Похолодев от страха, он не мог поверить, что это с ним происходит снова, Гена ещё толком не отошёл от вчерашнего шока, а тут уже опять повторяется не самое приятное чувство.
Сев у компьютера, дождавшись, когда экран погаснет и включится хранитель экрана, Геннадий снова увидел на месте своего лица пустоту, гладкую белую кожу. Прикоснувшись к лицу, он почувствовал колкость щетины своими пальцами, но в экране монитора рука как будто бы провалилась в его лицо. Сердце забилось часто и очень тяжело, словно с эхом, долгие, тяжёлые удары, создавалось впечатление, что сердце перекачивает не кровь, а какой-то густой кисель.
Решив, что это снова какой-то безумный сон, Гена изо всех сил стал хлестать себя ладонями по щекам, при этом не отрывая взгляд от монитора. Там он видел, что его руки проходят сквозь лицо, но удары он чувствовал отчётливо и никак происходящее не прекращалось.
На глазах выступили слёзы, он не мог понять, что за чертовщина происходит. Он встал из-за компьютера, начал бродить кругами по комнате и всё больше убеждался, что это никакой не сон, а самый настоящий кошмар наяву.
Выйдя в прихожую и глянув на себя в зеркало, он увидел более отчётливо, всё, во всех деталях, что происходило с ним и с его лицом: пульсирующая в такт ударам сердца, покрытая трещинами, рытвинами, но очень мелкими, едва различимыми.
Зажмурившись, помотав головой, Геннадий вдруг обратил внимание, что в его квартире не было никаких звуков кроме тех, что он слышал в ушах от биения сердца и какой-то тонкий-тонкий хруст, еле различимый, очень похожий на то, как хрустит завёрнутая в газету яичная скорлупа, которую мнут скалкой.
Имея опыт вчерашнего избавления от этого кошмара, он упал на свой диван, посмотрел минуту в потолок, который стал немного темнее, закрыл глаза и решил попытаться уснуть, ибо другого выхода из сложившейся ситуации он не видел.
Хруст всё время усиливался, не давал ему уснуть, громкость набирал порывами, то громче, то тише, он уже всё сильнее напоминал ему не хруст скорлупы, а то как разгорается костёр, когда дрова ещё сырые и задорно потрескивают в кострище.
Он почувствовал, что ему становится некомфортно от повысившейся температуры в комнате. "С чего бы вдруг, ведь отопительный сезон давно закончился, да и солнце давно село, почему же так потеплело" - думал про себя Гена.
Яростно ворочаюсь в попытках уснуть, он решил выйти на балкон подышать воздухом, открыть окно, покурить, хоть как-нибудь отвлечься от всего того, что происходило. Проходя в прихожей мимо зеркала, он краем взгляда зацепился за своё отражение, подошёл посмотреть поближе и увидел, что трещинки и рытвинки на его лице стали увеличиваться, ненамного, но увеличиваться и пульсация стала ещё сильнее, но руками он также нащупывал на своих щеках уже почти суточную щетину.
На балконе, распахнув окно, он обратил внимание, что всё равно с улицы не доносится никаких звуков, в ушах только биение его сердца и этот нескончаемый, нарастающий хруст.
От курения Гена не получил никакого удовольствия - дым не имел тот привычный ему аромат, он как будто бы курил пересушенную сигарету или просроченную, которой уже много лет, не имеющая ни вкуса ни запаха, как горелая бумага.
С окна он также не дождался свежего воздуха. Вроде бы он чувствовал кожей прохладу, но она его ни капли не охлаждала , ему становилось всё жарче.
Вернувшись в комнату, Геннадий также прошёл мимо зеркала и судорожно отвел взгляд, потому что видел, что трещины уже зияли каким-то светом и пульсацией, всё увеличилось так же, как стук его сердца в ушах. Кинув взгляд на диван, куда он собрался ложиться, заметил, что синтетическая простынь, на которой он лежал, чётко повторила его силуэт, ту позу, в которой он лежал до того как вышел на перекур.
Присмотревшись, у него сложилось такое впечатление, что простынь перегрета или оплавлена.
Заметив свое безразличие к увиденному, Гена почувствовал какую-то слабость, упал спиной на диван и ощутил спокойствие, при этом дискомфорта от повышенная температуры он уже не чувствовал.
Звуки костра уже заглушали биение сердца. Гена открыл глаза, посмотрев на потолок, и увидел мерцание оранжево-желтоватого света, как будто бы в его комнате где-то горит свеча или какой-то другой источник огня. Почувствовав умиротворение, Геннадий понял, что больше не хочет напрягать ни одну мышцу, не делать никаких движений, он просто лежал и слушал звуки костра, обращая внимание, что отражённый потолком жёлто-оранжевый цвет становился всё ярче, и чем он ярче остановился, тем Геннадий чувствовал себя лучше.
"А теперь к главным новостям. Сегодня, на окраине нашего города, жители дома на улице Жёлтых Пузырей, обратили внимание на дым, исходящий с балкона на шестом этаже многоквартирного дома. Прибывшим пожарным не сразу удалось вскрыть двери и попасть в квартиру.
Попав внутрь, огнеборцы увидели обожжённый диван, слегка закопченный потолок и обратили внимание, что больше в квартире ничего не повреждено. По рассказам соседей в квартире жил Геннадий Степанович Матвиенко, не женат. Больше о нём ничего никто не знал.
Продолжается поиск Геннадия Степановича, если кто-то с ним знаком или знает о местонахождении, просьба обратиться в редакцию или сообщить в правоохранительные органы."