"Точка". (2014 г.) Часть 2. Николай проваливает встречу психологической группы студентов, доводит девушку до слез и пытается все исправить.
Знаю, что не хорошо так говорить, но они были ничтожны. Я очень не уважаю людей, которые при встрече прячут взгляд. Они либо что-то скрывают, либо стесняются. Первый случай подразумевает притворство с коварством, второй – банальную глупость. Я сам когда-то был стеснительным, но на определенном этапе жизни понял, что это попросту не нужно и сильно мешает жить. Вы спросите: «А как же утверждение про скромность, украшающую человека?» По-своему, пускай и не богатому опыту, скажу, что так говорят только наглецы, которые хотят быть единоличниками.
Короче, обстановка мне не понравилась сразу. Не то, что не понравилась – меня от неё тошнило. Именно тошнило. Физически. Несмотря на прекрасный уютный интерьер и кучу позитивных деталей, в зале была атмосфера, как в палате смертельно больных. Даже Маргарита Федоровна, всегда весёлая и счастливая, хоть и улыбалась, но глазами выказывала обреченность. Дурацкая работа «подростковый психолог». Не представляю, из какого сплава у неё должны быть нервы, если она пьет кофе из маленькой чашечки вместо водки «с горла». Пусть это не моя ноша, но не помочь ей было бы просто не по-человечески.
– Итак, дорогие мои, – начала Маргарита Федоровна, прикрывая жалюзи и создавая тем самым немного интимную обстановку. – Сегодня у нас необычный гость. Николай. Давайте его поприветствуем!
Я привстал и учтиво раскланялся всем резидентам клуба. Ответом мне послужили еле слышные «привет», по очереди раздававшиеся со всех сторон. Маргарита Федоровна продолжала:
– Николай только что приехал из путешествия. Он был в…
– Сссаках, – довольно перебил я.
По аудитории пробежался робкий смешок.
– Да, верно. Это там грязи лечебные, да? Вот именно поэтому Коля выглядит немного помято. Простим ему это?
– Простим, – вяло ответила аудитория.
– Вот и прекрасно. Николай будет участвовать в нашей дискуссии и высказывать своё мнение. Также у нас ещё один гость – Дарья. Поприветствуем Дарью?
Обреченное «привет» ещё раз покатилось по комнате.
Привстала Дарья.
При росте в сто шестьдесят сантиметров, Дарья вселила килограмм девяносто – девяносто пять. Но выглядела очень пристойно: красивые распущенные светло-русые волосы, спускающиеся почти до пояса, приятная ухоженная кожа, румянец на щеках, красивый костюм и вызывающие, я бы даже сказал, немного пошлые чёрные сапоги на высокой шпильке. Глаза у Дарьи были большие, может даже немного навыкате. Бледно-голубого цвета. Выглядела она немного смущенно, постоянно искала что-то глазами на полу и теребила край свободной кофточки.
– Здравствуйте, – чуть слышно сказала Даша.
Мне стало понятно, почему она сюда попала. При произношении Дарья очень сильно растопыривала пухлые губы, создавая впечатление агрессивного оскала. Ну, и выглядело это не очень эстетично.
После просьбы доктора Дарья нехотя поведала о своей проблеме. Как и предполагалось, у девочки были проблемы в общении. И решала она их самым простым способом – нет общения, нет проблем. Родителям было плевать на проблемы дочери, и они нормально относились к тому, что ребенок не выходит гулять и постоянно зависает в интернете, стараясь избежать всего, что только можно, и ведет крайне оседлый образ жизни. Но на определенном этапе жизни избежать живого общения становится невозможно. Несмотря на отменную память и доскональное знание материала, Даша не смогла нормально отвечать на вопросы преподавателей и завалила половину экзаменов на зимней сессии в юридической академии (весьма престижное заведение, между прочим). Ну, а что было дальше, думаю, понятно: «Я неудачница! Я ничтожество! Я (миллион прочей унылости)».
На консультацию к психологу её заставил записаться заботливый зав. кафедрой, видимо, единственный человек, отнесшийся с понимаем к несчастной девочке, которая все контрольные сдавала на «отлично», а на устных экзаменах схлопотала кучу двоек.
Говорила Даша очень хорошо. Несмотря на сбивчивость и легкую стеснительность монолога, речь была очень внятной, последовательной, без «эээ» и других паразитов. Звучали умные слова, типа «парадигма», «эпистолярная», при сравнении себя с бегемотом даже прозвучала «антропоморфность». И это на первом курсе? Через десять минут я совершенно не обращал внимания на слегка неадекватное выражение лица, и был полностью поглощен речью. Ее писклявый, но все же приятный, голос погрузил меня в фантазию, заставляя забыть о зрительном восприятии.
Рассказ был закончен, и Маргарита Федоровна предложила высказать свои впечатления группе. Чисто ради интереса, я посмотрел на отсутствующую реакцию публики и начал, встав со стула:
– Даш, ты меня, конечно, извини. Я знаю, что мы с тобой не знакомы, и при первой встрече таких вещей не говорят, и поэтому сразу прошу прощения. Но ты дура. Да-да, именно так! – Маргарита Федоровна посмотрела на меня с ужасом и взглядом приказала заткнуться. Но я должен был закончить свой комплимент:
– Ты так рассказываешь… У тебя такой голос… Ну и что, что при этом у тебя немного странное выражение лица? Поначалу, конечно, слегка неприятно, но…
Не дослушав, Даша, прикрывая рукой лицо, пулей выбежала из кабинета. Я почувствовал, как меня сверлят девять тяжеленных взглядов. Былая уверенность моментально улетучилась, забрав с собой возможность стоять ровно, не подкашивая колени и смотреть куда-то кроме ковра, лежащего на полу. Кстати, крутой ковер! Люблю такие.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Маргарита Федоровна вышла за дверь, очевидно пытаясь нагнать сбежавшую. По идее, немного, но я насчитал минут десять, отталкиваясь от того, что, в среднем, мое сердце бьется 70 раз в минуту. Ещё через пару (моих) минут я понял, что находиться здесь невыносимо и не имеет смысла. Поэтому, бросив: «Всего наилучшего», так и не встретившись ни с кем взглядом, я немедленно удалился. Закрывая дверь с другой стороны, я все-таки посмотрел вверх и увидел идущую навстречу Маргариту Федоровну. Смотрела она на меня с отвращением и страхом.
– Маргарита Федоровна, почему она так отреагировала? Я же…
– Николай! – доктор оттащила меня подальше от двери и начала «пилить». – Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Она только к нам пришла! Ей тут помочь должны! – срываясь на крик, она сильно покраснела и начала махать руками. – А ты её дурой называешь! Думаешь, она не понимает, что она дура? Думаешь, ты слишком умный, да?
Я прищурился и неслышно проговорил губами слово «бл#дь».
– Я хотел сюда приходить? Мне нужно было моё мировоззрение? Мне нужна была помощь в работе с «такими» детьми?
Злобно смотря на Маргариту Федоровну, я ощутил приступ гнева. К себе. Захотелось самому себе врезать под дых, чтобы не было так обидно. Ну, разве пожилому человеку, женщине, в конце концов, другу можно говорить такие вещи? Хоть я и считал, что поступил правильно, нужно было прогибаться. Хотя бы из уважения к доктору. Иначе получиться конфликт на пустом месте, который по большому счету никому не нужен.
Доктор находилась «на грани», поэтому быстро поддалась и уселась на мягкий коридорный стул.
– Маргарита Федоровна, – я отвел глаза. – Я не знаю, что со мной случилось. Бывает такое, что башню сносит и… в общем я не хотел никого обидеть и хочу сказать, что был не прав. Особенно, когда говорил Вам нехорошие вещи. Вы же понимаете, что я молодой, дурной, импульсивный, самоуверенный…
Не дав мне договорить, Маргарита Федоровна вдруг сняла маску растерянности и стала очень серьёзной.
– Я рада, что ты это признал. А теперь бегом на этаж ниже. У нас лифты не работают, думаю, Дарья ниже не спускалась, чтобы разреветься.
Я смотрел на доктора с невероятно идиотским лицом, натужно размышляя, злиться мне или смеяться.
– Ну, что ты стоишь??? Вперёд!
Ноги сами развернулись и пошли к выходу, а мысли переключились на тему «что сказать этой, чтоб её, Даше?». Конечно, я мог просто свалить, и меня бы совершенно не мучила совесть. Не потому, что я бессовестный, а потому что считаю, что ничего обидного и тем более нового не сказал. И вообще ничего плохого не хотел. А то, что у этой девочки такая реакция на критику… даже не на критику, просто на обыденные слова – кто ж знал? В конце концов, у меня язык не отсохнет сказать пару приятных вещей, чтобы потом в газетах не писали «в студенческой поликлинике №20 из-за психического срыва из окна пятого этажа выбросилась…»
Заглянув за угол, я увидел стоящую спиной ко мне, громко хлюпающую Дашу. На этом же этаже находилось гинекологическое отделение, так что на девичьи слезы особого внимания никто не обращал. Порывшись в урне, стоящей возле лестницы и вытащив пару небольших одноразовых стаканчиков, выдаваемых кофейным автоматом, я робко проник в поле зрения плакальщицы.
– Даш, ты что будешь? Чай или кофе? – заботливо спросил я, держа стаканчики перед собой так, чтобы не было видно их содержимого.
– Ничего не буду, – скалясь (я все-таки списал оскал на патологию мимических мышц), Дарья отвернулась к окну.
Тихо сказав: «Блин! Так и знал!», – я подошел к урне, также находящейся в поле зрения Даши, и аккуратно положил туда стаканчики. Плакальщица отреагировала сдавленным «ой» и удивленно начала смотреть на меня, периодически шмыгая носом, и глотая слёзы. Я замер. Не успевшее подняться солнце красиво играло на светлых, немного растрепанных, волосах и отражалось в больших заплаканных глазах. Левая рука неуверенно держится за подоконник, а правая пытается поправить прическу и параллельно вытирает слёзы со щеки. И выражение лица такое жалобное-жалобное! Жалко, что нет с собой фотоаппарата. Такие кадры упускать нельзя…
Пока удивление не сошло на «нет» я принялся за извинения.
– Даш, я хотел извиниться. Только сначала скажи, куда мне себя ударить, чтобы мы на равных разговаривали? В челюсть или в солнечное сплетение? – Даша хотела что-то сказать, но я её перебил:
– Если не скажешь ничего, буду бить в сплетение. Там больнее.
Подумав мгновение, Даша сказала: «Отстань», – и отвернулась, продолжив свою слезливую деятельность.
Бил я себя сильно. Не могу сказать, что было больно, так как себя больно ударить очень сложно, но хлопок был громким, и Даша тут же испуганно посмотрела на согнувшегося меня.
– С-с-с-с-с, аа-а-а-а, – начал я изображать страдания. – С-с-с-с-с, а-а-а-а. Кхм, кхм. С-с-с-ссс, а-а-а-а.
Чем больше я вживался в роль, неумело изображая гримасу адских мучений, тем больше Даша улыбалась. Когда же я заметил, что меня тоже заметили и пялятся пациенты гинекологии, выровнялся, поправил отсутствующий галстук и, подойдя к окну, у которого стояла плакальщица, начал рассматривать стену здания, стоящего напротив.
– Красивый пейзаж.
Деловито я повернулся к Дарье и потребовал взглядом согласия. Слегка непонимающее согласие последовало моментально. В стене напротив красивым можно было назвать только слово «ЙУХ» задом наперед, поэтому я сделал вывод, что Даша растерялась.
С большим трудом поборов желание побыть «владельцем положения», сделав лицо попроще, я начал:
– Даш, ты меня прости, я был неправ. Просто захотелось порисоваться перед всеми… я, вообще-то, хотел комплементов наговорить, но не успел. Ты очень красиво говорила. Я к этому очень серьёзно отношусь.
– Правда??? – Даша от удивления приоткрыла маленький аккуратный ротик.
– Конечно! – оживился я. – Ты очень клёво рассказываешь! У тебя прекрасно поставлена речь, голос классный и… – я старался придумывать комплимент так, чтобы лишний раз не напоминать про дефект мимики. – И вообще ты очень хороший оратор! Правда… (Даша прищурилась) иногда у тебя проскакивают словечки типа «антропоморфность», которые не совсем понятны э… несведущим людям.
– Это отождествление животных с людьми. Наделение их человеческими качествами.
Поверив в мою глупость, Даша стала увереннее.
Хотелось что-то сказать. Что-то приятное и успокаивающее, но я решил побыть слабым. Когда человек чувствует, что перед ним кто-то слабый, то он автоматически становиться сильным.
– Знаешь, Даш, я даже не знаю, что сказать. Обычно всегда нахожу что-то, а сейчас вот никак.
– Не волнуйся, не нужно, – Дарья, наконец, посмотрела на меня свысока. – Давай лучше вернемся в группу?
Остаток часа мы провели в зале, выслушивая о достижениях остальных. Кто-то целую неделю не ревел, кто-то завел себе друга по переписке, кто-то избавился от всех друзей по переписке и начал поиски живых, материальных. Если к Даше я испытывал уважение, то к остальным из позитивных чувств было только неискреннее сочувствие. Неужели я сам когда-то был таким? Ужас! Стыдно за себя.
После мероприятия, я хотел побеседовать с Маргаритой Федоровной, высказать ей «пару ласковых», но она, очевидно догадавшись, сначала закрылась в своем кабинете, а потом, выйдя с кипой бумаг в руках, пожаловалась на то, как ей надоели всякого рода совещания. И спешно удалилась. Признаков вранья я не заметил, но всё равно не поверил. Ну и ладно. Будет лишний повод подкрепиться позже. Хотя, как сказала одна читательница: «Тебя проще убить, нежели прокормить». Наверное, стоит задуматься, пока хитрая судьба не закончила процесс саморегуляции.
На третьем этаже меня ждала Даша. Заметил я её не сразу, так как был полностью поглощен виртуальной игрой на гитаре. А когда заметил, Даша почему-то засмущалась.
Сожалея о том, что поколбаситься не удастся, я освободил уши и подошел поближе.
– Коль, – начала Даша, – я хочу тебя поблагодарить. Ну, за то, что ты…– видимо она очень волновалась, так как на лице её возникла гримаса, обозначающая у нормальных людей отвращение, – за то, что поддержал. Для меня очень важно и дорого именно твоё мнение.
– ???
– Я читала все твои рассказы и…
Продолжения я не понял, потому что меня захлестнула эйфорическая волна. Сбылась мечта идиота! Первый раз мне незнакомый человек говорит такую вещь лично!
Мне потребовалось секунд десять, прежде чем я понял, что Дарья закончила. Стало понятно, что я должен сказать что-то умное. Но все умные мысли вдруг куда-то убежали. Очередной приступ идиотизма.
– Ну… – взглядом я начал обшаривать стены в поисках чего-то, что могло бы помочь продолжить диалог. – Я… я… э… – я по-идиотски улыбнулся. – Я даже не знаю, что сказать. Спасибо!
Даша улыбнулась. Естественно. Улыбка у неё была очень милой. Я ответил тем же.
– Тебе спасибо! Твои слова вселили в меня уверенность! Я сюда вообще не хотела идти, но теперь понимаю, что сегодня один из лучших моих дней за последнее время.
Подумав, что у меня все, наоборот, я иронично улыбнулся и понял, что совсем растерялся. Хотя сегодня я получил важный опыт: хочешь сбить человека с толку – наговори ему комплиментов спонтанно.
Одно из самых плохих чувств – это когда ты понимаешь, что тупишь и тормозишь, но ничего поделать с этим не можешь. Потом, через десять минут или через час ты найдешь десять тысяч верных вариантов и будешь злиться на себя ещё больше и заречешься, что никогда так больше не будет. А пока ты просто стоишь и злишься на себя.
– Может, в буфет зайдем? Выпьем по кофе? – наконец предложила Даша.
– Э… У меня денег нет совсем. Я соседу отдал всё.
Даша не совсем поняла, что это за сосед и зачем я отдал ему все деньги, но предложила угоститься. Впервые у меня есть возможность проявить все симптомы звездной болезни, а я веду себя как полный кретин! Бегаю глазом, говорю глупости, заикаюсь, без денег. «Звезда».
Однако, Дашу ничуть не смущал мой идиотизм. Наоборот, она даже как-то расслабилась, повеселела, перестала скалиться… Перестала скалиться!? Я как-то сразу и не обратил внимания на это!
– Да ладно, ничего. Ты же мне кофе купил? А я не люблю в должниках ходить.