Он не искал славы, но стал легендой. Как библиотекарь остановил танковую атаку? Эта история заставит вас задуматься о настоящем героизме!
ПРЕДИСЛОВИЕ: ТИХИЙ ГЕРОЙ
История СССР полна героев, чьи подвиги вписаны золотыми буквами в летопись великих сражений. Но есть среди них те, кто вышел из самых обыкновенных людей, чтобы совершить необыкновенное. Такова история библиотекаря, ставшего легендой...
Вряд ли сам Николай, листая страницы книг о героях прошлого, представлял, что его собственная история станет одной из самых героических страниц истории страны, истории СССР, истории великой битвы народа против фашистских захватчиков.
НАЧАЛО ПУТИ: ОТ КНИГ К ОРУДИЯМ
В селе Слакбаш Белебеевского района в простой крестьянской семье вырос мальчик, который успел получить лишь восемь классов образования. Не самый богатый багаж знаний по меркам современности, но достаточный, чтобы уметь читать и ценить книги. Возможно, именно поэтому Николай выбрал работу библиотекаря — хранителя знаний, собранных на полках.
Когда 22 июня 1941 года прозвучало страшное слово "война", Николай Павлов, как и миллионы советских граждан, не остался в стороне. Страницы книг были отложены в сторону, а в руки легло оружие. Началась новая глава его жизни — глава, написанная не чернилами на бумаге, а кровью на полях сражений.
Служить ему довелось артиллеристом. Для человека, привыкшего к тишине библиотеки, оглушительный грохот орудий должен был казаться чем-то невообразимым. Но Павлов быстро проявил себя как умелый и хладнокровный наводчик. Впрочем, даже его командиры не могли предположить, на что способен этот спокойный и рассудительный боец.
НАКАНУНЕ СХВАТКИ: ВЫСОТА 143,3
Июль 1943 года. После разгрома под Сталинградом немецкое командование отчаянно пыталось вернуть инициативу. Одним из ключевых направлений наступления стала Белоруссия, где каждая высота, каждый клочок земли превращался в арену ожесточенных боев.
Высота 143,3 возле деревни Дуброво. На карте — лишь маленькая точка с цифрами. На деле — стратегическая позиция, открывающая путь на важное направление. Кто владеет высотой, тот контролирует окрестности. Именно сюда была направлена батарея, в которой служил Николай Павлов.
Вечером перед боем артиллеристы готовили позиции. Копали окопы, маскировали орудия, подносили снаряды. Расчет, в котором служил Павлов, занял место на склоне высоты. Отсюда хорошо просматривалась местность впереди — открытое поле, за ним небольшой лесок, а дальше — позиции противника.
— Завтра будет жарко, — негромко заметил командир расчета, глядя на закатное небо, окрашенное в зловещий багровый цвет.
Николай молча кивнул, проверяя механизмы орудия. Руки его двигались уверенно и точно — как когда-то, когда он расставлял книги на полках по алфавиту. Война многое изменила, но не отняла у него эту внутреннюю собранность и методичность.
— Говорят, немцы стянули сюда танки, — продолжил командир. — Целый батальон.
— Значит, встретим, — просто ответил Павлов, заканчивая проверку.
Никто из них не знал, что на рассвете начнется один из самых невероятных артиллерийских поединков в истории войны, и что имя скромного библиотекаря из чувашского села навсегда войдет в историю.
ЖЕЛЕЗНЫЙ ШТОРМ: НАЧАЛО АТАКИ
Ранним утром 5 июля разведка доложила: противник готовит массированную танковую атаку. Командование принимает решение: во что бы то ни стало удержать высоту 143,3. Артиллеристам отдан приказ: стоять насмерть!
Ровно в 06:00 началась артподготовка противника. Земля содрогнулась от разрывов снарядов. Воздух наполнился свистом и грохотом. Казалось, сама преисподняя разверзлась на белорусской земле.
— К бою! — скомандовал командир расчета, и артиллеристы заняли свои места.
Николай Павлов прильнул к прицелу орудия. Сквозь оптику он видел, как на горизонте появились темные силуэты немецких танков. Сначала пять... десять... пятнадцать... Они шли строем, уверенно, словно на параде.
— Бронебойным заряжай! — отдал команду командир расчета.
— Есть бронебойным! — отозвался заряжающий, отправляя снаряд в казенник.
— По головному танку... Огонь!
Грянул выстрел. Орудие отпрыгнуло назад, поглощенное откатом. Через секунду головной немецкий танк вспыхнул, словно спичка.
— Есть попадание! — выкрикнул наблюдатель.
Но радость была недолгой. Немецкие танки не остановились. Напротив, они увеличили скорость, рассредоточились и открыли ответный огонь. Вокруг позиций советских артиллеристов начали рваться снаряды.
Первый расчет слева замолчал — прямое попадание уничтожило орудие и весь экипаж. Земля содрогалась от взрывов, воздух наполнился дымом и запахом горящего металла.
— Продолжать огонь! — кричал командир, перекрывая грохот боя.
И Павлов продолжал. Методично, спокойно, словно это была не смертельная схватка, а хорошо отработанное упражнение. Прицелиться — выстрел — попадание. Еще один танк загорелся. И еще один.
Справа закричали — еще одно орудие было подбито. Теперь во всей батарее оставалось только два действующих расчета — орудие Павлова и еще одно, в сотне метров левее.
А немецкие танки все шли и шли, словно железный поток, неумолимый и смертоносный.
СТАЛЬНАЯ БУРЯ: ОДИН ПРОТИВ АРМАДЫ
Прошел час боя. Николай Павлов уже уничтожил пять вражеских машин, но на смену им приходили новые. Теперь они шли не одни — следом двигалась пехота, сотни серо-зеленых фигур, перебегающих от укрытия к укрытию.
— Осколочным по пехоте! — скомандовал командир.
Орудие изрыгнуло новый снаряд. В рядах наступающей пехоты образовалась брешь, но остальные продолжали наступление.
Внезапно позицию накрыл мощный взрыв. Когда дым рассеялся, Павлов увидел, что командир расчета и двое заряжающих лежат неподвижно. Рядом стонал раненый наводчик.
— Николай... ты цел? — прохрипел он.
— Цел, — коротко ответил Павлов, быстро оценивая ситуацию.
Теперь он остался один у орудия. Остальные члены расчета были либо убиты, либо тяжело ранены. В сотне метров еще вело огонь второе орудие, но Павлов знал, что рассчитывать может только на себя.
Не раздумывая, он занял место у орудия. Теперь ему предстояло делать все самому — и командовать, и заряжать, и наводить, и стрелять.
— Держись, брат, — сказал он раненому товарищу. — Я их остановлю.
И, словно в подтверждение своих слов, выпустил снаряд, который точно поразил еще один танк.
Немцы, заметив, что на позиции остается все меньше действующих орудий, усилили натиск. Теперь они сосредоточили огонь по уцелевшим артиллеристам.
Взрыв, еще один. Последнее орудие батареи, кроме пушки Павлова, замолчало. Теперь он остался совершенно один против армады немецких танков и пехоты.
СТАЛЬНАЯ ВОЛЯ: КРОВЬ И ОГОНЬ
Время словно потеряло свой обычный ход. Для Николая Павлова существовали только его орудие, ящики со снарядами и вражеские танки, неумолимо приближающиеся к позиции.
Снаряд — заряжай. Прицел — огонь. Очередной танк вспыхивает яркой звездой.
Пот заливал глаза. Руки, привыкшие к легким книжным томам, ныли от тяжести снарядов. Но Павлов не позволял себе остановиться даже на секунду.
Седьмой танк... восьмой... девятый...
Внезапно неподалеку разорвался снаряд. Острая боль пронзила левое плечо. Павлов почувствовал, как горячая кровь потекла по руке, но лишь стиснул зубы и продолжил бой.
— Не пройдут, — шептал он, заряжая орудие здоровой рукой. — Не пройдут.
Немецкие танкисты, не понимая, как одинокое орудие продолжает уничтожать их технику, сосредоточили по позиции Павлова огонь сразу нескольких машин.
Взрыв рядом с орудием. Осколок впился в ногу. Новая волна боли накрыла артиллериста, но он лишь покачнулся и снова припал к прицелу.
Десятый танк... одиннадцатый... двенадцатый...
Кровь пропитала гимнастерку, сапог наполнился липкой влагой, но Павлов, казалось, не замечал ран. Все его существо было сосредоточено на единственной задаче — остановить врага.
Немецкие пехотинцы приближались. До позиции оставалось не больше трехсот метров. Павлов знал, что как только они подойдут ближе, он станет легкой мишенью для автоматчиков.
— Осколочным! — скомандовал он сам себе и выпустил снаряд по наступающей пехоте.
Взрыв разметал передовую группу немцев, заставив остальных залечь. Выигранные секунды позволили Павлову снова переключиться на танки.
Тринадцатый... четырнадцатый... пятнадцатый...
ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ: НА ГРАНИ ВОЗМОЖНОГО
К полудню позиция Павлова представляла собой кошмарное зрелище. Разбитое прямым попаданием соседнее орудие, тела погибших товарищей, воронки от снарядов, земля, пропитанная кровью. Но сдаваться было не в характере Николая.
Шестнадцатый танк... семнадцатый... восемнадцатый...
Немецкие танкисты не могли поверить, что одинокий русский артиллерист продолжает вести огонь. Они пытались обойти позицию, зайти с флангов, но Павлов словно предугадывал их манёвры.
Новый снаряд разорвался рядом с орудием. Осколки впились в грудь и лицо. Кровь заливала глаза, мешая видеть. Павлов на мгновение потерял сознание, но тут же пришел в себя. Превозмогая боль, он оторвал клочок подкладки от гимнастерки и наскоро перевязал голову, чтобы кровь не заливала глаза.
Девятнадцатый... двадцатый... двадцать первый...
Немецкие танкисты начали отступать. Они не могли понять, что происходит. Как один человек может уничтожить столько техники? Может быть, это ловушка? Может, русские намеренно создают иллюзию слабости, чтобы заманить их глубже в оборону?
Но Павлов не блефовал. Он действительно остался один у орудия, истекающий кровью, на грани человеческих возможностей, но не сломленный.
Двадцать второй... двадцать третий... двадцать четвертый...
Немецкая пехота полностью залегла. Теперь они держались на расстоянии, не решаясь атаковать позицию этого невероятного русского.
К исходу дня оставшиеся немецкие танки начали отходить. Они не могли преодолеть этот невидимый барьер, созданный волей одного человека.
Двадцать пятый... двадцать шестой... двадцать седьмой...
Когда последний вражеский танк загорелся и остановился посреди поля, наступила странная тишина. Павлов, привыкший к грохоту боя, не сразу понял, что произошло.
Они отступили. Враг не прошел.
ПОБЕДА ДУХА: ЦЕНА ПОДВИГА
Только теперь, когда адреналин боя начал отступать, Николай Павлов почувствовал всю силу боли от полученных ран. Он опустился на землю рядом с орудием, которое стало для него и щитом, и мечом в этой невероятной битве.
Вокруг догорали подбитые танки — двадцать семь стальных чудовищ, остановленных одним человеком. На поле боя лежали десятки тел немецких солдат, не сумевших преодолеть огненный барьер, созданный Павловым.
Он не знал, сколько времени провел так, полулежа у орудия, истекая кровью, балансируя на грани жизни и смерти. Очнулся он от того, что кто-то осторожно тряс его за плечо.
— Товарищ! Товарищ, ты живой?
Над ним склонился молодой красноармеец из прибывшего подкрепления. Павлов попытался что-то ответить, но голос не слушался. Тогда он просто кивнул.
— Врача! Срочно врача сюда! — закричал красноармеец. — Здесь живой!
Медики появились мгновенно. Они бережно положили Павлова на носилки, начали обрабатывать раны.
— Как... высота? — прохрипел Николай.
— Держим, товарищ. Благодаря вам держим, — ответил пожилой санитар. — Отдыхайте. Вы своё дело сделали.
Уже в госпитале Павлов узнал, что его подвиг не остался незамеченным. Весть о том, как один артиллерист остановил целую танковую атаку, распространилась по всему фронту.
29 марта 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Николаю Спиридоновичу Павлову было присвоено звание Героя Советского Союза. Высшая награда Родины нашла своего героя.
В истории нашей страны, в истории СССР, в истории великой борьбы против фашизма имя Николая Спиридоновича Павлова останется навсегда, как символ несгибаемой силы духа советского человека, готового на невероятные подвиги ради свободы своей Родины.
Каждый день мы трудимся над тем, чтобы сохранить память о героических поступках наших соотечественников и передать эти истории будущим поколениям. Нам нужна ваша поддержка! Пожертвуйте любую сумму, если есть такая возможность, а также если хотите поздравить наш женский коллектив с 8 марта.
Для пожертвований: 5536 9141 1458 9140 Константин Сергеевич Ш.«Т-Банк»
Или поддержите нас лайками, комментариями и репостами. Пусть наши герои живут в сердцах всех! Берегите себя! И будьте хдоровы!