Судьба журналиста. Сергей Шовадаев
Сергея Николаевича Шовадаева знали многие в Ярковском районе. Прежде всего, как журналиста, проработавшего в районной газете многие годы. Но до того, как стал «акулой пера», в его жизни было много интересного. Его судьба полна трагизма и светлых дней. Впрочем, обо всем по порядку.
Детство, опалённое войной
Родился Сергей в селе Караванное, что в Астраханской области. Когда исполнилось ему четыре годика, началась война. Фашисты рвались к Волге и на Кавказ. Хоть до его села они так и не добрались, но фронт был рядом и однажды Сережа стал свидетелем воздушного боя.
«Над селом показалось три самолёта, - вспоминает он. - Наш истребитель вёл бой с двумя вражескими. Мы с интересом наблюдали, как крылатые железные птицы делали манёвры, слышали рёв моторов, пулемётные очереди. Вскоре один из немецких самолётов задымился и начал падать, однако другой сумел подбить и нашу машину с краснозвёздными крыльями. Мы видели, куда упал он, мальчишеской ватагой побежали, надеясь спасти лётчика. Однако путь преградила широкая волжская протока, так и не знаю о судьбе пилота, наверное погиб, во всяком случае парашюта мы не видели».
Самой страшной датой из своей жизни Сергей Николаевич считает 23 декабря 1943 года. Это страшная дата в истории калмыков. Началась их депортация в Сибирь и Казахстан. Тогда всю его семью: беременную маму, Марию Тимофеевну, бабушку Дарью, старшего брата Николя (калмыцкие имена уже в те времена адаптировали под русские) и его посадили ночью в товарный вагон и куда-то повезли. Отец был на фронте. Началась массовая депортация калмыков. Сначала их эшелон прибыл в Казахстан, а через некоторое время отправили в Сибирь. «Везли нас 16 дней, - вспоминает Шовадаев. - Или хотели помучить людей, или толком не могли определить окончательный пункт назначения. Одеты мы были не сильно хорошо, зимы ведь в Нижнем Поволжье мягкие, а в Сибири были трескучие морозы, мы сильно страдали от холода и голода. В Тюмени нас разместили на речном вокзале, в огромном промёрзшем зале. Потом стали развозить семьи по разным направлениям. Нас отправили в Боровое. Когда наконец нас довезли до места, с меня решили снять сапожки, а они не снимаются. Распороли и ноги сразу надулись пузырями. Ноги были отмороженными».
Маленького мальчика хромой дедушка, дальний родственник Шовадаевых, оттащил на себе в недалеко стоящий госпиталь. Врач осмотрел Сережу и вынес вердикт: ампутация! Мать собрала небольшие семейные драгоценности и со слезами побежала к хирургу. Тот сжалился и отказался от назначенной операции. Выздоровление шло долго. Мальчик лежал в большой палате с солдатами, не раз видел, как некоторые умирали от полученных на фронте ран. Старание врачей и доброе отношение к мальчику раненных бойцов сделали хорошее дело. Ноги зажили, правда трёх пальцев на ногах все же он лишился.
Пока Сергей лежал в госпитале, умерла бабушка.
Через некоторое время Марию Тимофеевну с тремя сыновьями (в Боровом родился младший Алеша) отправили в Вагайский район, в хутор Кобяцкий, что на правом берегу Иртыша. Две приезжих семьи, Шовадаевых и Мангутовых, поселили в дом, где проживала татарская семья. Был голод, выручал старший брат, который брался за любую работу, а платили ему то картошкой, то репой, то рыбой. Так и выживали. Однако вскоре Шовадаевых вновь ждало переселение. Последним пристанищем семьи стало село Ушаково. Это было многонациональное поселение. Русские, немцы, молдаване, калмыки, чуваши, татары. Депортированные, сосланные, эвакуированные и местные. Но жили все дружно, никто не вспоминал и не говорил о пережитом. Все верили, что после войны наступит прекрасное время, время справедливое, счастливое, социалистическое.
Юность комсомольская
Здесь Сергей успешно закончил школу и начал трудовую деятельность. Работать, впрочем, он начал ещё со школьной скамьи. «В 1956 году, после того как закончил 9 классов, в МТС отобрали 12 толковых ребят на курсы комбайнеров, - рассказывает Шовадаев. - Хорошо помню Василия Ивановича Кулакова, заведующего производством на станции. Он нас и обучал технике, вел и теоретические и практические занятия. Пришла осень, началась уборка. Меня прикрепили к механизатору Илье Ишимцеву. Он часто болел, но я уже мог управлять техникой и убирал хлеб наравне со взрослыми мужиками. Причём доверили мне первый поступивший в МТС самоходный комбайн «С-4». Однажды со мной случилась неприятность. Молотили овёс ночью и я заснул за штурвалом. Проснулся от непривычного шума. Жатка уткнулась в бугорок и земля гулко сыпалась в бункер на зерно. Перепугался. Быстро поднял жатку и отъехал к лесу, там ссыпал содержимое бункера, благо, что зерна было мало, не задолго до этого я выгрузил овёс в машину. Немного погодя ко мне подъехала начальник МТС Анна Яковлевна Болденко. Думал, что она уже знает о ЧП. Но она просто проверяла ночные работы. «Как дела Шовадаев?», - спросила. «Нормально», - говорю. «Ну, молодец! Давай, работай!», - похвалила она. Молотили мы зерно до ноября. Стали жаловаться, что в школу надо. А на ноябрьские праздники в МТС прошло чествование передовиков. Пригласили и нас. Анна Яковлевна каждого поблагодарила и раздала подарки. Мне достался брючный ремень и кожаный школьный портфель. Я был несказанно счастлив. По тем временам это были очень дорогие подарки».
В 1957 году Сергей успешно закончив школу поступил в Тюменский пединститут (в последствии госуниверситет). В то время готовили учителей широкого профиля, и факультет, который выбрал Шовадаев, назывался историко-филологический. «Учёба мне давалась легко, - вспоминает он. - И как то запомнились только осенние работы в сельхозпредприятиях, куда отправляли студентов. После первого курса несколько парней отправили в Усалку, в колхоз «Свободный труд». Нас радушно встретил председатель Леонид Михайлович Соловьев. Мы были прикреплены к зернотоку, грузили хлеб на грузовые машины и отвозили его на районный хлебоприемный пункт, он тогда был в Ярково, в последствии на этом месте стала базироваться «Сельхозхимия». Зерно возили в мешках. Нам, молодым и сильным, такая работа была в радость. После уборки колхозники проводили нас на учёбу с почётом. Устроили в честь нас праздничный обед, выдали зарплату, секретарь комсомольской организации, молодая девушка, правда, не помню как звали, подарила каждому небольшую библиотечку. А после второго курса нас отправили в колхоз имени Челюскинцев в Казанском районе. Узнали, что я работал на технике, и направили сначала управлять прицепной жаткой, а потом поставили машинистом зерносушилки. После работы, думали, что нас также как в Усалке проводят торжественно, но просто подогнали грузовик, в кузове солома. И, не сказав спасибо, погрузили в него и повезли в Ишим. Был октябрь, холодно. Привезли на вокзал грязных и голодных. После такого приёма мы даже не хотели ехать на сельхозработы после третьего курса. Но здесь сыграла комсомольская ответственность. На этот раз попали в село Раздолье Исетского района. К студентам там относились хорошо, но усальское радушие все же на всю жизнь запало в память».
Второе рождение района
Закончить институт не получилось. Стипендия была мизерная, вечная нехватка денег, еды, заставила покинуть вуз с четвёртого курса (правда, в последствии Сергей Николаевич все же его закончил заочно). Поступил работать на судостроительный завод. А вскоре в газете вычитал объявление о наборе на курсы киномехаников. Отучившись на них, Шовадаев прибыл крутить кино в Ярковский район. Но не долго. В руководстве района узнали, что у Сергея Николаевича есть педагогическое образование, хоть и не законченное, и направили учительствовать в Агалью.
«Это тоже были запоминающиеся годы. Я преподавал историю, русский язык и литературу, и даже некоторое время немецкий язык. Директором там был Михаил Андреевич Андреев, прекрасный человек, фронтовик. И вдруг приходит известие: Ярковский район ликвидируется! Это было в 1962 году. Какое-то время царило тревожное ощущение неопределённости. Даже работалось как то неохотно. И длилось это три года. Только в 1964 году при Тюменском сельском обкоме создали комиссию по восстановлению района. Вообще при Хрущеве происходило много странностей. Людям не нравилась административно-территориальная катавасия. Мы следили за работой этой комиссии, её возглавлял Георгий Максимович Попков. И, наконец, 1 января 1965 года официально объявили о восстановлении Ярковского района. А первым секретарём райкома назначили, к радости многих, как раз Попкова. Вмести с ним приехали Николай Сергеевич Луняшин (вторым секретарём), Евстафий Васильевич Новоселов (третьим) и Иосиф Никанорович Беликов (председателем райисполкома). Вот эта четвёрка и организовала район заново».
Культурный начальник
«Через некоторое время меня из Агальинской школы вызывают в райком, - продолжил воспоминание Сергей Николаевич. - Сначала завели к Иосифу Никаноровичу, я даже не знал зачем. Тот посмотрел на меня, кивнул, и буркнул «Пойдёт». Потом пригласили в кабинет к Попкову. Георгий Максимович сообщил, что в райкоме решили назначить меня заведующим районным отделом культуры. «Справлюсь ли я?, - ошарашено задал вопрос, - ведь я далёк от такой работы, я ведь простой учитель». «Не бойся, поможем», - сказал как отрезал Попков. Так я стал «культурным начальником».
Несколько лет Шовадаев командовал сельскими клубами и библиотеками. Это были не простые времена. Кадров не хватало, причём не только на периферии, но и в райцентре. Не хватало и инвентаря, музыкальных инструментов. Во многих сёлах и деревнях при клубе значилась только одна уборщица, в обязанности которой входило помимо мытья полов и «открыть и закрыть вечером заведение».
«Но не подумайте, что культурная жизнь в районе напрочь отсутствовала, - замечает Сергей Николаевич. - Было множество профсоюзных клубов. Там работа бурлила. Прекрасные учреждения культуры действовали в леспромхозовских посёлках, в некоторых колхозах. В мою задачу входило ещё переподчинение этих клубов району, чтобы была единая линия, единая политика. А шли они на это не охотно».
Также надо было создать, показать в лучшем свете клуб в райцентре. «Дела пошли в гору, когда к нам приехали Валя Курдюкова и Иван Драчук, - рассказывает Шовадаев. - Они вскоре поженились, сейчас практически все знают Валентину Степановну, как бессменного руководителя Покровского ТЮЗа, а начинала она в Ярково». Постепенно кадровый вопрос стал решаться, многих ребят район направлял учиться в Тобольское культпросветучилище.
«Очень остро стоял вопрос с транспортом, - продолжил вспоминать Сергей Николаевич. - Мне приходилось мотаться по району на перекладных. Часто ходил пешком от деревни к деревне. И вот однажды я приехал в Покровское, зашёл к начальнику «Райсельхозтехники» Арсению Филипповичу Ситникову. Говорю так и так, нельзя ли у вас какой-нибудь транспорт позаимствовать? Он говорит, что есть только грузовой ГАЗ-51, если устроит, то «Сельхозтехника» сможет подарить его отделу культуры. Я очень обрадовался. Дней через десять он позвонил и пригласил в Покровское. Работники предприятия отремонтировали «газончик», кузов покрыли тентом. Несколько лет он колесил между ярковскими сёлами и деревнями, возил агитбригады, самодеятельных артистов на концерты».
И все же с финансированием культуры было туго. Деньги выделялись по остаточному принципу, хватало только на зарплату культработником. Шовадаев бился, бился, да махнул на все рукой, написал заявление об уходе по собственному желанию и уехал назад в Агалью.
Партбилет за банку бражки
«Через небольшой промежуток времени вновь вызывают в райком, - продолжил воспоминание Шовадаев. - Спросили: «Где живёшь?». «В Агалье», - отвечаю. «Вот там и оставайся, будешь секретарём парторганизации местного колхоза». Так началась новая страница его жизни.
Парторганизация колхоза имени Калинина (впоследствии совхоза «Маяк») была самой многочисленной в районе. Число коммунистов перевалило за сотню. Правда, как вспоминает Шовадаев, среди них было много фиктивных партийцев. Тогда было престижно иметь партбилет, а предшественник Сергея Николаевича мог запросто принять человека в «ленинцы» за банку бражки. Не раз приходилось взывать партсекретарю к коммунистической совести лодырей, выгоняя их на работу в страдное время. Потом приходилось «перевоспитывать» взрослых мужиков, объявляя многочисленные выговоры на партсобраниях.
С горечью Сергей Николаевич вспоминает, что в те времена хромала техника безопасности на производстве. Было не мало случаев трагической гибели людей, которые переворачивались на тракторах, попадали под телеги, падали со столбов.
В те времена партработников часто перебрасывали с одного места работы на другое. Шовадаев был лидером коммунистов в Гилево и Новоселово. Причем в колхозе имени Куйбышева он одновременно занимал должность заместителя председателя колхоза.
Аксакал районки
Все поменялось в 1973 году, когда ему неожиданно позвонила главный редактор «Знамя коммунизма» Марья Ивановна Евтина с предложением поработать в газете, в райкоме партии она этот вопрос согласовала. Впрочем, Шовадаев был готов к новой работе, с газетой он сотрудничал давно, часто писал различные заметки в районку.
Начались журналистские будни. Лишь однажды Сергей Николаевич покинул нашу газету не надолго. В 1978 году его пригласили поработать собкором в «Тюменскую правду». В общей сложности в средствах массовой информации он проработал 34 года! На пенсию из «Ярковских известий» Сергей Николаевич вышел в 2006 году в возрасте 70 лет.
«Это были наиболее яркие годы моей жизни, - сказал в конце беседы опытнейший журналист. - Я счастлив, что работал с такими редакторами, как Марья Ивановна Евтина и Петр Васильевич Лобач. Рад, что газета продолжает быть интересной, информационно насыщенной. Вы, молодые, молодцы, идете в ногу со временем, не скатываетесь на «чернуху» и в тоже время газету читать очень интересно».
14 августа 2021 года Сергей Николаевич ушёл из жизни...