита ничего не ответил. Он уже привык к такому отношению, будто он не муж и отец, а банкомат, к которому все подходят только для того, чтобы получить деньги, а в остальное время проходят мимо.
Приняв душ и выпив стакан кефира, Никита отправился спать. Внезапно он почувствовал лёгкое головокружение, потом ему стало трудно дышать, а в груди полоснуло, будто ножом. С трудом дотянувшись до телефона, Никита вызвал скорую, а потом потерял сознание. Очнулся Никита уже в больнице – инфаркт миокарда, как объяснил ему врач. Жена и дети к нему не приходили, и хотя Никита пытался себя успокаивать, что их просто не пускают к нему, он знал им абсолютно всё равно где он и что с ним. И правда, жена позвонила только через несколько дней.
- И долго ты так собираешься прохлаждаться? Маруська за платьем собралась, а Катя новые туфли присмотрела.
- Возьми деньги в тумбочке.
- Я уже давно их потратила…
- Как? На что? Я же их откладывал…
- Какая тебе разница на что? Я что теперь должна отчитываться перед тобой? У меня брат младший женится, вот решила помочь родителям, чем могла. Тебе что жалко, что ли? Выйдешь, ещё нашабашишь, а они у меня пожилые им помощь нужна.
Никита, усмехнувшись, выключил телефон. Помнится, как-то Никита послал деньги родителям на золотую свадьбу, сколько было криков… мама не горюй. И от семьи он деньги отрывает, и теперь они будут вынуждены сидеть на хлебе и воде, когда как «эти», которые стоят одной ногой в могиле, будут как сыр в масле кататься. Не такой он представлял семейную жизнь, ох, не такой.
Жена навестила его перед самой выпиской, да и то она пришла, чтобы узнать у врача как долго он ещё собирается здесь прохлаждаться. Дочки так и вовсе обиделись и даже не звонили отцу. Было тяжело осознавать, что ты нужен семье только, когда здоров, в противном же случае ты для них становишься никчёмным человеком, с которым просто не о чем говорить.
Дни, проведённые в больнице, не прошли даром. Никита многое осознал и принял для себя единственное важное для него решение, о котором и собирался сообщить домочадцам, когда приедет домой. Когда Никита приехал, дома было шумно. Жена старалась успокоить дочек, которые спорили, кто из них первый достоин квартиры.
- Мама, мы с Олегом собираемся жить вместе, пусть папа нам поможет с квартирой.
- Это мне папа должен помочь, я собираюсь переехать в другой город, чтобы учиться, не буду же я ютиться по съёмным квартирам и общагам.
- А вот и папа! Пусть он сам разрешит ваш спор, а я пойду, мне на ноготочки нужно успеть.
- Постой, не торопись, Рита. Я думаю, вы должны все это услышать. Я ухожу.
- И куда же ты уходишь? Неужто медсестричку в больнице нашёл?
- Ты не правильно меня поняла… Я ухожу от тебя не к другой женщине, я просто ухожу от тебя. Квартиру и машину я оставляю вам, делайте с ними, что хотите. Я слышал, девочки хотят отдельное жильё – прекрасно! Делайте размен, и покупайте три однушки и будет вам счастье, а на меня больше не надейтесь, я уже не в том состоянии, чтобы выполнять все ваши хотелки. Ты Рита, можешь устроиться на работу, вы, кстати тоже, уже не маленькие поди. На развод я подам сам, и повторюсь, всё имущество я оставляю вам, а дальше вы уже сами определитесь что кому.
Жена и дочери притихли, слушая отца, до конца не осознавая, шутит он или говорит правду. А Никита собрал свои вещи, вызвал такси и вернулся в родную деревню, где жили его родители. Ему нужно отдохнуть и набраться сил, а денег всех всё равно не заработаешь, да и если честно есть у него небольшой запас, который лежал на депозите, о котором никто кроме него не знал. Этих денег должно хватить, чтобы безбедно прожить несколько месяцев, ну а дальше… дальше он постарается открыть своё дело, ну или вернётся на свою работу, вот только в семью он больше возвращаться не намерен. Развод – это окончательное его решение.
