Выйти замуж за Генриха VIII – значило то же самое, что подписать себе смертный приговор. При этом, король этот имел совершенно неуёмную привычку жениться. А от надоевших жён избавлялся самыми экстравагантными способами. И если с первой, Екатериной Арагонской, он просто развелся и сослал, то вторую, Анну Болейн, упрятал в Тауэр и казнил всего лишь за то, что она так и не смогла подарить ему наследника. Так что быть женой Генриха VIII было смертельно опасно.
Джейн Сеймур, на которой король женился через неделю после казни невезучей Болейн, произвела-таки на свет долгожданного наследника престола, но сама при этом скончалась от родильной горячки в 1537 году. Опять не слава Богу.
Привычка жениться
Так что король снова оказался вакантным женихом. И женихаться на этот раз ему пришлось довольно долго, потому что французы своих принцесс от него буквально прятали.
А Кристина Датская, получив это «заманчивое» предложение руки и сердца от английского монарха, чуть только пальцем у виска не покрутила: ее родственница Екатерина Арагонская, первая супруга Генриха, так долго сопротивлялась разводу и ссылке, что, как говорили злые языки, была в конце концов отравлена, вторая жена, Анна Болейн сложила голову на плахе, за третьей – Джейн Сеймур не смогли уследить нерадивые английские лекари. Да кто в своем уме захочет стать следующей?
Однако, как выяснилось, такая желающая нашлась. Генрих VIII пронюхал, что дочери немецкого герцога Клевского весьма хороши собой, и против брака с английским королем их семейство ничего против не имеет.
Особенно выделяли Анну: вроде бы она мила, хороша собой, умеет себя держать. То, что надо. Тем более, что эта свадьба была для Генриха привлекательна ещё и тем, что давала дополнительные козыри в его борьбе против католиков: к тому времени император Священной Римской империи Карл V и французский король Франциск I заключили союз против Англии, а папа римский переиздал буллу об отлучении Генриха от католической церкви.
А тут ещё советник монарха Томас Кромвель все уши прожужжал королю о достоинствах Анна Клевской.
Так что Генрих VIII понял, что упускать такую невесту нельзя и попёр вперёд, как бык на красный цвет.
В Дюссельдорф был послан придворный живописец Ганс Гольбейн-младший с заданием привезти портрет будущей королевы (поскольку о фотоаппаратах тогда ещё было мечтать и мечтать).
Задание было выполнено, и с портрета, написанного в 1539 году, на зрителей смотрела молодая женщина довольно-таки приятной наружности по меркам той эпохи.
Так что увидев портрет, Генрих просто воодушевился. Для него в женщине на первом месте была именно внешность. Его не смущало то, что невеста не говорила по-английски, поскольку если немецких принцесс чему и обучали, то это, максимум, рукоделию. Ибо в то время в Германии считалось, что образованность делает женщину… похотливой. Ну, им виднее.
Обманули!..
1 января 1540 года Анна с многочисленной свитой прибыла в Англию. Увидев женщину высокого роста, в немецком головном уборе, скрывавшие волосы, с лицом, изрытым оспинами, и огромным носом, Генрих пришел в ярость: вместо ангела небесной красоты перед ним стояла какая-то страхолюдина! Не удивительно, что родители поспешили выпихнуть ее замуж пусть даже за Генриха, потому что остальные женихи обходили ее по большой дуге.
Английский монарх был старше своей невесты больше, чем на 20 лет, то есть, годился ей в отцы. Объем его талии составлял 100 дюймов. На ноге у правителя была незаживающей рана (скорее всего, трофическая язва), которую скудная медицина того времени врачевать не умела. Но, несмотря на это, Генрих считал себя весьма импозантным мужчиной и цену себе знал.
Так что кидаться на то, что ему привезли из Германии, не спешил. К тому же, когда он приблизился к Анне, его чуть не вырвало: запах, который исходил от женщины, его, мягко говоря, не возбудил.
Кусая губы, король лихорадочно соображал, как ему дать задний ход и избавиться от этой «фламандской кобылы». Но дело зашло слишком далеко: отправить невесту обратно значило бы выставить себя посмешищем перед всей Европой, не говоря уже о безнадежно испорченной репутации неказистой барышни.
Так что 6 января 1540 года была сыграна свадьба. И …на этом все. На утро король заявил, что не притронулся к жене и вообще не в состоянии выполнять супружеские обязанности.
«Я исследовал ее грудь и живот, и у меня есть подозрения, что она не невинна. Я также вижу признаки, которые говорят мне, что она не так уж молода, например, обвисшая грудь. Это не может вызвать во мне плотских желаний», - был его вывод.
В июне 1540 года Генрих выслал жену из Лондона. Анна уже знала, что происходит с теми, кто перестал нравиться его величеству. И поняла, что она плавно движется в сторону эшафота.
А в покоях короля тем временем уже обосновалась Кэтрин Говард – фрейлина из свиты самой Клевской.
А тут и нашелся повод для развода с Анной: оказалось, что ещё в детстве она была помолвлена с герцогом Лотарингским.
"Любимая сестра короля"
Екатерина Арагонская, первая жена Генриха, до последнего сопротивлялась разводу и последующей ссылке, так что в конце концов, ее отравили.
Когда же к Анне пришли с подобным объявлением, Клевская повела себя гораздо мудрее, рассудив, что в разводе всё-таки лучше, чем в могиле, и без споров выполнила все условия короля. И 9 июля 1540 года их брак был объявлен недействительным.
Перед разводом Клевская написала Генриху трогательное письмо, причем, ее рукой водило явное желание остаться в живых:
«Хотя ваше решение причиняет мне большую боль и сожаление, из-за любви, которую я испытываю к вам, благородному человеку, я подчиняюсь вашей воле и надеюсь, что и дальше буду иметь честь принимать ваше присутствие».
То ли смирение и покорность Анны тронули «благородного» Генриха, то ли он был рад, что она так быстро освободила его от брака с собой, но вопреки ожиданиям, вместо зловещего Тауэра Клевская получила от него несколько поместий и дворцов, включая и те, что принадлежали семье Анны Болейн, его второй жене.
Анна Клевская была объявлена королевской «любимой сестрой» и могла оставаться при дворе, сколько пожелает. Клевскую обеспечили пенсией в 4000 фунтов в год. Король также позволил ей сохранить все золотые столовые приборы, драгоценности и жемчуг, которые она получила за время их брака.
Попов, которые навещали Анну в ее новой резиденции, были ошеломлены, увидев, как бывшая королева каждый день носит новое платье.
«Она счастливее, чем когда-либо, - заметил один из них, - у нее удивительное разнообразие одежды, и свободное время она проводит, занимаясь любимыми делами».
На родину Клевская большем не вернулась. Она понимала: в родном Дюссельдорфе ей не светит ни такой привет, ни такое богатство. А в Лондоне она стала близким другом и «возлюбленной сестрой» короля. Видимо, где-то в глубине души Генрих всё-таки испытывал чувство вины перед этой кроткой женщиной, без звука ушедшей с его дороги, и потому всегда был рад видеть Клевскую.
В подаренном Генрихом дворце бывшая королева проводила приемы, держала свой двор, часто приглашая к себе свою падчерицу Елизавету (будущую королеву Елизавету I), к которой была очень привязана.
При этом Анна очень любила вкусно поесть, поэтому у нее была чуть ли не самая совершенная кухня в Англии. «Возлюбленная сестра» короля толстела, становясь ещё более уродливой. Правда, на это ей было наплевать – замуж она не собиралась. Как ни странно, она даже стала свидетельницей на свадьбе Генриха с его последней женой Екатериной Парр.
После смерти Генриха положением его мнимой «сестры» несколько ухудшилось. Но и тут Анна сориентировалась: когда на престол в 1553 году взошла дочь Генриха – Мария I, случался ярой католичкой, Анна Клевская тут же приняла католичество.!,
Анна Клевская пережила Генриха на 10 лет, а также его сына Эдуарда. И всего год не дожила до восшествия на престол своей любимой падчерицы Елизаветы.