На электронную почту редакции пришло письмо от пенсионера Рафката Салимгареевича Шафеева. Он прочитал в нашей газете очередной материал о том, как трудились и выживали люди в военные годы, и призадумался – сколько было детей и взрослых, настрадавшихся от бед в те времена. А потом написал о себе.
Мы решили опубликовать это повествование, несмотря на то, что детство Рафката Салимгареевича прошло не в нашем, а другом районе Башкирии. Для публикации есть несколько причин: во-первых, Шафеев переехал в Ишимбай очень давно и его история – это история жителя нашего города. А во-вторых, подробности военных лет в тылу – уникальное свидетельство, которое необходимо сохранить для будущих поколений.
КОРОВУ ПОДКАРМЛИВАЛИ… КРЫШЕЙ
«Я Рафкат Салимгареевич Шафеев, уроженец деревни Семёнкино Аургазинского района БАССР, 1939 года рождения. Маму звали Минзифа Габдулхаевна, отца – Салимгарей Калимуллович. Всего у них было восемь детей, трое из которых умерли во младенчестве. А до сегодняшней поры дожил лишь я один. Отца призвали на фронт в августе 1941-го. Пятеро детей мал мала меньше остались на попечении мамы. А уже 25 января 1942 года она получила похоронку на отца. Что говорить, «радостей» от холода и голода мы испытали в полной мере.
Наша семья жила в доме размером 4х5 м из осиновых брёвен. К нему были пристроены сени, крыша покрыта соломой. Когда зимой нашей корове не хватало корма, мы брали солому с крыши. А осенью восстанавливали, как было. Внутреннее убранство состояло из двухметровых нар – во всю длину дома, с перегородкой для сна. Кухня представляла собой русскую печь с двумя топками: одна для обогрева, другая, с казаном, для приготовления еды. На верхней площадке печи обычно лежали трое самых маленьких детей, среди которых был и я. Между печью и стеной дома – пространство для телёнка, его брали в дом на зиму, чтобы не замёрз. На нарах спали бабушка (она умерла в 1943 году) и мама со старшими сёстрами.
Во дворе был свой колодец глубиной шесть метров с чистой и вкусной водой. Соседи, жившие поблизости, брали эту воду, она всем нравилась. Также в хозяйстве имелась баня. Отец в своё время построил коровник из плетня. Никаких заборов во дворе не было, как не было в доме ни электричества, ни радио. Для освещения пользовались лучиной, позже – керосиновой лампой. На 25 сотках земли возле дома выращивали овощи, в основном картофель, а также просо и рожь. Ещё на 25 сотках росла трава на прокорм коровы, иногда телёнка – другой скотины мы не держали.
В ПОИСКЕ СЪЕДОБНЫХ ТРАВ
В военные годы деревня Семёнкино насчитывала 500 домовладений и тянулась целых три километра. Жителей объединили в колхоз имени Ворошилова. Работали 30 сельскохозяйственных бригад, в каждой – свой конный парк, машинно-тракторной техники не было. Трудоспособных мужчин в деревне не осталось – одни старики, инвалиды, женщины и малые ребятишки. Основной груз сельскохозяйственных забот, где преобладал ручной труд, тащили на своих плечах женщины. Урожайность зерна из-за отсутствия должной обработки полей была очень низкой – около 6-7 центнеров с гектара. А ведь от неё зависела оплата трудодней – деньгами в колхозах тогда работу не оплачивали.
Время шло, мы подрастали. В 1943 году наступила засуха. Это был год сплошной голодной смерти. В радиусе 10 км от деревни не найти ни крапивы, ни дикой редьки, ни дикого лука – всё высохло или было съедено. Я четырёхлетним мальчонкой уходил с мешком от дома на 10 и больше километров для поиска съедобных трав. Утром, пока прохладно и свежи силы после сна, было терпимо, затем поднималось солнышко, и наступала изнуряющая жара. Обратно приходилось нести мешок с травами, пить хотелось страшно, но воды с собой взять было не в чем. Обувь отсутствовала, и я шлёпал по земле, горячей, как сковородка, босыми ногами. Еле-еле доплетался до дома. Такой ужас, что не хочется и вспоминать.
Помню, в шестом классе мне купили кирзовые сапоги. От радости я был на седьмом небе! До этого ходил в лаптях. Стоили они три рубля, а хватало на неделю – влага делала своё дело. Чтобы лапти так быстро не изнашивались и не промокали, я мастерил «подковы» из дерева. П-образные деревянные заготовки пришивал к подошве лаптей. Шёл со стуком, как немецкий военнопленный, зато ногам было сухо, и лапти служили дольше.
БРАТА ХОРОНИЛИ, КАК ГЕРОЯ
Мою старшую сестру Хатиму в 1946 году принудительно отправили в город Молотов (нынче Пермь) на разработку торфа. Ей тогда исполнилось 17 лет. Затем Хатима устроилась на Аллагуватский кирпичный завод, вышла замуж, родила сына и уехала всей семьёй в Узбекистан. Хатима вернулась домой в преклонном возрасте и похоронена на родине.
Вторая сестра Халида училась до пятого класса в деревенской семилетке. Но учёбу прекратила и стала работать в колхозе. Впоследствии её забрала к себе в Туркменистан тётка – младшая сестра нашей мамы. Там Халида окончила бухгалтерские курсы, работала на авиабазе, вышла замуж, родила четверых сыновей. После кончины супруга, уже в пожилом возрасте, она переехала в Стерлитамак, где и её не стало в 2024 году. Сестра Галия в 1945-м пошла в 1 класс, но заболела корью и чуть не умерла. На следующий год она повторно стала первоклашкой. Глядя на неё, и я отправился учиться. Получив среднее образование, Галия уехала в Туркменистан к Халиде, окончила мединститут. Похоронив супруга, жила у сына в Казани вплоть до своей смерти в 2019 году. Мой младший братишка Фанис был очень трудолюбивым парнем. В молодости учился в автошколе по направлению от военкомата, в армии служил водителем. Затем всю жизнь трудился в колхозе родной деревни Семёнкино шофёром и пользовался большим уважением среди односельчан. Ему было 60 лет, когда его не стало в 2003 году. Провожали Фаниса в последний путь всей деревней – как героя.
КРУЧУ ПЕДАЛИ И ЛЕЧУ, КУДА ХОЧУ
В годы моей юности в Семёнкино работала школа-семилетка, и программу трёх старших классов я осваивал в селе Шланлы. Каждый день преодолевал 16 км: восемь из Семёнкино в Шланлы и восемь – обратно. Пробовал жить на квартире в Шланлах – не понравились ни условия, ни семейные отношения хозяев, проще уж было ходить туда-сюда.
К счастью, перед десятым классом мне купили велосипед. Как же он меня выручал! Помню 1957 год – надо получить паспорт, выдают документ в райисполкоме Толбазов, в 28 км от дома. Покатил на велосипеде в Толбазы, а там говорят, что нужен фотоснимок. Срочное фото можно было сделать только в городе, ближайший – Стерлитамак. Я человек исполнительный: возвращаюсь домой, беру у мамы деньги и 30 км кручу педали до Стерлитамака. В городе мне делают снимок на паспорт, и я, довольный, вновь еду в Толбазы, чтобы отдать фото. В итоге за день намотал 120 км – на следующий день не чувствовал ног. Этим же велосипедом пользовался, когда учился в Салаватском индустриальном техникуме – в летнее время проезжал на нём 60 километров до дома, зимой это расстояние преодолевал на лыжах. После школы хотел поступить в Уфимский сельхозинститут, но провалился. Подал заявление в Уфимский лесотехнический техникум, который перевели в Салават и реорганизовали в индустриальный. Учился хорошо, сразу после первого семестра и до конца учёбы получал повышенную стипендию. Она была небольшая, но мне хватало при разумных тратах. В итоге получил диплом техника-технолога по деревообработке.
САЛАВАТ – ЯРОСЛАВЛЬ – ИШИМБАЙ
Во время преддипломной практики на Северодонецком лесозаводе познакомился с будущей супругой Розой. Мы решили пожениться и 16 февраля 1960 года расписались в ЗАГСе. Отучившись в техникуме, мы с супругой по направлению поехали в город Ярославль. Там нас трудоустроили, оплатили расходы на дорогу, предоставили жильё. И всё – за счёт государства. Плохо ли?
Спустя год после переезда родилась дочь Клара. Трудились мы с Розой на фанерно-товарном комбинате. Я начинал с должности старшего рабочего пилорамы, жена была сортировщицей в фанерном цехе. Вскоре меня перевели мастером бондарного цеха и предложили должность начальника фанерного цеха. Я отказался, так как мы хотели
вернуться в Башкирию. Очень уж голодно было в те времена в Ярославле, и мы задумали перебраться в Ишимбай, поближе к родителям моей супруги. И тут меня призвали в армию. Один год отучился в школе младших командиров, получил профессию радиста-телеграфиста. Затем в ранге сержанта отправили в составе Южной группы войск в Венгрию. Там прослужил два года начальником радиостанции средней мощности в составе ракетного дивизиона. Три года жена терпеливо растила дочь и ждала моего возвращения. После армии я поступил на вечернее отделение Салаватского филиала Уфимского нефтяного института. Родилась вторая дочь – Гульнара.
Честно признаться, я почти не участвовал в воспитании дочерей. Пока росла старшая, три года провёл в армии, во время детства младшей пять лет посвятил учёбе в вузе. Рано утром отправлялся на работу, оттуда – напрямую в институт. Домой приходил ближе к 23 часам. И так каждый будний день. Все заботы о девочках и хозяйстве были на Розе.
СВЯТОЙ ДОЛГ ПЕРЕД ОТЦОМ
Вуз я окончил инженером-механиком. Целых 33 года отработал на Салаватском нефтехимическом комбинате. Почти половину из этого срока трудился механиком, ещё половину – заместителем главного инженера предприятия. Имею звания «Ветеран труда комбината», «Ветеран труда РБ».
В 2001 году ушёл на заслуженный отдых. На пенсии тоже не бездействовал – 10 лет состоял в Совете ветеранов труда предприятия, руководил ишимбайской группой пенсионеров. По состоянию здоровья вынужден был прекратить эту работу.
Считаю, что в жизни мне очень помогли следующие убеждения: надо быть честным и самокритичным, уметь признавать свою вину. Нужно быть справедливым, требовательным к окружающим, но прежде всего – к самому себе. И всегда делать то, что обещал.
У татар есть пословица: «Почитай память умерших, уважай ныне живущих». Эту пословицу часто повторяла моя мама, поэтому мы с женой решили отыскать место захоронения отца – Салимгарея Калимулловича Шафеева. После долгих поисков и длительной переписки с Фондом военной памяти получили письмо с приглашением. Я, Роза и наша младшая дочь Гульнара выехали в Смоленскую область, город Сычёвку. Зашли в местный военкомат, познакомились с его сотрудниками и выяснили, что медсанчасть и деревня, где погиб мой отец, стёрты с лица земли.
Отец участвовал в Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции, он скончался от полученных ран. По книге записи похорон города Сычёвки выяснили, что Салимгарей Шафеев погребён в братской могиле № 3. Мы её отыскали и оставили на ней землю, привезённую с родины отца, посадили цветок, выросший у его дома.
ЖЕЛЕЗНЫЕ ЮБИЛЯРЫ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ
Моя супруга Роза Муллагалеевна – умница, труженица, спортсменка. Она 26 лет была инженером ПТО в тресте жилищного хозяйства. В этом году мы будем с ней отмечать нашу железную свадьбу – 65-летие совместной жизни! Моя жена обожает спорт – долгие годы участвовала в городских лыжных соревнованиях, любит играть в шахматы, в молодости получила звание «Ворошиловский стрелок». Вместе с Розой мы до старости катались на лыжах и детей своих приучали к здоровому и активному образу жизни. Держали сад, выращивали овощи, ягоды, фрукты. Теперь участок передали внуку, чтобы он с женой и двумя сыновьями обустроил дачу. У нас три внука и три правнука: Вадим, Зарина, Диана, Малик, Доминик, Альфина. Мы их очень любим и гордимся ими».
ФОТО: архив героя материала.