Вы знаете, в нашем доме на улице Вишнёвой, 15, без бабы Шуры как без телевизора — скучно да тихо. Она — как пульс у всего двора, без неё жизнь замирает, будто остановились часы. Шуршит она по двору с утра до вечера, словно осенний лист, да только шум от неё не простой, а со смыслом. Все новости — кто женился, кто ссорится, у кого кот на балконе застрял, а у кого внуки в гости без предупреждения нагрянули — всё через неё, как через ретранслятор. Она — как живая газета, только с человеческим лицом и в клетчатом платке. А уж прозвище-то какое дали — «радиоточка». И ведь не зря! Всё, что происходит в доме и вокруг, она знает первой. Но история-то началась, когда бабка на свою беду об этом узнала…
Был вторник, день тяжёлый — пенсию привезли. Баба Шура, как обычно, у подъезда крутилась, ждала, пока соседи мимо пройдут, чтобы новостей набраться. Она знала, что пенсионный день — это как праздник для сплетен: кто сколько получил, кто куда потратил, а кто и вовсе забыл конверт в почтовом ящике. Тут Лидка из пятой квартиры с дочкой идёт, а та, видно, из города приехала, в кофточке модной, с сумкой, которая блестит, как ёлочная игрушка. Шура уже губы развела, спросить про погоду в городе, как вдруг обрывок фразы уловила:
— Мам, это та самая бабушка, про которую вы говорили? Та самая «радиоточка»?
Лицо у Шуры стало как свёкла — краснота аж за ворот халата сползла. Оказалось, весь дом её за глаза так величает! «Я им новости приношу, а они…» — думала она, чай без сахара хлебая, будто горечь запить пыталась. В ту ночь баба Шура решила: молчать. Неделю минимум. «Пусть без моих сплетен посидят!»
Наутро двор будто вымер. Баба Шура на лавочке сидит, губы ниткой зашитые держит. Идёт Петрович из гаража — обычно бы крикнула: «Петрович! У тебя ж труба течёт, вода до третьего этажа капает!». А тут молчит, как рыба. Мужик остановился, ждёт привычной перепалки, потом буркнул: «Чё это ты, Шура, язык проглотила, Али пенсию забрали?» — и пошёл дальше, недоумённо головой качая.
К обеду тревога по дому поползла:
— Шура, ты чай не пила сегодня? Голова не болит? — беспокоилась соседка Нюра,чей фартук был слегка выцветшим из за вечных стирок, стуча в дверь.
— Всё норма-а-ально! — сквозь зубы процедила Шура, а сама на кухне кастрюлей с борщомгремела, злость вымещая.
К вечеру двор превратился в муравейник без матки: пенсионеры у подъезда шептались, мол, «Шура-то молчит… Может, инфаркт? Или внуки забрали?». Третий подхватывает: «Точно, у нее же внук из города приезжал». А она в окно смотрела, сердцем чувствуя, как сплетни без неё совсем чахнут, как и её цветы на подоконнике, которые Шура забыла поливать со своей затеей.
На третий день тишины произошло невероятное. В дверь Шуры постучала сама Мария Семёновна из 33-й квартиры — особа важная, в строгом костюме и с золотым перстнем на указательном пальце. Шура едва не выронила чашку, увидев её на пороге в стоптанных тапочках:
— Шурочка, ты как? Здорова? — начала Мария Семёновна, избегая взгляда. Пальцы её нервно теребили край платка. — Может, чайку вместе попьём? А то… слыхала, Нина с третьего этажа мужа на порог выставила? Говорят, он квартиру в областном центре прикупил…
Шура широко раскрыла глаза. Эта самая «генеральша», что раньше через двор шла, будто по красной ковровой дорожке, теперь сама за сплетней пришла! Едва сдержав усмешку, бабка молча махнула на чайник, но рта не открыла. Однако к вечеру гости потянулись вереницей:
— Шур, правда, что управляющую компанию проверяют?
— Бабуль, а откуда у Сергея Иваныча из ЖЭКа иномарка?
— Слыхала, Катькин сын в армию записался?
Шура сидела как сфинкс, крепилась, язык за зубами держала, а в голове мысль крутилась: «Да вы ж все тут радиоточки! Я-то хоть на улице трещу, а вы по углам шепчетесь!»
На пятый день эксперимента Шура поняла две вещи. Первое: без её сплетен двор не жил — он БУКВАЛЬНО разваливался. Соседи забывали выносить мусор, Петрович трубу так и не починил, а в подъезде лампочку три дня не меняли — всё потому, что некому было сказать: «Эй, Василич, свет-то у нас вон какой!».
Второе: сплетни — как соль. Немного — вкусно, много — яд. Раньше она, бывало, доводила: «Слышала, у Ольги муж загулял?» — а на деле у того инфаркт случился. Стыд-то какой потом был!
Вечером, поливая герань на подоконнике, Шура вдруг расхохоталась. Да она же не радиоточка — она диспетчер! Как в аэропорту: направляет, подсказывает, соединяет людей. Только вот частенько на неправильную частоту настраивалась…
На седьмой день Шура вышла во двор с подносом, полным пирогов с капустой. Собрала народ:
— Слушайте сюда! — рявкнула она так, что даже молодёжь из окна выглянула. — Отныне я не «радиоточка»! Буду вам как… как газета «Правда». Только правду и говорю. Василий! Твоя труба соседей топит — чини. Людка! Ты внучку вчера накричала зря — она тебе лекарство принесла, а ты очки не надела, этикетку не прочитала. А теперь все за пирогами давайте, да про соседей плохое не болтайте — лучше помогите, коли можете!
С тех пор на Вишнёвой, 15, сплетничать меньше стали. А если и болтают, то добавляют: «Шура, это правда? Ты проверь». А она в ответ: «Иди, сама узнай, да пирожок возьми — ещё тёплый!»
Вот так баба Шура поняла: дело не в сплетнях, а в том, КАК их передавать. Не «Ах, слышала, у Марьи сын пьёт!», а «Марья, давай к тебе соцработника пригласим — пусть с сыном поговорит». И ведь работает! Теперь её зовут не «радиоточкой», а «бабушкой-навигатором». Хотя… кто-то втихаря шепчет, что «телевизором» обзывает. Но это уже совсем другая история.
А вы сталкивались со сплетнями? Или может быть, сами слухи пускаете?😁 Поделитесь своим опытом в сплетнях в комментариях! Главное - не превратите комментарии в пособие.