"Точка". (2014 г.) Часть 1. Николай сопровождает раненого друга в студенческую поликлинику и попадает к психологу, который делает ему неприятное предложение
Мне кажется, гугл работает неправильно. Если в поиске картинок вбить «дебил», то на первой странице появляются две совы, какой-то несчастный парень без зубов и Билл Гейтс. Но на первом месте должен быть мой сосед Андрюха! Почему? А вот, почему: заселение его ознаменовалось катастрофическим заливанием дешевой водкой и выпадением с третьего этажа с последующим переломом ноги в двух местах. На что Андрюха отреагировал, цитирую: «Гы гы! В универ можно не ходить! Ы-ы-ы!!!».
Гипс сняли в ноябре. До Нового Года серьёзных поводов напиться не было, поэтому до сессии Андрюха дожил без… просто дожил. На Новый Год он, находясь в пьяном коматозе и гордом одиночестве, начал приставать к толпе иностранцев (кажется, армян) с требованием объяснить что-то очень риторическое. Хорошо, что мы как раз возвращались с проходившего на центральной площади утренника, и сумели отмазать этого придурка. Сдав сессию на две недели позже, чем все нормальные двоечники, Андрюха укатил домой и дал нам спокойно пожить целый месяц.
23 февраля. Уже неделя, как мы живем полным комплектом в нашей тесной, но невероятно уютной комнате. Андрюха, видимо понимая, что совсем скоро станет защитником отечества, решил праздновать досрочно и закатил знатную пирушку, приобретя свою любимую водку за двадцать гривен (2.2$), банку сардин и ящик почти просроченного пива, которое продавалось по акционной цене. Он созвал своих пацанов и начал пить.
Мне, как человеку умеющему играть на гитаре «ХИРЭШНУЮ» – песню про наркомана, которую почему-то все студенты ХИРЭ считают своим гимном, была презентована полторалитровая пачка томатного сока, которую я честно отрабатывал, заливая любимые композиции благодарной публике. Вроде всё тихо и мирно, но почему-то нет моего любимого соседа. Ну, нет и нет. Наверное, пошел «цеплять девок».
Из сна меня вытащил громкий наглый стук в дверь. Каждый раз я из-за этого сильно переживаю, так как, пару раз были инциденты с последующими разборками и избиваниями моей морды просто так. Немного успокоив колотившееся сердце, я прислушался:
– Пацаны, откройте. Это я. Я ключ потерял. Опять, – послышался знакомый голос.
Вылезать из теплой кровати не хотелось, но выслушивать стоны не хотелось ещё больше.
Чувствуя легкий озноб, спотыкаясь через лежащие на полу сетевые провода, я открыл дверь и, не выслушивая благодарностей, завалился спать дальше. Но спать мне не давали:
1.Глухие удары неизвестного происхождения.
2. Стоны.
3. Звуки падающей посуды.
4. Робкие маты.
5. Звуки складываемой на место, и опять падающей посуды.
6. Обыкновенные маты.
7. Попытка залезть на второй ярус кровати.
8. Стоны.
– Ну, что ты за человек такой??? – невнятно и обиженно протянул я, не открывая глаз. – Дай поспать!
– Я… У меня… С-с-с-с, ай! У меня… Ножка болит.
Андрюха говорил очень жалобно, и глотая окончания слов. Как будто его тошнит. Я занервничал, выругался про себя, но все же встал. Сперва, принес из туалета большую миску с водой, чтобы не загадить ковер, потом сходил на балкон и набрал в полотенце снега.
Прикладывая компресс к горячей лодыжке, я обреченно спросил:
– Опять за водкой ходил?
– Не-е-е! Я одному козлу навалял по мордАм!
– Не ори! Малой спит! – закряхтел я. – Да… Заметно. Всё. Спи!
– Дай мне наушники и ноутбук.
– СПИ! – не выдерживая, рявкнул я.
– Но у меня ножка болит, – жалобно повторил Андрюха, срываясь на плач.
– Всё-всё, спи. Постарайся заснуть. Завтра дам тебе и наушники, и ноутбук. Хорошо?
– Хорошо, – почему-то согласился Андрюха и, отвернувшись, засопел.
Утром мне была поведана история об исторической битве, где били, не жалея рук и ног. Особенно ног, ага. Предложение поехать в больницу было отвергнуто, ибо перегар. А завтра можно свеженьким съездить, все в нужном свете обставить, получить освобождение на сколько нужно, ещё и по страховке отхватить пару сотен денег. Поэтому сразу перенесемся в завтра.
Студенческая больница, находящаяся возле ст. м. Бекетова, была переполнена чихающими сонными студентами. Активировав артефакт «наглая морда», повысив тем самым свой навык «наглость» сразу на несколько пунктов, я растолкал позаимствованным у Андрюхи костылем толпу кашляющих мальчиков и девочек и взял талончик к травматологу. Отправив его высиживать очередь, я решил зайти к своему окулисту. Появиться там я должен был ещё в сентябре, но как-то всё откладывал, откладывал… И сегодня отложу, хрен с ним. Тем более карточка дома осталась. А вот к психологу сходить можно! Я сразу подружился с этой милой женщиной, проходя курс реабилитации после потери глаза. По делу она мне ничего путного не рассказала (скорее наоборот), а вот просто поболтать с ней я любил. Как и она со мной. К тому же, у неё можно было на халяву попить чайка с печеньем. А халявному печенью я горазд, как никто другой! У них там какой-то центр помощи пострадавшим и просто ущербным студентам, так что, этого добра у них всегда навалом.
– Здравствуйте! – Маргарита Федоровна испуганно оторвалась от записей в журнале и удивленно уставилась на меня. Ей потребовалось секунд десять, чтобы вспомнить, где она видела этот широкий нос и слегка дикий взгляд. Я был уверен, что имени моего она не помнит, поэтому добавил. – Я Николай Хлевицкий! Помните такого?
– Николай! – доктор слегка привстала. – Давно ты к нам не заглядывал! Как дела?
Маргарита Фёдоровна всегда была рада меня видеть, так как остальные её пациенты были невероятно угрюмыми печальными нытиками. Зная ответ на привычный вопрос, она, не спрашивая, поставила чайник.
– Да вот, соседа сопровождал. У него травма.
– Душевная? – задорно спросила доктор.
– Душевная травма у него никогда не излечится. И поэтому…
– Множественные ушибы, синяки и ссадины?
– Ага! – рассмеялся я. – И переломы, судя по всему.
– Эх… – Маргарита Федоровна вздохнула, – жаль, что это неизлечимо. Мне таких как раз не хватает. У меня одни зануды, ты же знаешь.
Я ей искренне сочувствовал, и не знал, что сказать в поддержку. На несколько секунд повисло неудобное молчание, которое доктор, сразу же прогнала, задавая вопрос, который меня очень удивил:
– А ты, говорят, писать стал?
– Кто говорит?
– Пациенты.
Вот она популярность – когда твоим знакомым информацию о тебе сообщают люди, о существовании которых ты не догадываешься.
– А поконкретнее? – меня распирало любопытство.
Клацнул чайник и Маргарита Федоровна, выдерживая подлую молчаливую паузу, сделала себе кофе, а мне чай с сахаром (надо же, помнит!) и поставила на рабочий стол корзинку ништяков, от вида которых по всему телу прокатилась волна успокаивающего тепла и душевно покоя.
Усевшись напротив, доктор мило улыбнулась и начала:
– Ты знаешь, что я восхищаюсь твоим мировоззрением, Николай, так?
– Ну, допустим.
Доктор частенько агитировала меня приходить в «группы» на тренинги, чтобы ставить в пример своим пациентам. Я, будучи падким на бесплатную еду, раз согласился и сразу же пожалел. Два часа… нет, вот так: ДВА ЧАСА НЫТЬЯ! Не стоят они того совсем! Я никак не мог понять таких людей. Ну, писаешься ты, например. Ну, неприятно. Но что уж тут поделаешь – бывает. Купи себе подгузники, пей поменьше и будет всё нормально. Нет, нужно постоянно устраивать родителям сцены, с запиранием в своей комнате, рыдать и в школу (универ) не ходить. И таких человек десять. И это только одна группа. Чтобы не показаться невежливым, я подарил психологическому отделению фотку рассвета над морем (одна из самых красивых, мною сделанных) и больше там не появлялся.
– Я тебя в пример ставила, немного, конечно, приукрашая, но всё же. Фотографию твою показывала, рассказывала, как ты нам тут играл на гитаре…
– Когда???
– А разве не играл? – удивилась Маргарита Федоровна.
– Нет.
– Ну, я уже пожилая, не помню. Но это и не важно. Главное, чтобы верили. Так вот, – доктор начала дуть на свой кофе, заставляя меня нервничать. – Я им всем говорила, что у тебя свой сайт в интернете, где ты снимки хранишь. Он же ещё работает?
Не знаю, зачем я тогда про сайт наврал. Просто захотелось порисоваться.
– Ну, кое-какие проблемы сейчас, – зачем-то я начал щипать себя за щеку. – Прокси сервер не работает с доменом через FTP…
– Ну да ладно. Один парень говорил, что таки нашел твой сайт, читал твои рассказы, хвалил.
– А вы не читали?
– Да какой читать? Мне бы свое перечитать. Но я обязательно почитаю! Обязательно почитаю на досуге! – Маргарита Федоровна отвела глаза. – Но я о чем. Не мог бы ты…
– Не-не-не! – сразу попятился я. – Я ж вам говорил, что терпеть не могу эти ваши тренинги.
– Ты даже не дослушал. Можно мне закончить? – я стыдливо кивнул. – Не мог бы ты к нам пару раз прийти в группу?
Заскрипел мозг. Ещё раз прокрутив последние фразы, я немного смутился, подозрительно глядя в хитрые глаза напротив. Потом догадался.
– Это трюк такой что ли?
– Можно и так сказать.
– Не работает ваш трюк.
Чай немного остыл, и теперь можно было нормально поесть. За сегодня я съел только чай и последний зачерствевший пряник. Печенье оказалось невероятно вкусным. С шоколадной прослойкой и карамелью. Ещё и изюм! Мммм… Хотелось съесть всё и сразу! Но эта ваша вежливость, черт её подери!
– Николай, я не буду от тебя ничего требовать или просить. Просто надеюсь на твою сознательность. Подумай над предложением, разве ты что-то теряешь?
Это было немного низко. Предыдущую фразу можно перевести на нормальный язык так: «у тебя есть выбор. Либо поступить так, как от тебя хотят, либо прослыть неблагодарным негодяем».
– Если ты откажешься, – продолжила Маргарита Федоровна. – Я не стану осуждать твой поступок. Я верю, что у тебя есть веские на то причины и уважаю личную свободу. Просто твоё присутствие мне очень поможет.
Ну вот. Ещё лучше.
– Нет. – с холодной улыбкой сообщил я.
– Ну что ж, – Маргарита Федоровна вздохнула, но тут же подобрела. – Тогда давай сменим тему. Как дела в университете?
На душе стало очень мерзко. В таких случаях я всегда ломаюсь, набивая цену, но всё же соглашаюсь. А сейчас события развернулись очень непривычно, выставляя меня в «тёмном» свете.
– Блин. Маргарита Федоровна. Вы молодец, – доктор сделала удивленное лицо. – Когда у вас группа следующая?
Робко прикрывая улыбку рукой, доктор неслышно рассмеялась.
– Ты чай пей. А то остынет. А группа у меня сего-о-дня-я-я, – она открыла журнал. – Вот прямо сейчас. Через десять минут. Ты никуда не спешишь?
Не отвечая, я набрал Андрюху. Он разрушил мои надежды на спасение, сообщив, что за прошедшие десять минут вышел только один человек, а перед ним шесть травмированных. Блин! Только восемь утра! Ещё солнце не полностью встало, а они уже тут!
– Маргарита Федоровна, у меня щетина, несвежая рубашка. Может…
– А давай скажем, что ты только из путешествия вернулся?
– Дык у меня фотоаппарата с собой нет.
– Скажешь, что разрядился.
– А если попросят показать?
– Николаш… – доктор прищурилась. – Ну, давай, не будем? Ты печенье кушай! А то вон какой худой!
Тоже мне, альтруистка.
Меня оставили наедине с ништяками (которых уже совсем не хотелось), а через десять минут пригласили в зал, где заседали униженные с оскорблёнными. Зал представлял собой большую комнату, выкрашенную в нежно-голубой цвет и увешанную картинами с изображениями котят и цветочков. В одном углу был стеллаж, заваленный мягкими слониками, мишками и огромным (ну, метров пять точно) удавом. Другой угол занимал сервант с обилием кружек, на которых были изображены… впрочем, попробуйте догадаться сами.
По периметру располагались роскошные разноцветные кресла с высоченными спинками, широкими подлокотниками и специальными штучками, которые можно выдвигать и класть сверху ноги. Посредине был низкий овальный столик, заваленный свежими глянцевыми журналами, чистыми тетрадками и разноцветными карандашами. На креслах сидели парни и девушки студенческого возраста с крайне унылым видом. Неспешно я прошелся взглядом по лицу каждого, и каждый стыдливо отвел глаза.