Бывало. Было больно. Ошибалась. И шишки била Лбом упрямым. И душу в синяках носила — На ней зияющие раны. Потом накрыла амнезия. Забыть! Не помнить об избитом. А на душу– анестезию. И стала боль слегка забытой. И пластыря моток при этом. Я корочкой глухой покрылась. Защитный панцирь наростила. Себя вот только не простила. Одела сверху две кольчуги. Шагала тяжело. Ведь столько ноши.... Короста на душе, Как на столетнем дубе. И всех и вся тропинкой обходила. По ней совсем не ходят люди. Я одичала,словно призрак. Точила зубы и ножи. Не доверяла миру,людям. Не знала никакой любви. Так что случилось? Излечилась. Отпала и повязка та. Свалились с нею две кольчуги. Иссохла толстая кора. Не стало той,какой была. Из кокона родилась я.
Бывало. Было больно.
Ошибалась. И шишки била
Лбом упрямым.
И душу в синяках носила —
На ней зияющие раны.
Потом накрыла амнезия.
Забыть! Не помнить об избитом.
А на душу– анестезию.
И стала боль слегка забытой.
И пластыря моток при этом.
Я корочкой глухой покрылась.
Защитный панцирь наростила.
Себя вот только не простила.
Одела сверху две кольчуги.
Шагала тяжело.
Ведь столько ноши....
Короста на душе,
Как на столетнем дубе.
И всех и вся тропинкой обходила.
По ней совсем не ходят люди.
Я одичала,словно призрак.
Точила зубы и ножи.
Не доверяла миру,людям.
Не знала никакой любви.
Так что случилось?
Излечилась.
Отпала и повязка та.
Свалились с нею две кольчуги.
Иссохла толстая кора.
Не стало той,какой была.
Из кокона родилась я.