Герасим-грачевник гнал грачей,вслед за ним торопились жаворонки... Вот и март подходит к концу - апрель на пороге. Апрельский воздух днём был наполнен гомоном возвращавшихся с юга к родным гнездовьям птиц. Снег быстро таял, собираясь в лощинах и оврагах , чтобы бурными потоками хлынуть в речушку. Земля на пригорках начала дымиться паром под тёплыми солнечными лучами, а вечером вновь покрывалась хрупким ледком, который звенел и рассыпался мелкими осколками под ногами прохожих. Небо ночью было черным с огромными живыми звёздами, словно подмигивающими людям, а днём разливало вокруг удивительную голубизну и золото солнечного света. До Пасхи оставалось всего ничего, она в 55 году была ранней, 17 апреля. Весна словно расправляла людям крылья, дарила надежды и радость каждому живому существу.
Анастасия с конца марта начала собирать ткацкий станок. Еще по крепким морозам приехала к ней из Саратова племянница Анна.Бабушки Варюшки уже не было в живых. Анна привезла мешки с разноцветной ветошью: муж,работающий на заводе приносил. Это был материал для будущих половиков. Все детали от станка были собраны, чего не оказалось, позаимствовали у соседей. Сергей собрал станок, а женщины сновали основу: нити равномерно натягивали, старались их не перепутать. Это был важный момент в подготовке к работе. И вот теперь в самом начале апреля, Настя села за станок, надеясь дней за восемь управиться. Днём племянница с тётушкой не могли наговориться.Работали и вели разговоры. Говорили о всём; вспоминали прошлое, делились настоящим и задумывались о будущем... Настя сокрушалась о судьбе своих племянниц. Ни Нюрочке, ни Татьяне Бог не дал детей... У Анны был уже третий по счёту муж - первого забрала война, а второй умер от болезни. Теперь она вышла за вдовца с ребёнком. Сыну уже шёл тринадцатый год.
-Ой, крестная, намучились мы с ним с бабушкой Василисой. Связался с плохой компанией. Стал школу пропускать. Пойдет из дома, а шпана его уже ждёт, и уходит он с ними. Школа-то не больно далеко, он выходит, а мы со свекровью за ним назерком, назерком и узнали, где у них притон. А потом дома ему уж внушали, внушали. Провожать до класса стали, учителю в руки передавать и из школы встречали. Мальчишка-то умный, сейчас учиться стал...Мамой меня зовёт...
-Слава Богу, - крестилась Настя, радуясь,что хоть у Нюрочки всё хорошо стало
-А Танька-то что замуж не выходит? Аль в городе никого найти не может? Годы - то бегут...
Нюра в свою очередь интересовалась судьбой другой племянницы Анастасии от сестры Елены:
-Крестная, а у Мани что случилось с мужем?
Настя вытерла слёзы:
-Умер полгода назад. От водки, пил сильно. Думал всю выпить. Оставил её с троими. Мучается бедная. Ох и жалко мне её...Мальчишки безотцовщиной растут, не дело это...Марфута собирается за ней приехать, они с мужем вдвоём в Кёнигсберге, дом большой у них, пишут. Хотят и её забрать, и Саньку, отца... Скорей бы уж... Может, в осень-то и уедет. Далёко уж больно. Пруссия, случись чего - не вернётся оттуда, там и останется...
Переживала Настя и о том, что у Шуры двое мальчишек, а надо бы ещё дочку родить. Приходила с работы Александра, Нюра смеялась, говоря, что надо им ещё девочку , так они с крёстной решили. Настя ворчала на дочь:
Надо, надо ещё рожать...Может девчонка будет, а то одни мальчишки, штаны стирать с мужиков устанешь. Одна чернота, никакого нарядного платьица... Хочется, пока в силе, понянчиться с внучкой. И тебе, глядишь, помощница вырастет...Жить сейчас полегче стало...
Вечерами приходили соседи. Анна крестила у них сына. Собирались обычно после ужина и вели задушевные беседы чуть ли не до полуночи. Было тесно в избе, но уютно, спокойно и тепло. Тепло от живого и доброго общения между людьми. Это общение грело людские души, делало их чище и добрее. Анна никогда не приезжала без подарков : крёстной - платок, Шуре - ситец на платье, Сергею - чай, ребятишкам - кренделя и саратовские калачи. Очень умной женщиной была племянница Анастасии.
Шли пятидесятые годы, которые политики назовут периодом хрущёвской оттепели...
Молодые супруги решились на третьего ребёнка. После войны во всех семьях было по трое-четверо детей, их не считали многодетными. В августе 1956 года у Анастасии родилась внучка, которую она долго ждала и уж не надеялась дождаться. Бабушка предложила назвать её Марией или Анной. Но младший внук Николай заявил, что сестрёнку назовут Ниной. Иначе он отказывался присматривать за ней. Ультиматум его приняли. Так с лёгкой руки мальчишки и пошла в большой мир девочка по имени Нина. Она была радостью всей семьи, а бабушка вообще не чаяла в ней души. Когда внучка немного подросла она оставалась с нею, успевая управляться со всеми домашними делами. Бабушка рассказывала ей сказки, и жизненные истории, а ещё учила её молитвам.Девчонка оказалась на редкость способной к обучению и вслед за братьями учила стихи и песни. В пятилетнем возрасте она знала целиком главу "Переправа" из"Василия Тёркина", частично "Два солдата" и другие главы поэмы. Во всю распевала "Когда б имел златые горы..." с отцом, а с братом Николаем - "Вечер на рейде" и "Варяг". Говорушка и затейница, она не давала скучать и бабушке. Когда бабушка, оставшись вдвоём с внучкой, предавалась грусти и , вздыхая, вытирала слёзы, бежавшие от горьких воспоминаний, девочка тут же усаживалась рядом и начинала допрашивать, что болит у бабули. Но детским умом и сердечком она не понимала, что значит болит душа. Где и какая она, эта душа? А Настасья по-прежнему оплакивала своего сына, говорила о нём, и все внуки знали его, словно были с ним знакомы. Для всех он был дядя Федя , портрет которого висел на стене вместе с другим фотографиями родственников.
В простом полотне Настиной жизни появились светлые нити. В душе воцарился покой и появилось умиротворение. Но грусть по сыну так и жила в сердце, затаившись где-то в самом уголочке. Выстраданный ребёнок ушёл навсегда, оставив мать на попечение дочери и зятя, ушёл, чтобы жила она в мире и под мирным небом росли его племянники...