Вспоминая ушедшие в безвозвратное прошлое ужимки и гримасы советского образа жизни, многие сегодняшние авторы с упоением рассказывают нам о свирепой цензуре ,царствовавшей в то время во всём, начиная от средств массовой информации и доходящей до разговоров на кухне. Без малейшей видимой причины запрещалось каждое смелое слово в прессе, любой неугодный кадр в кино.
В качестве примеров эти разоблачители как раз и приводят кадры и эпизоды из советских фильмов, не добравшиеся до экрана, а значит, и до ничего не подозревающих зрителей. И лишь сегодня, при торжестве демократии, мы имеем счастье эти незаслуженно запертые во тьму шедевры увидеть.
Сегодня - совсем другое дело.
Демократия, гласность, свобода. Создатели кинолент могут показывать всё, что угодно, никто их ни в чём мне ограничивает, и они показывают нам такие вещи, какие в прежнее время не могли быть показаны никогда.
Но есть и такой вопрос. Не знаю, как у Вас, а у меня очень редко хватает терпения досмотреть современный фильм до конца. А уж посмотреть по второму разу, тем более смотреть то, что по каким-то причинам не попало в фильм...
В наше демократичное время, к моему величайшему сожалению, секрет создания киношедевров утрачен, например, до сих пор не смогли сделать достойную замену "Иронии судьбы", потому и крутят её на каждый очередной Новый год.
А когда совсем уж нечего показать, вытаскивают из архивов забракованные советские отрывки из кинолент.
Именно забракованные, то есть - сами создатели признали их неудачными. В этом -то и заключается Великий Секрет.
Всем известно, как создаётся статуя (только не Церетели!). Берут подходящий кусок мрамора, и отсекают от него всё лишнее.
Именно таким путём и создавались бессмертные советские фильмы, которые мы до сих пор сморим уж в который раз.
Кадр из советского мультфильма "Фильм, фильм, фильм"
Поступил от самого высокого верха заказ на фильм продолжительностью 1 час 30 минут. Кинематографисты с энтузиазмом хватаются за работу и снимают ролик часов на пять. А после этого сами создатели смотрят, что же у них получилось, и сначала без малейших жалости и даже со смехом выкидывают из него огромные фрагменты, претендующие на самостоятельный короткометражный фильм.
Мало по малу, по мере продвижения этого занятия, выкидывать становится всё труднее: кому-то становится очень жалко, он начинает убедительно доказывать, что без этого эпизода, то есть без его участия, фильм станет куда менее интересным.
Под конец бескомпромиссная борьба идёт уже за каждый кадр. Наступает момент, в этой схватке все зашли в тупик, и никак не могут решить, что же ещё можно из фильма выкинуть. И тогда, наконец, с самого Высокого Верха низвергается на грешную землю вердикт: "Выкидывайте вот это!"
Именно так и вылупляется шедевр, который через пол века мы смотрим по сотому разу!
Современным киноделам этого, видимо, это не дано понять, потому они и придумали «советскую цензуру». Как будто сегодня её нет.
В «Кавказской пленнице» товарищ Саахов, очевидно, партийный функционер, упрятал неугодного ему Шурика в сумасшедший дом. Ситуация, о которой самые ярые борцы с советской властью, вроде Евтушенко, говорили, понизив голос. Можем ли мы увидеть равноценные примеры сегодня?
Пытаясь оставить в Интернет - пространстве хоть мало мальский след, пусть даже видимый лишь с помощью специальной техники, я смотрю, как на путеводную звезду, на советских кинематографистов.
Создавая статью, я всегда делаю к ней пару- тройку иллюстраций. В последнее время заказываю их Нейросети, причём не по одной, а штук по пять, а иногда и гораздо больше, и из них я выбираю одну, которую вы и позже увидели.
Но забракованные остаются, и жалко пылить их на полке. Потому и решил выложить для вас все, какие я заказал к одной статье. Вот к этому эпизоду:
Для инспектора Оливера Брунса работа всегда была на первом месте, нередко ему приходилось задерживаться на ней до глубокой ночи. А как же могло быть иначе? Ведь город живёт своей собственной жизнью, и в нём иногда совершаются преступления, которые не подчиняются какому ни будь расписанию. Напротив, с наступлением темноты их становилось ещё больше.
Поэтому нашему инспектору приходилось задерживаться в своём кабинете до весьма позднего вечера, порой до полуночи, допрашивая вновь и вновь приводимых подозреваемых, ведь многих из них можно было выпустить под подписку о невыезде. Арестовывать без крайней нужды было очень нежелательно, потом такие хлопоты могли возникнуть...
При этом некоторые подозреваемые представляли собой особ весьма вызывающей эффектной внешности, за версту излучающих ароматы изысканной парфюмерии, остатки которых Брунс беспечно приносил домой.
И вот, в один такой затянувшийся трудовой марафон, жена инспектора пришла к нему на работу. Вся охрана уже давно знала её в лицо, поэтому её беспрепятственно пропустили к её мужу с интимном обществе с очередной красоткой.
Обрисовав на словах, что я хочу увидеть, сделал задание для Нейросети. С первого раза получил вот такой кадр.
С тем же заданием вторая попытка.
В обоих случаях как будто то, что и запрашивал, но недоумение возникает. Точно ли, что жена Брунса не поверила вполне разумным объяснениям и устроила из-за этого скандал? Всё-таки она ведь имела представление о его работе, и ситуация как будто рабочая и есть.
Слегка подкорректировал задание, и вот такой результат.
Подозреваемая , какая надо , но зато сам Брунс, плечо которого мы видим, выглядит как-то странно.
Ещё немного корректирую:
Вот это то, что требовалось!
"Лишний" полицейский появился, видимо, уже после того, как жена Брунса высказала мнение по этому поводу.