"Испытательный срок" (2014 г.) Часть 4. Николай отдувается перед школьной администрацией за последствия экспериментов своей подопечной.
Прошла пара недель с нашего первого занятия.
Я решил приезжать через день, чтоб был эффект «ожидания» и чтоб заниматься было интереснее. Таким образом, для Наташи подготовка уроков стала чем-то вроде ожидания новой серии любимого сериала. Для меня (чего уж темнить) тоже. Я даже почти привык к этому ужасному кольцу в носу, хотя и не упускал возможности напомнить, что кольца в нос вставляют коровкам и другим крупным и рогатым животным.
И всё бы хорошо, если бы не звонок Наташи одним утром.
— Коля, привет. Мне нужна твоя помощь.— сказала Наталья тихим сиплым голосом.
— Привет, Нат, че случилось? На контрольной чего-то подсказать?
— Нет. Мне нужно, чтоб ты ко мне в школу приехал.
— У вас сладкий стол?
— Причём тут сладкий стол?
— А я по другому поводу не приеду.
— Коль, я серьёзно встряла. Нужна твоя помощь. Я заплачу.
Я начал переживать.
— Нат, что случилось?
— Тут такое дело… Родителей к директору вызывают. Я сказала, что их нет в городе, а сама живу с дядей.
— Умно, молодец, — искренне похвалил я. — А натворила чего?
— Вот приедешь — расскажут. Так что, поможешь? Не думай, что я для себя — я просто не хочу маму расстраивать.
— Ну да, как же, — улыбнулся я. — Хорошо. Только адрес скажи и как пройти.
Шефу я ничего не сказал, так как мы сильно поссорились, из-за того, что он заявил, что я халатно отношусь к работе и мы с ним уже неделю не разговариваем.
Тихонько убежав со студии, я сходил за чистой рубашкой и отправился в Алушту.
Школа Наташи находилась в минуте ходьбы от её дома и представляла из себя самую заурядную школу, которые строили в СССР в каждом городе.
Внутри было как у меня в кедах, только наоборот — тепло и уютно. Сразу у входа в огромных горшках росли эйкубы (штук десять), а над ними висела доска с национальным гимном («ще не вмерла в україні…»), гербом (где при определенном уровне фантазии можно прочитать «БЛЯ») и флагом (флаг хороший, тут вопросов нет). Чуть правее национальной гордости висели преподаватели формата 10х15, чуть выше завучи 18х24, а на самом верху директор 20х30, к которому мне нужно было на ковёр. Точнее, к которой. На карточке 20х30 была запечатлена дама, о возрасте которой судить довольно сложно. Либо она за собой не следит и ей тридцать, либо следит и ей сорок. Не самая удачная причёска и не самый удачный цвет волос, излишне броская помада, но невероятно умные осмысленные глаза, за которые можно было простить всё остальное.
Когда я выставил перед собой ладони, так чтоб закрыть всё, кроме глаз директора, меня окликнул охранник — дядька лет пятидесяти, с добрыми понимающими глазами и без присущего большинству охранников презрения ко всему человечеству.
— Вы к кому?
— К директору. Добрый день.
— По какому поводу?
В голове табуном проскакали варианты смешных ответов, но я пока не стал нарываться на неприятности.
— Племянница начудила, нужно отдуваться.
— Это та, которая дрожжи в унитаз бросила? — насупился дядька.
— Ну, видимо, да. — Я улыбнулся, хотя стало немного стыдно.
— Ну, ты это… смотри. У нас директор — дама непростая, и когда дело касается школы, может и глотку перегрызть. Давай, иди к ней. Она недавно чай попила, сейчас добрая должна быть.
Кивком я поблагодарил охранника и направился в кабинет с табличкой «Приёмная». В приёмной сидела пожилая, но хорошо одетая секретарша, которая после короткого диалога направила меня в дверь с табличкой «ДИРЕКТОР».
— Добрый день, — вежливо поздоровался я, зайдя в просторный кабинет с большим столом и стеллажом, заставленным кубками.
— Добрый, добрый, — театрально начала нагнетать обстановку Марина Алексеевна. — Вы дядя Карпенко, я правильно поняла?
— Правильно, — проявил элегантную немногословность я.
— Присаживайтесь, эээ… — директор вопросительно посмотрела на меня.
— Зигмунд.
— Зигмунд? — Марина Алексеевна немного улыбнулась и подняла брови. Очень красивые чувственные брови.
— Вам смешно?
— Нет, ну что вы! — начала оправдываться директор, попутно пытаясь заставить расслабиться непослушные мимические мышцы.
— Вот так вот родители один раз в детстве пошутили, а смешно до сих пор.
Не сводя глаз с Марины Алексеевны, я сел за стол.
— Ээээ… Зигмунд, не подумайте, я не хотела вас оскорбить! Просто имя у вас необычное. Я скорее удивилась. Ну, согласитесь, не часто такое имя встретишь у нас?
— Угу… — надулся я. — Особенно, когда заполняю анкету, а мне не верят, пока паспорт не покажу. А когда фамилию увидят, так вообще начинается истерика.
Глаза директора, которые в жизни были ещё красивее, чем на фото, загорелись любопытством, но чувство такта не позволило поинтересоваться.
— Так… Зигмунд… — директор опять на секунду улыбнулась. — У нас в школе произошло ЧП. Вы уже в курсе?
— Нет.
— Ваша племянница бросила в унитаз пачку дрожжей.
— И что? — абсолютно спокойно поинтересовался я.
— Как что? Хотите пойти посмотреть?
— Да нет, я приблизительно представляю картину. По химии в олимпиадах участвовал.
— Правда? — опять подняла брови директор и почему-то обрадовалась. — А я как раз преподаю химию!
Марина Алексеевна на секунду засмущалась и опять сделалась серьёзной.
— Марина Алексеевна, вы заметили, что у Наташи химия подтянулась?
— Да, должна сказать, она стала гораздо сильнее буквально за две недели!
— И как раз две недели я за ней смотрю. И вы знаете, я думаю, что ребёнку просто захотелось воочию, так сказать, увидеть, как это работает. Я считаю, что это простое любопытство и это абсолютно нормально.
Секунду Марина Алексеевна переваривала мою информацию, а потом аж побагровела от злости.
— ВЫ С УМА СОШЛИ??? НОРМАЛЬНО? А ЗАВТРА МЫ БУДЕМ ОДНОКЛАСНИКОВ ПОЛИВАТЬ СЕРНОЙ КИСЛОТОЙ ИЛИ МЫШЬЯКА В ПИРОЖКИ ДОБАВИМ? А может, получим нитроглицерин и будем испытывать примитивные бомбы? Или может… ПОЧЕМУ ВЫ СМЕЁТЕСЬ?
— Вы меня простите, анекдот просто вспомнил.
— Какой ещё анекдот?
— А-а-а, вам не понравится. Он пошлый.
Марина Алексеевна выпучила прекрасные от злости глаза.
— Вам это кажется смешным?
— Да.
— А я уверена, что это не смешно!
— Ну, вы же не знаете, вот вам и не смешно.
— Что не знаю???
— Анекдот.
Казалось, от злости директор сейчас начнет свистеть, как чайник.
— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? Вы понимаете, где вы находитесь и с кем разговариваете?
— Да, — категорично произнес я. — И я уже сделал все выводы.
Я таинственно замолчал. Директор тоже не хотела поддаваться на провокацию, но почему-то поддалась:
— Какие выводы?
— Что у вас совершенно неэффективные воспитательные меры.
— Неэффективные? Вот так значит? — директор напоминала помидор в парике. — А может, вы мне ещё скажете, какие эффективные?
— Скажу, — как можно спокойнее и добрее произнес я. — Если вы скажете «пожалуйста».
Наверное, сработал глаз-пластмасс, а может директор вспомнила, что она как-никак директор, но вместо того, чтоб выгнать меня из кабинета (чего я и добивался), Марина Алексеевна вернула самообладание и даже слегка улыбнулась.
— «Пожалуйста».
— Ну вот! — обрадовался я. — Можно поговорить, как умные люди. Вы меня зачем вызвали сюда?
— Я не вас вызывала, З… — директор забегала глазами. — Если бы знала, что вы тут цирк устроите, вообще бы никого не вызывала. Подождала бы, пока отец Арсений или мама Наташи вернётся — хуже точно не было.
— Ну, хорошо. Но если бы пришёл кто-то из нормальных родителей, что бы вы им сказали?
— Эм… — Марина Алексеевна на пару секунд потерялась. — Ну-у-у-у, чтобы беседу провели, меры приняли. Санслужбу вызвали в конце концов.
— Санслужбу успеете. А вот меры? Меры против чего?
— Против того, чтоб дочь творила такие ужасы! Весь туалет загадили! За сто метров несёт! Уборщицы отказываются даже близко подходить, боятся, что провоняются.
— Вот! — сделал умный вид я и даже палец вверх поднял. — Это для вас «ужасы», а ребёнок эксперимент провёл. Между прочим, один из самых важных этапов постижения научного знания! Ну, а то, что слегка вам атмосферу подпортили… нууу, бывает. Кюри, вон, вообще от радиации померли.
Марина Алексеевна набрала воздуха в легкие, чтоб предоставить контраргументы, но я успел её перебить:
— А по поводу уборки вот что я вам скажу: почему уборщицы должны это убирать? Это же не их работа?
— А кто? Может, вы?
— А почему бы и нет?
У директора отвисла челюсть. Она хотела что-то сказать, но почему-то не смогла. Я же решил расставить все точки над «i».
— Во-первых, я не чувствую запахов. Для меня это как гусю вода. Во-вторых, если это всё грамотно обставить, то я Наташку потом могу шантажировать этим сколько угодно, так как Лилия… вы же знакомы с Лилией?
— Нет, я с папой всегда общалась, — почему-то улыбнулась директор.
— А-а-а, с папой… Ну, оно и не удивительно. Так вот. Лилия меня оставила смотреть за Наташкой и пообещала, что та никаких неудобств не причинит. И Наташка пообещала, так как страшно меня любит и постоянно мечтает избавиться от родительского гнёта хотя бы на недельку. Там долгая история, но думаю, идея ясна. И тут я убираю, простите, дерьмо у неё в школе, так как злющий и коварный директор мне не оставил выбора. Вообще, шикарный повод обидеться, не находите? Будет чувствовать себя виноватой — шёлковой будет. Как вам?
Марина Алексеевна изменилась в лице. Не могу сказать, что она меня перестала считать кретином, но затея ей, как минимум, не казалась глупой.
Она меня даже отговаривала от этого мутного мероприятия, но я стоял на своём. Вооружившись ведром, шваброй, тряпкой и ультра-стильным нарядом уборщицы, состоящего из резиновых перчаток и халата (наполовину из заплаток), я пошёл в храм какашек.
Вообще, если кто-то себе представляет систему канализации, он понимает, что всё коричневое и зловонное должно уходить вниз, а в трубах должна быть только техническая вода. И если бросить дрожжи в эту самую воду, то, по идее, ничего страшного не произойдёт. Это должно работать только в дачных сортирах типа «дырка в полу», где необходимый компонент-катализатор содержится в изобилии прям под экспериментатором. Но наличие того самого компонента тут, на полу (и стенах) говорило об ошибке в моей гипотезе. Если бы я описывал свои эмоции от увиденного тогда сразу, не употребив успокоительного перед написанием, то в этом абзаце слово «говно» показалось бы невинной овечкой среди трёхэтажных матов и других утончённых фонетических конструкций. Но так как этот рассказ «типа поучительный» и, возможно, его читают те, о ком он, оставим всё это на потом.
На самом деле работа была не такой уж и пыльной. Нужно было просто собрать всё в ведро (мне дали козырное ведро — с крышкой для герметичности), вынести во двор на клумбу и закопать. Работы на часик, если поднапрячься. Хотя по тому, как морщился охранник, когда я проходил мимо, я понимал, что под силу такой труд только избранным. То есть мне.
Я вообще люблю тупую физическую работу. Особенно, когда клевое настроение, обожаю уборку делать. А сейчас я чуть ли не прыгал от счастья, гордясь своим хитрым планом! Чего только стоила находка с «Зигмундом» и смешной фамилией, из-за которой директор постеснялась проверить документы, чтоб удостовериться, что я не какой-то левый чувак с улицы.
— Ну, всё, — улыбаясь, я заглянул к директору. — Сразу говорю: у вас там один этот… Ну, короче, забился. Сантехника вызовите, а то пользоваться туалетом всё равно нельзя. А так всё сияет, а весной у вас на клумбе вырастут шикарные крокусы. А-а-а… от меня несёт?
— Угу, — неохотно поморщилась Марина Алексеевна. — Вам бы постирать вещи не помешало. А почему вы так радуетесь?
— А угадайте, кому со мной жить?
— И вы её нюхать это заставите?
— Несомненно!
— Но это жестоко?
— Если по-хорошему, всё это должна была она делать. И чтоб кто-то из одноклассников всё это дело заснял и распространил среди заинтересованных. Я бы заставил её сам, но у нас же с детским трудом, сами понимаете, строго. Да и обиделась бы она сильно: травма всё-таки для ребёнка. Я считаю, что всё максимально разумно. Вы согласны?
— Ну… Зигмунд, я вообще удивляюсь тому, как вы мыслите. Вы кем работаете?
— Я руководитель отдела образовательных программ в Артеке.
— В Артеке? Надо же! А я там работала вожатой! В «Лесном»! Как там Юрий Николаевич?
— Давно не видел. Сейчас же не сезон. В отпуске, скорее всего.
— Ну да… Зигмунд, а как вы… такой молодой, и уже руководитель? Ещё и в Артеке? Там же монстры работают!
— Только не называйте меня «Зигмунд». Я так представился, чтоб с толку вас сбить. Не обижайтесь, пожалуйста. Просто мне вас описали злющим тираном. Знал бы, что вы такой замечательный человек, никакого цирка бы не было. Я вообще-то Николай. А то, что руководитель… просто настоящий руководитель ушла в отпуск, как и все остальные. А я — крайний. Вот, сам собой и руковожу — идиллия!
Марина Алексеевна улыбнулась. Очень мило. Так, что её красивые глубокие глаза заиграли так, что у меня аж мурашки пробежали по спине. Знаете, бывает, смотришь в глаза и не можешь оторваться. Вот у меня точно так же было.
— Николай. Вы меня, конечно, извините, но вы можете уже уйти? Просто от вас действительно жутко несёт. Хотя и с привкусом лаванды. А у меня скоро совещание. Только не поймите меня неправильно.
— Да без проблем. Вы мне тоже уже надоели.
Я улыбнулся и вышел.
Не знаю почему, но хотелось попрыгать.
Вприпрыжку я подошёл к охраннику и спросил, когда заканчиваются пары. Он долго не мог понять, какие пары, а потом сообразил и сказал, что вот-вот.
Не став мучить охранника своей компанией, я решил дождаться Наташу возле школы.