Когда я, пошатываясь, вышел из комнаты, то едва не столкнулся с мамой.
-О, Вась, уже сам проснулся? А я как раз шла тебя будить, если уж ты так просил. Погоди, что случилось? Ты на ногах еле держишься. Тебе плохо? Если что, то можешь в школу сегодня не идти: я всё объясню...
-Нет, мам. Всё нормально. Сейчас раскачаюсь. Ты, просто, права оказалось. По темноте в человека сложнее превращаться, - объяснил я короткими фразами, делая вдох и выдох буквально после каждого предложения.
-Да я вижу... - ответила мама, теребя моё кошачье ухо: - Ну, раз силы в себе найдёшь, то давай иди умывайся, а я пока кофе заваривать поставлю.
***
Умывшись, я пошёл одеть футболку и треники. Когда я уже был в большой комнате, из родительской спальни, мне наперерез вышел Барсик.
-Брррат, а у мяуня были на тебя такие надежды... А ты их не опррравдываешь... - промурчал он.
-Доброе утро, Барсик. Какие надежды и в чём я их не оправдываю?
-Надежды, что ты станешь прррравильным котом. А ты... Дррревняя котовья мурррдрррость есть: кто рррано встаёт, тот точно не кот. Вот и зачем ты так рррано встал?
-Ну, знаешь ли, мне вообще-то в школу надо... Я, может, и кот, но ещё и человек... - начал я, немного опешив: впервые, всё-таки, кот мне выдвигает предъявы и учит жизни (ну, может, и не впервые, но я это впервые понимаю)
-Да и вообще, Барсик. Сам-то ты уже тоже встал, - перешёл я в контратаку, собравшись с мыслями.
-А я ещё и не ложился. Я всю ночь дом сторррожил от мяушей, - ответил мне кот и пошёл в мою комнату, всем своим видом показывая, что не намерен дальше поддерживать диалог с таким непонятливым и не оправдывающим ожидания "лысым бррратом". Возможно, нужно будет ему сегодня в Москве купить какую-нибудь вкусняшку...
***
Где-то через час мы с мамой вышли из дома. Уши у меня, кстати, всё ещё были кошачьи, и я надеялся, что по дороге до школы они всё-таки станут человеческими: не хотелось бы мне, в первый же день демонстрировать всем свою потустороннюю природу. Ещё глаза, правда, всегда кошачьи. Но к глазам, ведь, обычно никто не приглядывается?
-Ладно, Вась, давай, пока идём, повторишь песню для сегодняшнего выступления, - предложила мама.
Конкурс строевой песни был обычным делом на 23-е февраля. Какие-то классы устраивали именно марш под строевую песню в бумажных пилотках (обычно - младшие классы; хотя, когда я учился в младших, наша учительница Светлана Евгеньевна подходила творчески к этому делу). А кто-то делал небольшую постановку. Вот и мы должны сегодня изображать солдат на привале. И распевку должен буду начинать именно я. Поэтому, я пожал плечами и начал эдакую репетицию.
- Запевайте песню звонкую,
Запевайте песню веселей -
Про свою родимую сторонку,
О могучей силушке своей!
***
Пару раз повторив песню, выслушав мамины замечания, и поговорив на отвлечённые темы, мы уже подходили к школе. Отчасти, я радовался, что мама выполнила мою просьбу, да ещё и отвлекала меня от всякой потусторонщины. Но, вот незадача, я прекрасно ощущал кошачьи уши. И, всё-таки, начал себя накручивать: "А почему уши не превращаются в человеческие? А вдруг это теперь навсегда? А как в школе к этому отнесутся?"
Когда мы уже были в десятке метров от забора школы, нас окликнула Светлана Евгеньевна, которая шла со своей дочкой-второклашкой со стороны посёлка. Посмотрев в их сторону, я, буквально, замер на месте. И было отчего: если мамину "ауру" я сейчас различал довольно смутно, то и у моей первой учительницы, и у её дочки "ауры" нельзя было не заметить. Их силуэты опоясывало чёткое (хоть и тусклое) рыжеватое свечение. Плюсом к этому, чуть ниже поясницы, "свечение" формировало что-то вроде пушистого хвоста. Я первый раз такое видел (хотя, сами "ауры" я только вчера увидел), но чётко понял, что такое может быть только у потусторонних.
-Василий, чего встал-то? Можно было, просто ход замедлить, - поинтересовалась мама, помахав Светлане Евгеньевне рукой.
-Они - не люди, - только и смог сказать я.