3.33

Я не помню, как мне пришла в голову эта мысль, пришла, осмыслилась и закрепилась. Кажется, саму идею мне подал знакомый несколько лет назад, но села писать я уже во время чтения Леса. Мне показалось, что мое проживание реальной жизни на хуторе страшнее, забавнее и необычнее, чем самый фантастический рассказ из всех мною прочитанных.

3.33.

Накануне заехали археологи. И не только С., относящийся к моему копанию хоть и с ворчанием, но вполне терпимо. Кажется, они должны были исследовать участок под будущий газовод, но воспользовавшись постоем у меня, решили докопать могильник у большого камня. Там было пусто. Не помогло даже то, что местный тракторист растащил навал камней. Ничего… даже каменных отщепов или костей.

Вечером собрались в кафе пить, это было обычное дело после ужина. Чтобы хоть как-то поддержать компанию, вспомнила о своих предположениях по поводу кладбища с другой стороны хутора. В попытке поднять настроение повела в лес и ткнула пальцем в каменную гряду, тянувшуюся вдоль карьера. И хотя была уверена, что насыпь осталась от финских времен и была нужна, чтобы не сбегала скотина, бодро уверяла всю компанию, что кладбище здесь и никак иначе. Очень мне хотелось поднять настроение у приунывшей компании.

К этому времени сгустились сумерки, и я нестерпимо захотела спать. Еще раз пробормотав слова поддержки и успокоения, ретировалась к себе в коморку. Уже несколько месяцев я пила лекарство, назначенное психиатром, и вечером меня как будто выключали. Вот я бодра и весела, щелчок... и вот мгновенно засыпаю ровно до 6.00. Сон всегда был очень крепкий и без всяких видений.

В тот вечер казалось, что все шло, как обычно. Саша из командировки прислал смс с напоминанием о таблетке и пожеланием спокойной ночи. Прочитав, я провалилась в сон.

Проснулась я неожиданно в темноте и под красные вспышки. Телефон показывал 3.33. Нестерпимо громко гудел компьютер и ярко мигала красным, вставленная в него флешка. До этого момента я даже не знала, что она так умеет. За окном была кромешная тьма, неожиданная для июля, и красные вспышки резали глаза. Ужасно хотелось спать, и я догадалась выдернуть вилку компа из розетки, стало темно и тихо, а я опять провалилась в сон.

К тому времени, как встали археологи, я уже давно была на ногах. Вечер и ночь казались чем-то далеким и неважным, но позавтракав ребята отправились к каменной насыпи. Мне было неловко их отговаривать, хотя от вчерашнего оптимизма не осталось и следа, и действия казались пустой тратой времени и сил. И кажется, что так думали все, включая С. И все же шурфы были заложены и началась выборка грунта. Сначала был нарезан верхний дерн и отложен в сторону. Показалась земля, с вкраплениями нижнего слоя песка. Минут через 15 определилась первая яма, в ней стали снимать грунт с особой осторожностью. Еще минут через 10 показались очертания черепа. Я не верила своим глазам, и, кажется, остальные тоже. Яму расширили в приблизительные размеры скелета, и еще через полчаса мы могли видеть перед собой его целиком. Это был ребенок 6-8 лет.

К вечеру были заложены еще несколько шурфов, кости были во всех. Примерно определив плотность, эпицентр и границы кладбища, археологи свернули разведку и начали собираться. В этот вечер большая часть из них возвращалась в город. А я оставалась с пониманием того, что каждый мой шаг по участку – это шаг по костям.

Прошло уже 2 месяца. В полнолуние я просыпаюсь в 3.32. Понимаю, что меня ждут поговорить и надо только выйти из домика и пройти пару метров. Почему-то мне кажется, что сходка мертвецов на перекрестке. Но пока я так и не смогла сделать этот шаг и в 3.34 закрываю глаза в желании пережить и это полнолуние боле-менее спокойно. Что будет дальше, посмотрим…

P/S/ Официальный открытый лист на раскопки имела только одна девушка из команды археологов. Во все ночи, которые она прожила на хуторе, мои кошки приносили ей к кровати мертвых птиц. Никогда ни до, ни после ни с кем такого не происходило.