Лето в Псковской области пахло смолой и теплым ветром. Егор, угловатый подросток с вечно взъерошенными волосами, скучал на бабушкином подворье. Друзей здесь не было — только куры да кот Васька, спавший на крыльце. Но Егор не унывал: из коры он мастерил воинов с мечами из щепок, из речного камня — молчаливого великана Гошу, а из старого веника — пирата Бармалея, который вечно норовил «украсть» бабушкины пирожки.
В ту ночь он лежал на просевшей тахте во дворе, впитывая тишину. Звезды вспыхивали, будто серебряные гвозди, вбитые в бархат неба. Одна сорвалась, прочертив раскаленную нить. «Хочу тайного друга… Волшебного!» — шепнул Егор, не заметив, как луна затянулась ржавым маревом, словно глаз древнего бога прищурился над миром.
Сон пришел тревожный: дуб-исполин с корнями, похожими на скрюченные пальцы, и черная нора в его боку. Оттуда доносилось шуршание, будто кто-то перебирал кости…
Утром бабушка, помешивая варенье, буркнула: «Дуб? За речкой, у болотца. Говорят, там дух живет — то ли хранитель, то ли кикимора. Да брось, внучек, сказки это!» Но в ее глазах Егор поймал искорку тревоги.
Тропа к дубу вилась через осинник, где листья шептались, словно сплетники. Егор шагал, сжимая в кармане «оберег» — ржавый гвоздь, найденный у сарая. Дубина выросла перед ним внезапно: морщинистый ствол, как кожа колдуна, крона — шатер из тысячи зеленых ладоней. А та самая нора… Она дышала. Теплым, сладковатым воздухом, пахнущим гнилыми ягодами.
— Заходи, дружок, — проскрипел голос из темноты.
Сердце Егор колотилось, но ноги сами шагнули вперед. Внутри дуба оказалась пещера, стены которой пульсировали, словно жилы. На камне, обвитом корнями, сидел… он сам. Точнее, его двойник, только глаза были как лужицы нефти, а волосы — белыми, будто пеплом присыпаны.
— Я — твое желание, — ухмыльнулся двойник. — Друг, который всегда с тобой. Правда, есть нюанс: мне нужна твоя жизнь. Ну, или чья-то еще.
Егор отпрянул, но дверь в дуб захлопнулась. Васька, притаившийся за спиной мальчишки, зашипел.
— Кот? — двойник щелкнул языком. — Начнем с него?
Егор рванул к двери, но корни дуба ожили, сплетаясь в решетку. Двойник поднял руку — и стены пещеры поползли, как размокший пергамент, обнажая за собой иную реальность. Небо там было фиолетовым, луна висела низко, испещренная трещинами, а вместо деревьев торчали кривые шипы, обвитые колючей проволокой.
— Добро пожаловать в Лунные Сети, — прошипел двойник, растворяясь в тенях. — Здесь правлю я.
Васька выгнул спину и прыгнул на плечо Егору, когти впились в кожу, но боль отрезвила. «Надо думать», — стиснул зубы мальчик. Он вспомнил бабушкины слова: «Всякая нечисть боится своего отражения». Вытащив из кармана корявый кусок коры — «щит» для своего деревянного воина — он приставил его к светящемуся наросту на стене. Поверхность заблестела, как зеркало.
В отражении двойник был не человеком, а тенью с клыками и когтями, обвитой цепями из лунного света.
— Ты… не друг! — крикнул Егор. — Ты вор!
— Я — правда, — засмеялся дух, но голос дрогнул, когда Васька прыгнул на ближайшую цепь, перекусывая ее.
Егор побежал. Под ногами хлюпала черная жижа, в которой плавали искаженные лица — те, кто когда-то поверил лунному обману. Вдали маячил дуб, но здесь он был гигантским, а в его стволе пульсировала рана, как вход в сердце мира.
— Закрой портал! — пронеслось в голове. Чем?
В кармане жгло — ржавый гвоздь. Бабушка говорила: «Железо разрывает чары». Но как добраться до дуба?
Из сумрака вышли фигуры: деревянный воин с щепой-мечом, каменный Гоша и Бармалей с веником-саблей. Они ожили, став огромными, как кошмары детства.
— Защищай! — скомандовал Егор, и игрушки ринулись в бой, отвлекая тени, выползавшие из трещин.
У дуба Егор вонзил гвоздь в рану. Мир вздрогнул. Дух завизжал:
— Ты уничтожишь нас обоих!
— Лучше так, чем стать тобой! — Егор ударил камнем по шляпке гвоздя.
Портал схлопнулся, выбросив его на холодную землю у бабушкиного дома. Васька тыкался мокрым носом в щеку. Игрушки снова были кусками дерева и камня, но на щеке воина — трещина, как шрам.
Эпилог:
Луна светила обычным светом. Бабушка, накрывая ужин, вздохнула:
— Сонька, соседская девчонка, завтра в гости придет. Друзей искать не придется.
Егор кивнул, гладя Ваську. В кармане лежал гвоздь — теплый, будто живой. Он знал: граница между мирами тонка, но теперь у него есть и друг, и щит.
А глубоко в лесу старый дуб, покрытый мхом, тихо стонал на ветру, словно запечатанное сердце.