Пролог. Тени бутылочного дна.
Игорь проснулся от того, что по его спине ползли мурашки. Не те, что бывают с похмелья, а словно чьи-то ледяные пальцы чертили на коже иероглифы боли. Он открыл глаза, но в комнате было темно, хоть за окном и полдень — шторы, пропитанные табачной копотью, не пропускали ни луча. Воздух гудел, как трансформаторная будка, а в горле стоял вкус медной проволоки. Знакомая нищета.
Он потянулся к тумбочке, нащупывая полупустую бутылку «Белого орла». Пластик хрустнул под пальцами, но вместо холодного стекла рука коснулась чего-то... теплого. Мягкого, пульсирующего, словно живой плоти. Игорь дёрнулся, бутылка упала на пол, и тут он увидел.
На тумбочке сидело оно.
Существо сгорбилось, как старый ворон, но вместо перьев его покрывала чёрная слизь, стекавшая на пол клейкими каплями. Лицо — вернее, то, что должно было быть лицом — напоминало расплавленную маску: глаза плыли к вискам, рот зиял дырой до ушей, а вместо носа зияла воронка, из которой сочился дым.
— Проснулся, мешок с желчью? — голос звучал так, будто кто-то перемалывал кости в мясорубке.
Игорь попытался закричать, но язык прилип к нёбу.
— Ты будешь слушать. Ты будешь записывать, — существо протянуло когтистую лапу. В ней дымилась ручка — кость с наконечником из застывшей крови. — А иначе...
Коготь ткнул Игоря в грудь. Боль ударила в мозг, заставив выгнуться на кровати. Перед глазами поплыли образы: Сашка, захлёбывающийся смолой... Лёха, размазанный под машиной... Сергей с пулей в глазу...
— Выбор прост. Или ты их, или они тебя.
Игорь завыл, вцепившись в простыню, но существо уже растворялось в воздухе, оставляя после себя запах горелой шерсти. На тумбочке лежала ручка. Игорь швырнул её в стену, но через минуту, дрожа, пополз искать — ручка торчала из обоев, как нож, и почему-то была тёплой.
Часть 1. Дни, когда он был человеком.
Первые недели Игорь думал, что сошёл с ума. Алкогольный делирий — так называл это его сосед-медик, когда Игорь, пьяный в стельку, валялся в подъезде. Но «делирий» не объяснял синяков от невидимых когтей или фраз, которые он находил на стенах своей квартиры — надписи, выведенные чем-то острым прямо по штукатурке:
«ОНИ НЕ ТВОИ ДРУЗЬЯ».
«САШКА СМЕЁТСЯ ЗА ТВОЕЙ СПИНОЙ».
«ПОПРОСИ У ЛЁХИ ОТВЕРТКУ. ЗАСУНЬ ЕМУ В ГОРЛО».
Друзья смеялись, конечно.
— Тебе бы к бабке, Игорек! — Сашка стучал бутылкой по столу в их привычном баре «У дяди Вани». — Или в церковь! Демона заговорить!
Лёха, вечно перепачканный машинным маслом, тыкал пальцем в его грудь:
— Ты просто слабак. Не можешь завязать, вот мозги и плавятся.
Только Сергей, бывший мент, смотрел на него пристально.
— Слушай, а если это не глюки? — как-то сказал он, когда они остались вдвоём. — Я в участке такое наслушался... Есть люди, которые... — он понизил голос, — как бы это сказать... притягивают всякую хрень.
Но на следующий день Сергей уже хохотал с остальными:
— Игорек-белочник! Лучше бы водку пил, чем байки про демонов нёс!
Игорь пил. Пил, пока зрение не расплывалось, а пальцы не могли удержать стакан. Но чем сильнее он напивался, тем чётче видел его — демона. Теперь тот появлялся не только ночью. Он сидел на краю стола в баре, шепча сквозь грохот музыки:
«САШКА ВЧЕРА НАЗВАЛ ТЕБЯ ТРУСОМ. ЗАСЛУЖИЛ НАКАЗАНИЕ».
«ЛЁХА ВОРУЕТ ТВОИ ДЕНЬГИ ИЗ КУРТКИ. ОТРЕЖЬ ЕМУ ПАЛЬЦЫ».
«СЕРГЕЙ ЗНАЕТ, ЧТО ТЫ УБИЛ СОБАКУ В ДЕТСТВЕ. ОН РАССКАЖЕТ ВСЕМ».
А однажды утром Игорь обнаружил на кухне мёртвого голубя. Кто-то выложил его кишки на стол в виде слова: «НАЧИНАЙ».
Часть 2. Первая кровь.
Это случилось после того, как Сашка «подшутил».
— Эй, Игорек, держи! — он бросил ему банку с надписью «Антидемонический спрей!». — Пшикай, как явится твой козлоногий!
Все заржали. Даже бармен Вася, обычно хмурый, улыбнулся.
В ту ночь демон пришёл раньше обычного.
— Они смеются, потому что ты позволил, — он обвил шею Игоря хвостом, покрытым шипами. — Но сегодня мы подарим Сашке... особый смех.
Игорь не помнил, как оказался у подъезда Сашки. В руке он сжимал ту самую банку с «антидемоном». Дверь была не заперта — друг всегда пил в одиночку по пятницам.
Сашка сидел на кухне с гитарой, пытаясь играть «Цой жив». Увидев Игоря, фальшиво засмеялся:
— О! Сам экзорцист! Ну что, пришёл меня...
Игорь нажал на распылитель.
Из банки вырвалась не жидкость, а чёрный рой — тысячи насекомых с человеческими лицами. Они впились в Сашкины глаза, рот, уши.
— ЧТО ЭТО?! — друг забился на полу, выплёвывая копошащихся тварей. — ИГОРЬ, ПОМОГИ!
Но Игорь уже не контролировал тело. Его рука сама подняла телефон Сашки, включила диктофон.
— Смейся, — сказал его голос.
Сашка захохотал. Сначала натужно, потом истерично, пока насекомые не полезли из его горла наружу.
Когда приехала полиция, они нашли только кучку пепла в форме тела и банку с надписью «Аэрозоль от тараканов».
Следующие дни Игорь провёл в бреду. Он пил, чтобы заглушить голос демона, но тот теперь звучал даже в трезвости — шёпотом из крана, скрипом половиц, биением собственного сердца.
А потом пришло время Лёхи.
Демон подарил Игорю монтировку.
— Он называл тебя слабаком. Покажи, на что ты способен.
Инструмент обжёг ладонь, будто раскалённый. Игорь понял — пути назад нет.
Он стал орудием. Проводником.
Белкой, которую все считали безобидной.
Часть 3. Месть автомеханику
Лёха копался под «Ладой», когда Игорь вошёл в мастерскую. Запах машинного масла смешивался с кислым духом перегара. Демон шептал на ухо, будто скребя ножом по стеклу:
— Он воровал твои деньги. Каждый раз, когда ты засыпал в баре...
Лёха вылез из-под капота, вытирая руки тряпкой.
— Опять нажрался, мешок с костями? — он бросил тряпку в угол. — Иди проспись, а то и тебя под машину придавит.
Игорь почувствовал, как монтировка в его руке запульсировала. Демон сжал его запястье, направляя к двигателю.
— Ударь здесь. Сильнее.
Лёха не успел среагировать. Металл завизжал, будто живой. Из пробитого бака хлынула не масло — густая черная жидкость, пахнущая медью. Она обволокла Лёху, как паутина, приклеив к днищу.
— Что ты натворил?! — закричал он, дергаясь в липкой паутине.
Игорь наклонился, и его голос зазвучал в унисон с демоном:
— Ты вытащил из моей куртки пятьсот рублей. Помнишь?
Лёха побледнел. Демон засмеялся его ртом:
— Теперь ты будешь чинить вечность.
Лёха рванулся, и домкрат с треском подался. «Лада» рухнула, превратив его грудную клетку в кровавое месиво. Игорь наблюдал, как пальцы друга судорожно сжимаются, пока не затихли. На стене мастерской появилась надпись: «СЛЕДУЮЩИЙ — СЕРГЕЙ».
Часть 4. Последний друг
Сергей пришёл с обрезом. Бывший мент знал, что Игорь замешан, но не ожидал, что столкнётся с этим.
— Признавайся, ублюдок! — он вогнал ствол в зубы Игоря. — Где ты прячешь их тела?
Демон зашевелился в углу комнаты. Его тень поползла по стене, обвивая Сергея, как удав.
— Он застрелил жену. Показать? — прошипел Игорь.
Сергея будто ударило током. В глазах мелькнул ужас:
— Ты... не мог этого знать...
В воздухе запахло гарью. На стене проступили силуэты: Сергей в квартире, кричащая женщина, выстрел. Кровь на обоях складывалась в слово «ЛОЖЬ».
— Ты сказал, что она умерла от передоза, — Игорь выхватил обрез. Голос демона гремел, как гром. — Но ты сам засунул ей в рот пистолет!
Выстрел оглушил комнату. Пуля прошла сквозь Игоря, не задев его, и вонзилась Сергею в глаз. Тело бывшего мента рухнуло, а демон завыл от восторга, заполняя комнату черным дымом.
Эпилог.
Утром в квартире нашли Игоря — сидящего в углу с бутылкой «Белого орла».
— Это я... всех... — бубнил он, тыча пальцем в пустоту. — Он велел...
Следователь махнул рукой:
— Допился до белочки.
Но когда санитары повезли Игоря в психушку, фельдшер поклялся, что в карете скорой было... четыре пары следов.
А в морге патологоанатом, вскрывая тела, нашёл во всех желудках зёрна — как будто кто-то кормил покойников подсолнухами.
Но это уже совсем другая история.