Когда речь заходит о старинных интерьерах, наряду с предметами мебели, декоративной бронзой, тканевым убранством непременно вспоминается фарфор. Прекрасные его образцы – детали обстановки и посуду второй половины XVII – начала XX века – можно увидеть на выставке «Отражение изысканного вкуса. Фарфор из собрания князей Юсуповых», которая проходит в Музее-усадьбе «Архангельское» (декабрь 2020 – декабрь 2021 года).
В конце XIII столетия изделия из фарфора, изобретенного в VII–IX веках в Китае, впервые попали в Европу. Ценившиеся порой выше золота, они принадлежали самым богатым и могущественным людям. Фарфор называли «белым золотом» и приписывали ему чудодейственные свойства. Несколько столетий европейцы пытались разгадать секрет материала, «который звонче нефрита и белее инея», по выражению китайского поэта. Но лишь в 1709 году это удалось саксонскому мастеру И. Бётгеру.
Почти два столетия изделия, привезенные из Китая и Японии, и исполненный в качестве подражания европейский фаянс были главным украшением интерьеров королевских дворцов. Каждое творение дальневосточных мастеров являлось дорогой, статусной вещью, редкой драгоценностью. Фарфор выставляли напоказ на открытых горках и консолях в парадных залах, ему посвящали отдельные интерьеры. В Китае и Японии приняли во внимание потребности европейцев и из ваз традиционных форм начали компоновать каминные гарнитуры. Число предметов в них колебалось от пяти до девяти. Обычно вазы находились на каминной полке, иногда на полочках-консолях. Впоследствии стало тенденцией помещать там зеркало, а маленькие консоли с фарфором – блюдами и вазочками, тарелками и чашечками-бойль – вокруг его рамы.
Тарелки и небольшие блюда украшали даже своды комнат во дворцах европейских монархов, например, правителей Германии и Португалии. Такой фарфоровый кабинет (нем. Porzellankabinett) уже в 1703–1706 годах существовал во дворце Шарлоттенбург. На тот момент он представлял собой, возможно, самую значительную коллекцию дальневосточного фарфора в Европе. На стенах размещалось множество блюд, тарелок и ваз, которые якобы были преподнесены Английской Ост-Индской компанией в дар Софии Шарлотте, первой королеве Пруссии. Их прикрепляли к расписанным клеевыми красками падуге1 и краю потолка правильными рядами, создавая строгую, гармоничную композицию. Более крупные вазы украшали консоли перед зеркалами или ставились на пол.
Самым впечатляющим воплощением культа фарфора в Европе должен был стать Японский дворец в Дрездене, величественный по замыслу и масштабу. К сожалению, этот план не осуществился. Обладатель богатейшего собрания саксонский курфюрст Август II Сильный собирался разместить в специально отведенном здании непревзойденные изделия дальневосточных мастеров, а также модели собственной мануфактуры – мейсенский фарфор.
Интересный ансамбль был создан в интерьере старинного Дворца Сантос (Дворца маркизов Абрантеса) в Лиссабоне, чудом уцелевшего после знаменитого землетрясения 1755 года. Здесь сохранился уникальный пирамидальный свод, полностью покрытый китайским фарфором: блюдами и тарелками разной величины2.
Если в первой трети XVIII века дальневосточный фарфор украшал интерьеры, то с середины столетия его начали использовать и для сервировки стола. Наряду с китайскими и японскими блюдами в домах знати бытовали майоликовая посуда и дельфтский фаянс. Эти тенденции после второго европейского путешествия царя Петра I проникли и в Россию.
В царских резиденциях стали появляться интерьеры, наполненные фарфором. В 1717–1723 годах был создан Лаковый (Китайский) кабинет дворца Монплезир в Петергофе. В 1753-м Франческо Бартоломео Растрелли спроектировал декорацию стены для Большого китайского зала Екатерининского дворца в Царском Селе, где ведущая роль отведена фарфору. Антонио Ринальди в 1758–1762 годах работал над отделкой стены буфетной дворца в крепости Петерштадт в Ораниенбауме. Он же в 1774-м продумывал убранство Фарфорового кабинета Катальной горки в Ораниенбауме, особое внимание уделив уже европейской пластике.
В последней трети столетия отношение к китайским и японским изделиям стало более спокойным. Это связано с появлением качественного европейского фарфора. Однако полностью интерес к восточной продукции не угас. Более того, в культуре (и в частности, в фарфоре) возник стиль шинуазри (китайщина): возводились чайные домики, парковые беседки, создавались китайские павильоны и комнаты.
Городские дворцы и усадебные постройки, принадлежавшие князьям Юсуповым, не были исключением. Начиная с правления Анны Иоанновны основные модные тенденции находили воплощение в оформлении их домов. Комнаты с элементами шинуазри, наполненные китайскими и японскими изделиями, имелись в петербургском на Фонтанке и московском у Красных ворот домах Бориса Григорьевича Юсупова3, в подмосковном Спасском, имении Ирины Михайловны Юсуповой, и даже в Архангельском. В антресольном этаже Большого дома усадьбы в 1810-х годах были устроены апартаменты, обставленные «китайской черной (чернолаковой. – Н.Б.) с золотом мебелью». Их украшали шелковые ширмы, бронзовые китайские фигуры и фарфор. Все это убранство погибло при пожаре в январе 1820 года.
Николай Борисович, купив в 1810 году Архангельское, перевез туда часть собранного родителями китайского и японского фарфора. Пяти- и трехчастные сеты (комплекты) японских ваз, крупные блюда наряду с картинами западноевропейских художников находились в помещении картинной галереи, в западном придворцовом флигеле. Часть посуды хранилась в кладовых: известно, что для подачи десертов использовались тарелки с изображением канатоходцев и бродячих актеров (конец XVIII века; по описям таковых насчитывалось более 60 штук). Этим тарелкам нашли еще одно применение, украсив своды Китайской комнаты в московском доме в Харитоньевском переулке. Вероятно, на подобное решение князя вдохновили португальские впечатления. Во время своего первого путешествия по Европе в 1776 году Николай Борисович, сопровождаемый маркизом де Помбалом4, мог видеть в Лиссабоне интерьеры Дворца Сантос.
Семейное собрание Н.Б. Юсупов пополнил прекрасными образцами европейского фарфора. Прежде всего интерьерного: уникальные севрские вазы-ароматницы 1758–1760-х годов, ваза с росписью в стиле шинуазри и военная ваза Севрской мануфактуры. Внимания заслуживают мелкая пластика и эффектная ваза-кувшин в бронзовой оправе середины XVIII века из каминного гарнитура – работы знаменитой мануфактуры Мейсена.
«Ступив за твой порог, // Я вдруг переношусь во дни Екатерины. // Книгохранилище, кумиры, и картины…»5 Хотелось бы продолжить пушкинские строки: и вазы, и сервизы… «свидетельствуют мне…» о том, какую важную роль они играли в интерьерах XVIII века. В старинных документах вазы называли «фарфором комнатным» – в отличие от фарфора столового, десертного и чайно-кофейной посуды, предназначенных для сервировки.
«Во дни Екатерины» редко какой-либо дворцовый интерьер обходился без севрского фарфора. Большая часть ваз разнообразной конфигурации и декора, богатых оттенков крытья – цветного фона на поверхности изделий из мягкого фарфора, играла роль декорации, украшения, не неся никакой функциональной нагрузки. Только вазы-ароматницы имели практическое назначение. В них находились специально подобранные композиции из сухих или слегка смоченных растительных компонентов, необходимые для освежения воздуха в гостиных. Чаще же всего в конце XVIII – начале XIX века к фарфоровым изделиям относились как к «мемориям» – памятным предметам, связанным с какой-то личностью или событием. Нередко они служили прекрасным дипломатическим презентом или подарком по случаю дня тезоименитства или коронации.
Именно такие уникальные, неординарные вещи – сервизы-дежене, серии тарелок и отдельные подарочные чайные пары – создавали мастера «фарфорового заведения» Н.Б. Юсупова, устроенного в Архангельском. Обладавший прекрасным вкусом, художественным чутьем, познаниями и опытом Николай Борисович6 определил основные эстетические принципы своего предприятия. Главной целью «фарфорового заведения» (1818–1831) было изготовление не просто нарядно украшенной посуды, а изящных самоценных произведений декоративно-прикладного искусства. Предметы с миниатюрными повторениями графических и живописных работ становились частью коллекции князя Юсупова. Большое значение придавалось орнаментальной росписи золотом. В итоге сложилось своего рода собрание живописи на фарфоре.
Говорить о коллекционировании в современном понимании этого слова – как о тематической подборке произведений – применительно к XVIII столетию некорректно. Фарфоровую посуду приобретали, руководствуясь прежде всего своим вкусом. В шкафах хранились изделия известных мануфактур, сервизы, созданные по моделям прославленных модельмейстеров, но эти предметы предназначались просто для сервировки стола. С большим основанием на роль коллекционного мог претендовать комнатный фарфор, которым украшали камины и консоли: декоративные вазы, светильники, мелкая пластика. Как правило, это были раритетные вещи, связанные с каким-то событием или персоной или увлечением владельца. Его эстетические и исследовательские интересы отражали наполнявшие кабинет книги, предметы искусства, естественнонаучные собрания. Так, в одном из интерьеров южной анфилады Большого дома в Архангельском, в кабинете Н.Б. Юсупова, помимо картин, скульптуры и гравюр был представлен саксонский фарфор. На камине стоял гарнитур из двух ваз-кувшинов и центральной вазы с двумя ручками (Мейсен. Около 1760 года). Все три изделия были заключены в золоченую бронзовую оправу работы парижских бронзовщиков (ныне они хранятся в Государственном Эрмитаже).
Особую ценность имел и севрский гарнитур, находившийся в Большом кабинете Николая Борисовича в московском доме. Это «Ваза “с лентами”» (около 1770) и «Парные вазы с крышками» (1777) – в форме «котелка».
Пережив триумф в XVIII веке, фарфор не утратил своей популярности и в дальнейшем. Новый всплеск увлечения им пришелся на вторую треть XIX столетия и совпал с эпохой историзма.
В XIX веке китайский фарфор украшал интерьеры петербургского дворца Юсуповых на Мойке. Так, в Большой ротонде в 1850-е годы, судя по акварели В.С. Садовникова, находились вазы XVIII века. В 1860-е их сменили высокие белые вазы с изображением «сорока несравненных», которые запечатлел А.А. Редковский. Они были приобретением уже вдовы Бориса Николаевича Юсупова, Зинаиды Ивановны Нарышкиной, графини де Шово. Позже эти вазы перевезли в Архангельское и установили в парадной столовой Большого дома.
Произведения керамического искусства, вазы восточные и европейские, люстры и торшеры из бронзы и мейсенского фарфора украшали Литейный дом Зинаиды Ивановны. Интерьеры особняка запечатлел в своих акварелях В.С. Садовников.
К началу ХХ столетия многие предметы, помимо комнатного фарфора, украшавшего парадные залы юсуповских домов, дворцов и дач, получили статус раритетов и перекочевали из буфетных и кладовых в специально созданные шкафы-витрины, чтобы исполнять новую для них роль – коллекционных произведений. Такова была участь севрского сервиза XVIII века, который наравне с раритетами из серебра выставлялся в Николаевском зале дворца на Мойке. То же произошло с юсуповским фарфором. Изделия, расписанные в Архангельском в 1818–1831 годах, молодой князь Феликс в 1910-х годах перевез в Петербург и разместил в двух больших витринах в Аметистовой столовой.
Собрание продолжало пополняться. В 1900-е годы по заказу Феликса Феликсовича-старшего и Зинаиды Николаевны на Мейсенской фарфоровой мануфактуре был создан комплект десертных тарелок. Саксонские мастера, используя фотографии, предоставленные заказчиком, запечатлели на своих изделиях имения и дома Юсуповых (дворец в Петербурге, любимое Архангельское, крымские резиденции княжеского рода в Кореизе и Коккозе), портреты членов семьи и близких людей, а также памятные события, например, зимние пикники. Получился своеобразный фамильный альбом на фарфоре, имевшем и практическое применение: посудой сервировали десертный стол, а изображения на ней были прекрасным поводом для приятной беседы.
Итак, история собрания семьи, пять поколений которой в течение 200 лет пополняли свои сервизные кладовые и приобретали редкие произведения из фарфора, позволила рассказать об истории этого удивительного материала, показать, что он может не только иметь утилитарное назначение, но также являться и декоративным элементом интерьера, и предметом коллекционирования.
Примечания
1. Падуга (от дуга) – выкружка, разновидность облома, профиль, вогнутая поверхность в четверть окружности, образующая плавный переход от вертикальной плоскости стены к горизонтальной плоскости потолка, плафона.
2. Выражаю глубокую благодарность коллеге из Государственного Эрмитажа, старшему научному сотруднику и хранителю восточной коллекции М.Л. Меншиковой за предоставление информации о Дворце Сантос и иллюстрации.
3. Князь Борис Григорьевич Юсупов (1695–1759) – государственный деятель, вице-губернатор Москвы во время правления императрицы Елизаветы Петровны, директор Петербургского шляхетного кадетского корпуса. Отец известного коллекционера и мецената Николая Борисовича Юсупова (1750–1831), владельца Архангельского.
4. Маркиз де Помбал (1699–1782) – наиболее влиятельный португальский политик эпохи Просвещения. Руководил восстановлением страны после разрушительного Лиссабонского землетрясения. «Маркиз Помбаль усердно заботился о всевозможных удобствах князя Юсупова», когда тот в 1776 году прибыл в Португалию. См.: О роде князей Юсуповых. Ч. 1. 1866. С. 145.
5. Пушкин А.С. «К вельможе». Стихотворение было напечатано в «Литературной газете» 26 мая 1830 года под названием: «Послание к К. Н. Б. Ю***» (то есть князю Николаю Борисовичу Юсупову). Поэт дважды посещал Н.Б. Юсупова в его подмосковной усадьбе – в конце апреля 1827 года и в конце августа 1830-го. В 1903 году в Архангельском установили бюст Пушкина с цитатами из его послания князю, вырезанными на постаменте.
6. Н.Б. Юсупов на протяжении 10 лет (1792–1802) был директором Императорского фарфорового завода в Санкт-Петербурге.
Фотографии А.Ю. Морозова.