Есть у влюблённости одна приятная суперспособность - всё вокруг преображать.
Закатное солнце, вдруг, раскрашивает небо в невероятные цвета. Ветер приносит чей-то смех и рисует улыбку на моём лице. И даже дождь, осенний, но всё ещё тёплый, крупными каплями играет с мурашками на всём моём теле. И хочется танцевать, кружиться, раскинув руки, и, закрыв глаза, стать одним целым с этим Сентябрём. С этим городом. С этим миром…
Отсутствие зонта только обостряет этот внезапный, но такой красивый «распад на атомы» прямо у базилики Сакре-Кёр, когда весь Париж буквально у моих ног…
Ты хватаешь меня за руку и одним движением притягиваешь к себе и собираешь обратно воедино, возвращая меня из далёких уголков Вселенной в этот прекрасный день.
— Бежим скорее, ты вся промокла, - целуешь быстро меня в губы и увлекаешь за собой вниз по Монмартру, через разноцветный поток раскрытых зонтиков.
Ныряем в ближайший маленький и уютный, и пока ещё полу пустой ресторан. Прячемся от немного разгулявшегося дождя и любопытных глаз в самом дальнем углу небольшого зала, укутанного в мягкий красный бархат диванов и тёплый золотистый свет старинных светильников. Ты накрываешь меня своими тёплыми объятиями и горячими поцелуями. И дрожь от холода сменяется дрожью от наслаждения. И снова меня нет. Есть лишь атомы…
— Ваши мидии в сливочно-винном соусе и картофель фри, - улыбается официант, осторожно нарушая нашу хрустальную близость. И этот чудесный аромат напомнил, что мы сегодня почти ничего не ели, только кофе и круассаны, которыми мы кормили друг друга, сидя на полу моего балкона в простынях и лучах полуденного солнца.
Мягко освобождаюсь из твоего пьянящего плена и с нескрываемым аппетитом тянусь к гигантской тарелке с картошкой.
— Ммммм, - единственное, что родилось в моей голове в ответ на этот праздник вкуса.
— Это же просто картошка, - смеёшься ты, - но ты даже в ней видишь произведение искусства.
— Попробуй сам, - улыбаюсь и дразню тебя тонкой хрустящей картофельной палочкой. Ты кусаешь её и, закрыв глаза, расплываешься в улыбке. А я тихо добавляю, - А я говорила.
Воздушная картошка, нежные мидии и прохладный Рислинг, приправленные твоими поцелуями и бабочками в животе. Ммм, самый лучший ужин в моей жизни. Истинное удовольствие.
На улице уже стемнело, и Париж покрылся сверкающей россыпью ночных огней. А теплый, нагретый солнцем воздух сменился свежей прохладой только что закончившегося дождя. Всё ещё влажная одежда усиливала ощущение уже наступившей осени. Ты поймал такси и, утонув в удобных кожаных креслах, под стремительную «Зиму» Вивальди, мы вновь становились одним целым.
Мимо окон проносился ночной Париж. Салон звенел красивым струнным многоголосием. Твои руки, сильные и горячие, скользили по моему телу, заново изучая каждый его изгиб. А я окончательно отпустила себя навстречу твоему космосу. Без страха. Без сожаления. Без оглядки назад.
Еле оторвавшись друг от друга, мы всё-таки покинули такси, которое уже 10 минут стояло у дверей отеля. Водитель деликатно ждал, зарабатывая себе хорошие чаевые. Ты взял меня за руку, поцеловал букву «А» на моём запястье и повёл меня в наш маленький рай, на 4-м этаже. Тяжелая входная дверь старого помпезного здания слушалась тебя беспрекословно. Поскрипывая, поддалась твоему натиску и впустила нас внутрь, ослепив на мгновение ярким светом трёхуровневых люстр лобби.
А когда зрение обрело свою прежнюю остроту, мы увидели её. У ресепшен с двумя чемоданами и плохим настроением стояла твоя бывшая жена.
Из всех парижских отелей она, разумеется, выбрала этот. Я представила седого бородатого старика, хохочущего там наверху, на одном из облаков, сталкивая наши с ней реальности. От этой воображаемой картинки я тихо рассмеялась, поцеловала тебя в щёку и на ухо прошептала:
— Я поднимаюсь, чтобы наконец снять с себя это платье. А ты… А ты не заставляй меня долго ждать.
И, улыбаясь, пошла к лифту, возле которого обернулась, чтобы поймать твой игривый взгляд. И, одарив тебя воздушным поцелуем, скрылась за двумя зеркальными створками.
Ты появился 20 минут спустя, слегка расстроенный и обеспокоенный чем-то. Но, увидев моё платье на полу, решил эту тему не развивать, что я с удовольствием, причем самым буквальным, поддержала.
Громкий противный стук в дверь ворвался в наши утренние сны и развеял их безвозвратно. С трёхкратным французским «merde» я медленно встала с кровати, накинула халат и открыла дверь, выдохнув с облегчением от того, что этот мерзкий стук прекратился. В холле стояла твоя бывшая, скрестив руки на груди, не произнося ни слова.
— Это к тебе, - закрыв дверь, плетусь обратно к тёплой, с приятным сонным шлейфом, кровати.
Ты встал и, накинув что-то на себя, вышел. А я поймала свой крайний сон за тот самый шлейф и растаяла в его лабиринтах.
Когда я проснулась, солнце уже не стеснялось, а с напором и наглостью гуляло по комнате, моему лицу и пустой подушке рядом. Тебя не было. На часах 9 утра.
Я приняла душ, натянула джинсы, надела красный свитер и помаду и вышла на поиски внушительной чашки капучино.
В холле и лобби было тихо и безлюдно. Французская концепция счастья, то самое знаменитое «joie de vivre», подразумевает длинное воскресное утро, поэтому весь отель словно ещё спал.
На улице было немного оживлённее. Машины бегали туда сюда. Парочка на велосипедах с корзинками ехала в сторону Люксембургского сада. Официантка из пекарни напротив протирала столики.
Спрятавшись от любопытного солнца за темными очками, я перебежала улицу и приземлилась за одним из столиков той самой пекарни, витрина которой манила своими круассанами, тартами и профитролями. Но всё, что я сейчас хотела - это лишь чашка хорошего капучино на кокосовом молоке. И брюнетка в красном переднике очень быстро мне его принесла.
Первый глоток, и сладковатая горечь пробудила все мои рецепторы и растеклась лёгким пробуждением по всему телу. Ещё глоток. Ммммм. И ещё один. «Жизнь всё-таки прекрасна!» - произношу про себя, мечтательно улыбаясь, и перевожу взгляд влево, на красивый фасад отеля, где исполнилось моё самое заветное желание - ты.
Тем временем у входа остановился черный Ситроен, из которого вышел ты, а следом и она. Вы задержались на улице минут на 5, что-то бурно обсуждая. И только потом исчезли внутри.
Я возвращаться не торопилась. Мой телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения. Полчаса спустя я попросила ещё один капучино с собой и побрела домой.
Открыв дверь, с удивлением и нарастающим недоумением я обнаружила, что в номере никого нет. Тишина. На одной из прикроватных тумб сверкнул твой мобильный. Ты забыл его в номере. Подхожу ближе - несколько пропущенных от твоего отца. Иду дальше, к балкону. Опираясь на кованные перила, любуюсь видом, флиртую с солнечными зайчиками и допиваю вторую порцию кофе.
Твои руки медленно ползут по моей талии и заковывают меня в крепкие объятия. Я вздрагиваю. Не слышала, как ты вошел. Но тут же расслабляюсь и, запрокинув голову на твоё плечо, одной рукой глажу тебя по небритой щеке.
— Что ей было нужно? - на выдохе, как будто нехотя, спрашиваю. И впервые за эти два дня что-то заныло в груди, какое-то липкое и неприятное предчувствие, которое плесенью ползло в наш сказочный и хрупкий мир.
— Её отец, лучший друг и партнер моего отца, сейчас здесь в больнице. Прилетел на операцию к лучшему кардиохирургу. Её сделали сегодня утром. Я должен был там быть.
— Да, конечно, - киваю и понимаю, что не хочу больше ничего об этом знать. У тебя есть прошлое. У меня есть прошлое. Это и не важно. Ведь, когда мы вдвоём, есть только наше настоящее. И всё. Поворачиваюсь к тебе и целую так, как будто ты - единственный источник кислорода на этой планете и без тебя мне просто не выжить. А потом беру тебя за руку и веду ко входной двери, - Пойдём гулять! Хочу тебе кое-что показать.
Мы шли по широкому тротуару, слегка украшенному желтыми листьями, которые изредка, но срывались с деревьев и, словно танцуя, парили в воздухе, медленно спускаясь и мягко касаясь земли. Я иногда задевала их своими туфлями, и тогда мой ритмичный цокот разбавлялся нежным шелестом. И я загадочно улыбалась, наслаждаясь этой осенней мелодией.
Мы бродили по маленьким улочкам, заглядывали в уютные дворики, подсматривали в большие окна османовских домов, и каждый думал о своём. Ты был где-то далеко, в своих мыслях. Я парила в своих облаках. И только наши руки держали друг друга крепко, чтобы больше не потеряться в этом огромном, но в то же время, тесном мире.
И тут снова необъяснимая тревога мрачной, серой плесенью подкралась к нам ещё ближе. «А дальше что?» - пока ещё тихо звучало в моей голове. Сейчас я в Париже. Ты в Москве. Как дальше?
— Куда мы идём? - будто ты тоже чувствуешь эту тревогу и вытаскиваешь меня в нашу ванильную реальность.
— Ещё немного, - благодарю тебя за моё возвращение своей лёгкой улыбкой и поворачиваю в ближайший двор.
— Вау! - вырывается у тебя от восхищения.
Картина, и правда, великолепная. Смотреть можно бесконечно. Небольшой круглый дворик. Несколько тонких деревьев в центре. В их рыжих листьях заблудилось солнце. А большие французские «глаза», со створками и без, уже больше ста лет смотрят друг на друга и на этот крошечный лес между ними.
Я, когда впервые наткнулась на него, влюбилась и оставила здесь часть своей души, пообещав себе, что когда-нибудь буду здесь жить. И вот этот момент настал.
— Неделю назад я заключила контракт с одним издательством здесь, пока на полгода, - поправляю солнечные очки, наблюдая за выражением твоего красивого лица, и продолжаю, - Поэтому в этот раз я здесь задержусь. А жить буду вот прямо в этом доме, - показываю направо.
— Я так рад за тебя, - шепчешь мне на ухо и прижимаешь меня крепко к себе, теряясь в моих волосах, - Ты мечтала об этом, я помню.
Я ловлю твоё дыхание, каждое твоё прикосновение и твой, такой родной запах - цитрусов и кожи. Так пахнет любовь. И слышу грусть в твоём голосе, которая заползает змеёй ко мне в сердце и сворачивается там тяжелым клубком.
- А дальше что? - слышу свой собственный голос, - Как мы дальше?
— Мы что-нибудь придумаем, - успокаивая меня, гладишь по спине, - мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Пойдём, - беру тебя за руку и веду к подъезду, - познакомлю тебя со своей Нарнией на ближайшие полгода.
Небольшая и светлая квартира на третьем этаже была абсолютно пустая. Мебель привезут только завтра. Но здесь уже уютно и мило. А этот вид!.. Открыв все окна, впустив осенний, озорной ветер в гости, останавливаюсь и смотрю вниз. На этот дворик. На эту осень. На тишину, которая заканчивается как раз за пределами этого круглого, будто заколдованного пространства.
Хочу остановить это мгновение. Хочу украсить его тобой. Хочу заполнить им всю свою память. Хочу… Поворачиваюсь и решительно иду к тебе. Ты подхватываешь меня и прижимаешь к стене, где завтра будет стоять старинное зеркало в резной золотой раме. Твои руки путешествуют по мне, оставляя горячие следы на каждом сантиметре моего уже почти обнаженного тела. Ты целуешь мою шею. Я впиваюсь в твои руки, полностью отдаваясь своим чувствам. И тихая, безжизненная комната наполняется нашим дыханием, нашими голосами, нашей любовью…
В отель мы вернулись только вечером, чтобы переодеться и пойти ужинать в какое-нибудь красивое местечко поблизости. Но старик с бородой на небе снова смеялся над нами. - У нашего номера сидела твоя бывшая, с бутылкой Moët и заплаканным лицом.
Я сжала твою руку от неожиданности. Разочарование жгло в груди. А вдруг что-то случилось с её отцом? Негодование тут же сменилось жалостью.
— Я переоденусь и буду ждать тебя, - нежно целую тебя в щёку, - Иди. Ты сейчас ей нужен.
— Прости, - впиваешься в мои губы, - я скоро вернусь.
Но ты не вернулся. Я сидела на кровати в коктейльном платье и шпильках и смотрела на дверь, пока не уснула.
Я проснулась от того, что захлопнулась входная дверь. Уже было утро. И солнечный свет заполнил всю комнату, затмив тусклое свечение двух прикроватных ламп. В дверях стоял ты.
— Для ужина сейчас слишком рано, - смахивая с себя одеяло, при полном параде встаю и, не снимая туфли, иду в ванную.
Набираю себе полную ванну с пеной и, освободившись от платья, белья и вчерашних ожиданий, погружаюсь в это пушистое тёплое облако с запахом манго и апельсина.
Ты молча заходишь и садишься на пол, рядом. Честно говоря, не понимаю, хочу ли я знать, почему ты пришел только сейчас, или нет. Но ты медленно начинаешь говорить.
— Она вчера перебрала. Переживала за отца. Почувствовала себя одинокой. И сорвалась. Ждала меня. Позвонила мне пару раз, но я не ответил. Тогда она пришла сюда и села под дверью, запивая своё одиночество второй бутылкой игристого.
Ты делаешь паузу. Я молчу. На минуту воцаряется тишина и даже становится слышно, как лопаются крошечные мыльные пузырики.
— Я отвёл её в номер, пытался уложить спать. Ей стало плохо. Её стошнило. Я помог ей переодеться. Она немного пришла в себя. И тут позвонили из клиники. Её отцу стало хуже. Мы уехали к нему. А телефон я забыл у неё в ванной. Всё обошлось. Его состояние стабилизировали. Мы вернулись около трёх. Я решил тебя не будить и переночевал у неё, - поворачиваешься лицом ко мне и добавляешь, - мне жаль, что так получилось.
— Мне тоже, - тихо произношу и закрываю глаза.
— Я завтра улетаю обратно, - гладишь мою щеку, - нам надо об этом поговорить.
Твои слова, как тысячи острых игл, вонзались в меня и оставляли кровавые следы. Завтра ты улетишь. Со стоном разочарования встаю, опираясь о твою руку, выхожу из скользкой ванной и прямо в пене прижимаюсь к тебе крепко, пропитывая твою одежду мыльными манго и апельсином и собой.
— Давай сегодня будет только про нас, - шепчу, улыбаясь, и оставляю маленькое пенное облачко на твоём носу.
Смеёшься. Накрываешь меня полотенцем. Целуешь мои мурашки. И сбросив мокрую футболку, уносишь меня из ванной высоко к звёздам.
А потом я лежала и смотрела, как ты спишь. Запоминала каждую твою морщинку, каждую твою родинку, твою сонную улыбку, ощущение твоих теплых рук на моём животе и твоего горячего дыхания на моей груди… Я буду вспоминать, как ты смотрел на меня. Как ты смеялся над моими историями. Как твой спокойный голос обволакивал меня и уносил в другие Вселенные. Я лежала, смотрела на тебя и улыбалась. Я была невероятно счастлива…
А дальше что?
А дальше были длинные телефонные разговоры, забавные и приятные переписки и редкие, но яркие встречи. В октябре мы встретились в Стамбуле. В Ноябре провели бессонную ночь в Праге.
А завтра ты прилетаешь ко мне. Не на выходные. Навсегда. И будем ли мы жить в Париже, в Лондоне или в Москве, не имеет никакого значения. Когда ты рядом, я дома. А всё остальное мы сочиним вместе.