Продолжу тему о чистоте «крови».
Когда речь заходит о таких вопросах, надо понимать, что речь идет о чем-то большем, чем наука: речь идет почти что о религии.
Вопрос очень тонкий, не зря же Булгаков говорил, что «вопросы крови – самые сложные вопросы в мире»!
И коли речь зашла о почти что религиозной сфере, самое время задуматься об иконах.
Думаю, что лучшим иконостасом для поборников расовой и национальной чистоты стали бы портреты династии Габсбургов – самой чистокровной династии Европы! Вот уж у кого она была чище некуда!
Ну а поскольку блюстители расовой чистоты должны знать своих героев, то вкратце расскажу об этих претендентах на расовый нимб.
Кем были Габсбурги на самом деле?
Происхождение этой династии было самым обычным для претендентов на престол – оно было мифическим.
Чтобы придать себе больше политического веса в помешанной на кровях средневековой Европе, ранние Габсбурги заявили, что происходят от одного патрицианского рода, происходящего от самих Юлиев (из которых Цезарь).
Нормальное дело: наши Рюриковичи тоже от римских августов родословную выводили, а сам Цезарь и вовсе от богини Венеры.
То, что этой родословной можно воспользоваться как хорошо смятой бумажкой, подтверждает то, что когда политическая ситуация изменилась, Габсбурги бесстыдно сочинили уже другую родословную, которая уводила их к Меровингам и даже к самому Энею Троянскому.
Современные исследования говорят, что, скорее всего, ни из какой они не из Трои, а откуда-то из южной части средневекового германского мира. Т. е. по римским меркам – из дикарей.
Отчасти это подтверждается и изысканиями одного монаха, который наковырял, что предки Габсбургов были вождями германцев, возможно алеманов.
Получается, что Габсбурги:
- либо потомки самих троянцев и цезарей, что зело почётно;
- либо вовсе потомки ранних германцев, сиречь арийцев, что очень хорошо, поскольку большая часть различных расолухов и блюстителей чистой крови в глубине души – банальные германофилы.
Хотели как лучше…
Наверное, что-то особо ценное в своей крови чувствовали и сами Габсбурги, поскольку однажды они решили, что столь дивную кровушку нужно держать как в зоопарке – за забором, не допуская примешивания всяких там унтерменшей, заодно сосредоточив всю власть в рамках одной семьи.
Если серьезно, то к эпохе Ренессанса Габсбурги стали наиболее влиятельной династией и их власть протиралась очень далеко. И любимым методом решения политических вопросов у них стали браки, в основном внутри своей же династии. И так продолжалось из поколения в поколение.
То, что даже их диким германским предкам было известно, чем заканчиваются близкородственные связи, Габсбурги решили проигнорировать, что и неудивительно, ибо долгое нахождение у власти способно довести до безумия даже очень умных людей.
…А получаться стало, как обычно
Ранние Габсбурги были, в общем-то, обычными людьми, только с несколько выпирающим подбородком и большими губами.
Это смотрелось в пределах нормы – Подумаешь? Семейные черты, и не более! – однако к эпохе своего расцвета сии «породные признаки» обрели воистину чудовищный характер.
Но не мордочкой единой. В дополнение к этому у них была заметна повышенная детская смертность, а потом добавилось и ещё нэчто.
Все было поправимо, но только при условии, что династия хотя бы иногда разбавляла бы свою кровь чем-то свежим, например какими-нибудь крепкими крестьянскими генами.
Так ведь нет – ко времени заката испанских Габсбургов 4/5 всех браков происходили между родственниками.
Чемпионы кровосмешения
Уникальное место среди Габсбургов занимает Хуана I Кастильская, получившая говорящее прозвище «Безумная».
Уже в юном возрасте она демонстрировала изрядный неадекват, который яростно отрицала, хотя её никто и не критиковал, поскольку говорить такое коронованной дypище со взрывным темпераментом станет только ещё больший безумец.
В свете того, что ее родителями были двоюродные брат и сестра, удивляться этому особенно не приходится.
Однако кое в чем она была необычна для Габсбургов – умудрилась родить шестерых детей.
Действительно удивительно, ибо в этой династии большая часть детей умирала либо в младенческом, либо в детском возрасте.
Однако относительная плодовитость Хуаны не закрепилась в последующих поколениях, в отличие от ее умственных способностей.
Но если при жизни своего супруга Хуана просто давала основания считать себя лишь психически неуравновешенной, то после кончины любимого мужа (Филиппа Красивого) кукушка у нее совсем кукушник покинула.
Она начала таскаться почти по всей стране с гробом, в котором лежал уже несколько подпорченный муж, и никак не давала предать его земле.
Более того: периодически ей хотелось вновь взглянуть на обожаемого супруга, и тогда она открывала гроб, чтобы насладиться зрелищем, а амбре глушила дымом костров.
В конце концов гроб из рук вырвали, короля упокоили, а безутешную супругу отправили то ли под домашний арест, то ли в монастырь, где она прожила еще почти полвека, наверняка пережив большую часть своих стражей.
В общем, свое прозвище она заслужила честно.
Уже ее внук был настолько надзоров душевно, что сумел принять лишь одно верное решение – отдать власть брату, оставив себе только королевский титул.
Самой же яркой стадией такого подхода к размножению, и примером удивительно чистой крови стал Карлос II, заслуживший погоняло «Зачарованный».
В ту пору все бяки, которые навалились на этого действительно несчастного короля, многими приписывались не идиотской династической политике, а проискам Дьявола, откуда и прозвище.
Впрочем, еще за несколько столетий до этого некоторые церковные деятели писали целые трактаты, порицавшие близкородственные браки и не только с библейских позиций, но и с научных, приводя очень точные примеры последствий таких союзов.
Однако вернемся к Карлу. Вы наверняка помните его по х/ф «Дон Сезар де Базан». Там он изображен хоть и страшилищем, но откормленным, резвым и даже похотливым.
Увы, реальный Карл был бесконечно далек от этого образа.
В свете того, что 80% процентов его предков в пятом поколении были потомками Хуаны Безумной, не приходится удивляться, что умом он был тоже не отнюдь не Аристотель.
По одним данным он был очень высок, по другим – мал, но беда была не в этом и не даже в чудовищных фамильных чертах лица.
И даже не в огромной голове.
У него были эпилептические припадки, постоянные поносы, рвота, чуть ли не постоянно повышенная температура тела, да еще и ломкость костей в придачу.
Габсбургская челюсть была настолько габсбургской, то он и говорил-то с трудом, и в пережевывании пищи был столь слаб, что изо рта у него постоянно капала слюна.
Говорить он начал только в 4 года, а ходить – в 8 лет.
Да и то, это была формальная ходьба, ибо перемещаться ему помогали, и он придерживался либо за кого-то, либо за что-то.
Воли у него было так же мало, как и ума, который к тому же регулярно будоражили галлюцинации.
Список его горестей можно было бы и дополнить, но хуже всего (с точки зрения могущественной династии вырожденцев) было то, что, когда дело доходило до интима (а иногда у Карла до него всё же доходило), то всё самое значимое происходило либо слишком уж рано, либо не происходило ващщще.
Одним словом, потомков он не оставил. Вообще жаль, конечно, парня, ставшего жертвой debilov-предков.
Однако в чем-то он был таки могуч, ибо при столь кошмарных исходных данных дотянул до 38 лет!
И это еще одна причина, чтобы именно Карл II Зачарованный занял центральное место в иконостасе не менее зачарованных поборников кровной, национальной и расовой чистоты.