— А помнишь, как мы в детстве подушки на полу раскладывали и представляли, что это плот? — Дмитрий расставлял тарелки на праздничном столе, периодически поглядывая в окно.
— Помню! Ты ещё кричал, что вокруг крокодилы, и мне так страшно становилось, что я даже в туалет боялся ползти, — Алексей засмеялся, вытаскивая из холодильника бутылку вина.
Екатерина наблюдала за братьями со стороны, помешивая салат. Разговор их тёк легко, как бывает только между людьми с общим детством. Она чувствовала себя немного лишней в этом потоке воспоминаний, но радовалась за мужа. Дмитрий так ждал приезда брата!
Во дворе послышался звонкий детский смех. Четверо детей носились по саду под присмотром Ирины, жены Алексея. Екатерина поставила салатницу на стол и подошла к окну. Дети играли в догонялки : двое её детей –Костя и Аня, и двое племянников – Варвара и маленький Тимофей.
— Смотрите-ка, нашли общий язык, — Екатерина улыбнулась, отодвигая занавеску.
— А ты боялась, — подколол её муж, приобнимая за плечи.
— Ну, знаешь... три дня и месяц – это всё-таки разные вещи, — она легонько толкнула его локтем в бок.
Алёшка позвонил за неделю, сказал - едут на месяц. И Катя застыла с телефоном, не зная, что чувствовать. С одной стороны, и правда ведь, сто лет не виделись. Дети выросли почти чужими, только на фотографиях друг друга и видели. Но с другой... целый месяц? Под одной крышей? Она посмотрела тогда в окно, на старую яблоню, и вздохнула. Дима обрадуется, он так скучал по брату. Ладно, думала она, не такая уж это и проблема. Справимся.
За окном Тимофей, споткнувшись, упал и громко заревел. Ирина тут же метнулась к нему, подхватила на руки, стала целовать разбитую коленку. Крики стихли так же быстро, как и начались.
— Маму зовут Ира, а сына Тима. Забавно, правда? — сказал Алексей, наблюдая эту сцену.
Дмитрий усмехнулся: — Не так забавно, как то, что твой Тимофей, кажется, готов съесть весь торт в одиночку! Ну-ка, смотри...
Первый вечер пролетел незаметно. Дети, наигравшись, моментально уснули. Взрослые засиделись допоздна. Алексей рассказывал про свою работу в IT-компании, про то, как они с Ириной решились на переезд из Москвы в пригород. Ирина дополняла рассказ мужа забавными историями про адаптацию городских детей к жизни рядом с природой.
— А помнишь, как Варька боялась корову? — смеялась она. — Увидела соседскую Зорьку и целый день дома просидела!
— Теперь не боится, — с гордостью отозвался Алексей. — Даже молоко пить начала! А раньше ни в какую.
Екатерина поймала себя на мысли, что Алексей и Ирина постоянно говорят только о детях. Буквально каждая история, анекдот, воспоминание – всё крутилось вокруг Варвары и Тимофея. Они словно растворились в родительстве.
На третий день Екатерина стала замечать первые странности. Варвара рисовала прямо на обеденном столе фломастерами, оставляя цветные полосы на дорогой деревянной поверхности. Екатерина, проходя мимо, остановилась в замешательстве.
— Варенька, милая, у нас для рисования есть специальный стол в детской. Или можно альбом использовать, — мягко сказала она, протягивая девочке пачку чистой бумаги.
Варвара подняла на неё удивлённый взгляд.
— Но мне так удобнее, — просто ответила она и продолжила рисовать уже на бумаге, по-прежнему лежащей на голом столе без подложки.
Вечером Екатерина обнаружила, что следы от фломастеров въелись в дерево, и долго оттирала их специальным средством. "Первый звоночек", — подумала она, но промолчала. В конце концов, стол – это просто вещь. Не стоит создавать напряжение из-за такой мелочи.
Следующий случай произошёл через два дня. Дети нашли в сарае банки с краской, оставшиеся после ремонта, и решили порисовать ими. На асфальтированной дорожке перед домом расцвели яркие кляксы всех цветов. Аня и Костя, дети Екатерины и Дмитрия, спросили разрешения, прежде чем открыть банки. А вот Варвара просто достала кисти и начала творить.
— Анечка, нельзя брать такие вещи без спроса, — Екатерина твёрдо посмотрела на дочь.
— Я не брала, мам! — возмутилась Аня. — Это всё Варя придумала!
Рядом с детьми стояла Ирина и с умилением фотографировала процесс на телефон.
— Ирин, может, не стоит им разрешать с краской играть? — осторожно спросила Екатерина. — Это же для стен, там много всякой химии...
— Да ладно тебе, Кать! — беззаботно отмахнулась Ирина. — Пусть творят! Смотри, какая красота получается. Мы в детстве о таком просто мечтать не могли!
Вечером Дмитрий смывал краску с асфальта из шланга под недовольным взглядом жены.
— Не заводись, — предупредил он. — Это же дети. Они просто играют.
Екатерина поджала губы, но спорить не стала.
Постепенно проблемы начали нарастать как снежный ком. Тимофей забрался в буфет и разбил любимую вазу Екатерины – подарок её бабушки. Ирина только рассмеялась: "У нас дома уже ничего стеклянного не осталось! Этот сорванец всё крушит на своём пути!" И даже не подумала отругать сына.
Костя вернулся из своей комнаты расстроенный – его новенький конструктор, подаренный на день рождения, был разобран и наполовину растерян. Варвара заявила, что хотела "просто посмотреть", как он устроен.
Неделя пролетела в похожем ритме. Алексей с Дмитрием большую часть времени проводили в гараже, возясь с мотоциклом, который Дмитрий восстанавливал уже второй год. Или уезжали на рыбалку. Екатерина и Ирина оставались с детьми.
За завтраком Тимофей опрокинул на стол чашку с горячим чаем.
— Нельзя играть за столом с горячими напитками. Это опасно,- сказала Екатерина.
Мальчик удивлённо уставился на неё, а потом повернулся к маме: — Мама, а почему тётя Катя мне запрещает?
Ирина подошла к сыну и обняла его: — Не слушай, малыш. Играй, как хочешь. Мы просто будем осторожнее с чаем.
В тот вечер Екатерина долго не могла уснуть.
— Дим, мне кажется, или Алёшкины дети совсем не знают слова "нельзя"? — спросила она мужа, ворочаясь в постели.
— Да ладно тебе, Кать. Они просто активные, — сонно пробормотал Дмитрий. — Алёшка говорит, что они придерживаются какого-то современного подхода... свободное воспитание, что ли.
— Свободное – не значит безграничное, — вздохнула Екатерина. — Ты видел, что стало с твоими рыболовными снастями?
Дмитрий только хмыкнул в ответ и через минуту уже спал. А Екатерина ещё долго смотрела в потолок, думая о том, как пережить оставшиеся три недели.
Утро второй недели началось с громкого плача Ани. Девочка прибежала на кухню в слезах, закрывая лицо руками.
— Доченька, что случилось? — Екатерина отложила полотенце и присела перед дочерью.
— Варя порезала мою заколку с единорогом! Ту самую, которую папа из командировки привёз!
Екатерина вздохнула и обняла дочь. Заколка была обычной безделушкой, но Ане она казалась настоящим сокровищем.
— Варвара! — позвала Екатерина. — Иди сюда, пожалуйста.
Девочка вошла на кухню, болтая в руке изуродованной заколкой. Розовый пластиковый единорог лишился хвоста и рога.
— Почему ты взяла чужую вещь без спроса? — Екатерина старалась говорить спокойно, но внутри закипало раздражение.
— Я хотела сделать из неё пегаса, — пожала плечами Варвара. — У единорога отрезать рог – и будет лошадка. А из хвоста я хотела сделать крылья. Но не получилось.
— А ты спросила разрешения у Ани?
— Зачем? — искренне удивилась девочка. — Мама говорит, что с игрушками можно делать всё что хочешь. Это же фантазия.
В этот момент на кухню вошла Ирина.
— Что за шум? — спросила она, потягиваясь.
— Твоя дочь испортила Анину заколку, — сухо ответила Екатерина. — Дети должны спрашивать разрешения, прежде чем брать чужие вещи. Тем более если собираются их резать.
Ирина дёрнула плечом: — Катя, не преувеличивай. Это всего лишь дешёвая китайская безделушка. Я куплю Ане новую.
— Дело не в ценности вещи, — покачала головой Екатерина. — А в уважении.
Ирина закатила глаза: — Господи, Кать, ты такая консервативная! Им же по десять лет. Что ты от них хочешь?
— Варе – десять, а моей Ане – восемь. И как раз в этом возрасте дети должны учиться уважать чужие границы.
— Границы, правила... — фыркнула Ирина. — Всю жизнь нас ограничивали, а теперь мы своих детей душим запретами. Я своим разрешаю самовыражаться как угодно!
Екатерина почувствовала, что ещё немного, и она скажет что-то, о чём потом пожалеет. Поэтому резко сменила тему: — Кофе будешь?
Алексей и Дмитрий словно не замечали нарастающего напряжения между жёнами. Они уезжали на рыбалку, возились с мотоциклом, обсуждали какие-то свои мужские темы. Возвращаясь вечером, они видели накрытый стол, улыбающихся детей, играющих во дворе, и были совершенно довольны жизнью.
— Видишь, как здорово, что Алёшка надолго приехал, — говорил Дмитрий жене, когда они ложились спать. — Мы столько всего успеваем. А дети как счастливы!
Екатерина только кивала, не желая портить ему настроение рассказами о том, как Тимофей откусил кусок от её нового тюбика помады, а Варвара расцарапала компакт-диск с семейными фотографиями, "потому что он так классно переливался на солнце".
Во вторник произошёл инцидент с хлебопечкой. Новенькой, блестящей, купленной месяц назад. Екатерина хранила её в шкафу, доставая по выходным, чтобы порадовать семью свежим хлебом.
Вернувшись из магазина, она застала на кухне настоящий погром. Варвара и Тимофей сидели на полу, вокруг них валялись куски теста, мука, а между ними стояла хлебопечка с отломанной крышкой.
— Что здесь происходит? — Екатерина выронила пакеты с продуктами.
— Мы печём хлеб! — радостно объявил Тимофей, размазывая непонятную жижу по лицу.
— Только у нас не получается, — добавила Варвара. — Эта штука сломалась.
Ирины рядом не было. Екатерина осторожно подняла хлебопечку, осматривая повреждения. Крышка болталась на одной петле, а внутри что-то хлюпало.
— А где ваша мама? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие.
— По телефону разговаривает, — отозвалась Варвара. — Мы не хотели ей мешать.
Екатерина молча начала убирать беспорядок. Когда появилась Ирина, всё уже было почти чисто, дети отправлены мыться, а хлебопечка стояла на столе – сломанная и бесполезная.
— О, дети играли с хлебопечкой? — как ни в чём не бывало спросила Ирина. — Тимошка так любит наблюдать, как она работает!
— Ирина, — Екатерина старалась говорить спокойно, — пожалуйста, последи за детьми. Они сломали хлебопечку. Её нужно теперь выбросить.
— Да ладно тебе, — Ирина махнула рукой. — Подумаешь – крышка. Скотчем примотаем, и будет как новенькая!
Екатерина закрыла глаза и сосчитала до десяти.
— Дело не в хлебопечке, Ира. Дело в том, что дети не должны трогать то, что им не разрешают. Это опасно. А если бы они включили её в розетку? Если бы сунули туда пальцы? Если бы уронили на себя?
Ирина нахмурилась: — О, началось! Тебе жалко этой несчастной хлебопечки? Мы купим тебе новую. Но я не собираюсь ограничивать любознательность своих детей из-за каких-то вещей!
— Какие сложные слова ты используешь, чтобы оправдать обычное непослушание, — вырвалось у Екатерины.
— Что ты сказала? — прищурилась Ирина.
Екатерина понимала, что перешла черту, но уже не могла остановиться: — Свобода без ограничений – это не воспитание, а его отсутствие. Твои дети просто не знают слова "нельзя".
Ирина побагровела: — А твои, значит, идеальные? Затюканные запретами и наказаниями!
— Мои дети знают границы дозволенного. И за ними не нужно постоянно следить, опасаясь, что они что-то разобьют или сломают!
Их перепалку прервал телефонный звонок. Екатерина резко развернулась и вышла из кухни, оставив Ирину кипеть от возмущения.
Вечером она рассказала Дмитрию о случившемся. Тот выслушал молча, потом вздохнул: — Не заводись, Кать. Ну, сломали и сломали. Я посмотрю завтра, может, починить можно.
— Дело не в хлебопечке, Дим! — воскликнула Екатерина. — Дело в том, что им всё позволено! Они берут чужие вещи без спроса, ломают, портят, и Ирина только умиляется: "Ах, какие творческие детки!"
Дмитрий помолчал, потом неожиданно согласился: — Да, я тоже заметил, что они немного... без тормозов. Я поговорю с Алёшкой.
— Не немного, а совсем, — буркнула Екатерина, но немного успокоилась. Хотя бы муж начал замечать проблему.
На следующее утро произошла катастрофа с яйцами. Екатерина разводила кур и продавала яйца постоянным клиентам – деньги хоть и не большие, но совсем не лишние.
Вернувшись с работы, Екатерина первым делом пошла в кладовку, чтобы собрать заказ для Инны Павловны. И обнаружила пустые лотки. Все яйца, аккуратно собранные за неделю, исчезли.
Она нашла Ирину на заднем дворе. Та спокойно сидела в кресле, наблюдая, как дети играют с песком. Рядом с ними на земле валялись разбитые яичные скорлупки.
— Что случилось с яйцами? — прямо спросила Екатерина, хотя ответ был очевиден.
— А, дети нашли их в кладовке, — беззаботно ответила Ирина. — Решили поиграть. Представляешь, как весело? Запускали их из рогатки в построенные башенки!
Екатерина замерла, не веря своим ушам: — Все пять лотков?
— Ну да. Они так радовались! — Ирина затянулась. — Особенно Тимоша. Он так хохотал, когда яйца разбивались!
Екатерина почувствовала, как у неё темнеет в глазах от гнева.
— Ирина, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово. — Эти яйца были для клиентов. Я обещала отвезти их сегодня.
— И что? — пожала плечами Ирина. — Кур полон двор, завтра нанесут ещё.
— Тебе не приходило в голову, что нужно следить за детьми? — не выдержала Екатерина. — Или хотя бы объяснять им, что можно, а что нельзя трогать? Яйца – это не игрушки!
Ирина выпрямилась, сузив глаза:
— Я на своих детей кричать не собираюсь, я против этого! Дети не должны ограничиваться ничем. Они должны быть в свободе выбора! Ты бы видела, как они радовались, разбивая эти яйца! А тебе жалко этих несчастных яиц. Кур полон двор, нанесут ещё!
Екатерина стиснула зубы, развернулась и ушла в дом. Она чувствовала, что вот-вот сорвётся.
Дождавшись, пока дети улягутся, Катя ворвалась в спальню и прикрыла дверь. Дима только успел отложить книгу.
— Всё, это край. Либо они уезжают, либо я за себя не ручаюсь.
Дима потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул:
— Я поговорю с Алёшкой завтра. Обещаю.
Утро наступило тягостное. Екатерина варила кофе на кухне, когда вошёл Дмитрий.
— Я поговорил с Алёшей, — негромко сказал он, привалившись к дверному косяку. — Он обещал... обсудить ситуацию.
Она лишь кивнула, не поворачиваясь к нему. Раздражение и усталость от последних дней накопились внутри, и это молчаливое кивание было максимумом, на что она была способна.
Со двора донёсся заливистый смех Тимофея.
— Пойду посмотрю, что там, — неловко сказал Дмитрий и вышел, оставив жену наедине с её обжигающе горьким кофе.
Перед обедом Алексей с Ириной начали собирать вещи. Негромко переговариваясь в гостевой комнате, они складывали разбросанную по всему полу одежду, детские игрушки, гаджеты. Ирина двигалась резкими, рваными движениями, с громким стуком закрывая чемоданы. Алексей выглядел виноватым, но молчал.
Екатерина заметила их сборы, проходя мимо открытой двери, и застыла в нерешительности. Внутри всколыхнулась странная смесь облегчения и вины. "Неужели уезжают? Так быстро?" — мелькнуло в голове.
— Вы... уезжаете? — спросила она тихо, остановившись в дверном проёме.
Ирина даже не повернулась, продолжая запихивать вещи в сумку. Ответил Алексей: — Да, Кать, решили, что погостили достаточно. Пора и честь знать.
Его голос звучал наигранно беззаботно, но глаза избегали встречаться с глазами Екатерины.
Она кивнула, не зная, что ещё сказать. Чувство вины усилилось. Может, она была слишком резкой вчера? Может, нужно было просто перетерпеть, промолчать ещё раз?
— Я могу чем-то помочь? — спросила она после паузы.
— Нет, спасибо, — отрезала Ирина. — Мы сами справимся. У нас отличные самостоятельные дети, они всё сами соберут.
В её голосе звенел металл, и Екатерина почувствовала укол обиды. Она не хотела ссоры, просто пыталась защитить свой дом и своих детей. Неужели это было так сложно понять?
— Хорошо, — только и сказала она, отступая. — Обед будет готов через полчаса, если вы успеете.
— Не успеем, — бросила Ирина через плечо. — Поедим по дороге.
Екатерина тихо закрыла дверь и пошла на кухню. Там Дмитрий резал овощи для салата. Он выглядел расстроенным.
— Они уезжают, — произнесла она, опускаясь на стул.
— Я знаю, — вздохнул он. — Алёшка сказал, что Ирка чувствует себя не в своей тарелке. И дети скучают по дому.
Екатерина фыркнула: — Серьёзно? Это она так сказала? Не то что мы не вынесли их бесконечные выходки?
Дмитрий положил нож и повернулся к жене: — Кать, ну зачем ты так? Они же семья. Моя семья.
Именно это "моя" больно кольнуло Екатерину. И она прикусила язык, чтобы не ляпнуть чего-нибудь, о чём потом будет жалеть.
Через час Алексей загружал чемоданы в багажник машины, а Варвара с Тимофеем бегали по двору, прощаясь с курами. Ирина стояла, скрестив руки на груди, и демонстративно смотрела куда-то в сторону леса.
Екатерина вышла на крыльцо с пакетом домашних пирожков – на дорогу.
— Спасибо, что приехали, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал искренне.
Ирина наконец повернулась к ней:
— Спасибо за гостеприимство, — процедила она, и последнее слово прозвучало как оскорбление.
Алексей захлопнул багажник и подошёл к Дмитрию:
— Ну, брат, до встречи. Извини, что так вышло.
— Да ладно, — Дмитрий неловко похлопал его по плечу. — Бывает. Может, на Новый год к нам приедете? Или мы к вам?
Алексей неопределённо хмыкнул, переглянувшись с женой.
Варвара и Тимофей уже сидели в машине, прилипнув носами к окну. Екатерина вдруг заметила, что на коленях у Тимофея лежит что-то знакомое. Приглядевшись, она узнала радиоуправляемый самолёт Кости. Дорогой, купленный на день рождения, предмет его гордости.
— Тимоша, а это что у тебя? — спросила она, подходя к машине.
Мальчик инстинктивно прикрыл игрушку руками:
— Мой самолёт! — заявил он, насупившись.
Ирина тут же оказалась рядом, загораживая сына:
— Что такое, Катя? — в её голосе звучала неприкрытая враждебность.
— У Тимофея самолёт Кости. А у Варвары — планшет Ани?
Девочка на заднем сиденье демонстративно уткнулась в экран, словно не слыша разговора.
— Дети просто поменялись, — отрезала Ирина. — Это нормально.
— Без разрешения? — Екатерина почувствовала, как внутри закипает гнев. — Как обычно, да?
Ирина скривилась:
— Вот только не надо начинать сейчас эту тему! Самолёт так самолёт, подумаешь! Можно подумать, мы собирались их красть.
— А разве не так? — тихо спросила Екатерина. — Дети думали, что просто забирают понравившиеся им вещи. Без спроса. Как обычно. И вы бы увезли их, даже не задумавшись, что они чужие.
Дмитрий подошёл, привлечённый разговором:
— В чём дело?
— Дети прихватили с собой игрушки Кости и Ани, — сухо пояснила Екатерина.
Дмитрий нахмурился:
— Слушай, Алёш, это как-то некрасиво получается...
Алексей вздохнул и потёр лоб:
— Тимофей, Варвара, отдайте чужие вещи. Немедленно.
Тимофей разразился громким плачем, а Варвара надулась, бросив сердитый взгляд на родителей.
— Можно подумать, у ваших детей мало игрушек! — огрызнулась Ирина. — Они и не заметили бы пропажи!
— Дело не в количестве, а в принципе, — отрезала Екатерина. — Чужое брать нельзя. Это воровство.
— Да как ты смеешь! — задохнулась от возмущения Ирина. — Называть моих детей ворами!
— Я не называла их ворами. Я назвала действие – воровством. И если ребёнка не учить, что это неправильно, как он поймёт?
Ирина сверкнула глазами, развернулась и быстрым шагом направилась к машине. Алексей неловко кашлянул:
— Простите нас. Правда. Такого больше не повторится.
Варвара нехотя отдала планшет Ани, а Тимофей, всё ещё рыдая, выбросил из машины самолёт, который с глухим стуком упал на землю.
Через пять минут их машина скрылась за поворотом, оставив после себя клубы пыли и гнетущую тишину.
Интересные рассказы: