В мире магии, где горные вершины хранят древние тайны, а академия Шармбатон возвышается над заснеженными пиками, разворачивается история о выборе, страхе и силе, способной изменить судьбу.
Луи Делакруа , скромный ученик с редким даром управления льдом, становится невольным участником векового пророчества. Когда в стенах академии начинают происходить странные события — иней на зеркалах, мистические сны и исчезновение талантливых студентов, — Луи вместе с друзьями Амели и Гастоном пытается раскрыть правду о Ледяной Ведьме , чья легенда преследует Шармбатон столетиями.
Глава 1: Шёпот в горах
Ветер, пропитанный ароматом сосен и древних тайн, нёсся сквозь горные ущелья, окружавшие академию Шармбатон. Здесь, среди заснеженных пиков и ледяных озёр, ученики учились тайнам магии, но сегодня их мысли занимала не учеба. Воздух в обеденном зале, украшенном гобеленами с изображением фениксов, дрожал от шёпота. Слово «ведьма» повторялось в каждом углу, как заклинание, которое никто не решался произнести вслух.
Луи Делакруа, пятнадцатилетний юноша с волосами цвета воронова крыла и глазами, напоминавшими озёра в горах, сидел за столом младших учеников. Его пальцы нервно перебирали страницы старого учебника по трансфигурации. Луи всегда отличался скромностью, но его талант в магии воды и льда привлекал внимание даже профессоров. Однако сегодня его волновало не это. Вчера ночью, возвращаясь из библиотеки, он услышал голос, эхом отдававшийся в коридорах. Голос, который пел о вечном холоде и власти, способной заморозить само время.
— Ты слышал? — прошептала его соседка по комнате, Амели, девушка с каштановыми кудрями и веснушками, напоминавшими рассыпанные звёзды. — Говорят, это она. Ледяная Ведьма.
Луи кивнул, но промолчал. Профессоры отмахивались от слухов, называя их «детскими сказками», но в их глазах читалась тревога. Особенно у мадам Валуа, преподавателя древних ритуалов, чьи пальцы нервно сжимали медальон в форме снежинки, когда она проходила мимо окон, заиндевевших вопреки тёплой погоде.
— Она возвращается каждые сто лет, — продолжала Амели, наклоняясь ближе. — Чтобы забрать того, кто сможет унаследовать её силу. А что, если это будешь ты? Ты же лучший в управлении холодом!
Луи хотел возразить, но в этот момент зеркало на стене, обычно отражающее безмятежные пейзажи Прованса, внезапно покрылось трещинами, словно его коснулась ледяная рука. В столовой повисла тишина, нарушаемая лишь звоном льдинок, падающих на мраморный пол.
Глава 2: Первые знаки
На следующее утро иней украсил не только зеркала, но и каждое окно академии. Узоры, напоминавшие письмена на забытом языке, проступали на стёклах, а воздух оставался холодным, даже когда солнце поднималось над горами. Ученики ходили в плащах, а профессора бормотали заклинания, пытаясь согреть аудитории. Но хуже всего были сны.
Луи видел её каждую ночь: высокую фигуру в развевающемся белом плаще, лицо скрыто за вуалью из снега, руки, сияющие как лёд. Она стояла на вершине горы, протягивая к нему руку, и шептала: «Ты слышишь меня, Луи. Ты всегда слышал» . Просыпаясь, он находил на подушке кристаллы льда, которые таяли, не оставляя следов.
— Это не просто легенда, — заявил Гастон, друг Луи, сын винодела из Бордо, чья громкая манера говорить компенсировалась редкой наблюдательностью. — Вчера ночью я застал мадам Валуа в западной башне. Она читала какое-то заклинание над картой гор. И... она плакала.
— Нам нужно узнать правду, — сказала Амели, раскладывая на столе старые свитки, найденные в заброшенном крыле библиотеки. — Здесь упоминается ритуал «Сердце Зимы». Говорят, он связан с выбором ведьмы.
Луи, однако, молчал. Его беспокоило не столько исчезновение учеников (а слухи уже ходили — трое пропали за месяц), сколько ощущение, что лёд внутри него, который он всегда контролировал, начинает расти. Иногда, когда он творил магию, снег падал с потолка, а его дыхание превращалось в морозный пар.
Глава 3: Исчезновение ученицы
Изабелла Дюран, первая ученица академии за последние полвека, исчезла в ночь полнолуния. Её комнату нашли покрытой льдом, словно её стены превратились в гигантскую сосульку. На полу, среди осколков зеркала, лежала записка с символом — круг, перечёркнутый тремя линиями, знаком древнего магического дома, о котором Луи читал лишь в запрещённых книгах.
— Это символ семьи Ветра, — прошептала Амели, её голос дрожал. — Говорят, они служили Ледяной Ведьме.
Вечером того же дня мадам Валуа собрала старших учеников в Большом зале. Её обычно безупречная причёска растрепалась, а на лице застыла маска отчаяния.
— Изабелла... покинула нас по своей воле, — сказала она, но её слова звучали как вопрос. — Никто не должен покидать территорию академии до выяснения обстоятельств.
Луи заметил, как профессор бросила взгляд на портрет основательницы Шармбатона, мадам Максим, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением в зале. Когда он позже спросил библиотекаря о символе на записке, тот побледнел и посоветовал забыть о нём.
Но Луи не мог. В ту ночь он прокрался в запретный архив, где среди пыльных фолиантов нашёл дневник ученика 1812 года. На жёлтых страницах было написано: «Она выбирает тех, чья магия чиста, как снег, и холодна, как вечная мерзлота. Им суждено стать её глазами и руками... или её жертвами».
Глава 4: Тайное пророчество
Свеча в руке Луи трепетала, отбрасывая тени на стены запретного архива. Запах старой кожи и пыли щекотал ноздри, а скрип половиц под ногами напоминал о том, что каждый шаг может разбудить древние чары. Амели и Гастон стояли позади, их дыхание смешивалось с его собственным, превращаясь в едва заметный пар.
— Ты уверен, что это здесь? — прошептала Амели, сжимая в руке волшебную палочку. Её глаза, обычно такие живые, сейчас напоминали два испуганных озера.
Луи кивнул. Дневник 1812 года, который он нашёл накануне, упоминал «Книгу Морозных Веков» — фолиант, спрятанный в архиве за иллюзией стены. Согласно записям, книга была связана с пророчеством, которое предсказывало возвращение Ведьмы. Но чтобы её найти, требовалось пройти через ловушку: тринадцать зеркал, отражающих не лицо, а тайные страхи.
— Смотрите, — Гастон указал на ряд узких зеркал вдоль стены. Их поверхности, покрытые инеем, казались мёртвыми, но стоило Луи приблизиться, как в глубине одного из них замерцало изображение снежинки.
— Это символ семьи Ветра, — пробормотал Луи, вспоминая записку Изабеллы. — Нужно разбить его.
— Разбить? — Амели ахнула. — Но если это защита...
— Мы должны рискнуть, — перебил Луи. Его голос звучал твёрже, чем он ожидал. Внутри него росла уверенность, словно лёд, который он так долго подавлял, наконец нашёл выход.
Гастон, не раздумывая, ударил зеркало локтем. Стекло рассыпалось с грохотом, от которого задрожали своды архива. Но вместо осколков на пол посыпались снежные хлопья, а в воздухе повисло видение: юноша в старинной мантии, стоящий на краю ледяной пропасти. Его лицо было искажено ужасом, а за спиной возвышалась фигура в белом.
— «Один из вас станет её правой рукой, другой — её гибелью», — прошипел голос, эхом отдавшийся в голове Луи.
— Что это значит? — Амели схватила Луи за рукав, её пальцы дрожали.
Но ответ пришёл раньше, чем он успел заговорить. Из трещины в полу, оставленной разбитым зеркалом, поднялся синий свет, и перед ними возник призрачный текст — строки, написанные на архаичном французском:
«Когда луна тринадцатой ночи коснётся снегов,
Тот, чья кровь — лёд, но сердце — пламя,
Придёт к Вечной Стуже, чтобы стать её именем.
Или разорвать цепь, что связала века...»
— Кровь — лёд, сердце — пламя... — повторил Гастон. — Это же ты, Луи. Твоя магия льда сильнее, чем у всех в академии, но ты всегда был... другим.
— Другим? — Луи почувствовал, как холод внутри него сжимается в ком.
— Ты никогда не искал славы, как Изабелла. Даже когда профессора хвалили тебя... — Амели замолчала, но её взгляд говорил больше слов.
Луи отвернулся. Он знал, что они правы. Его магия всегда была иной — не агрессивной, как у других, а... живой. Иногда, когда он создавал ледяные фигуры, они казались одушевлёнными, словно в них вплеталась частичка его души.
— Нам нужно найти «Книгу Морозных Веков», — сказал он наконец. — Если пророчество связано с Ведьмой, там должно быть объяснение.
Они двинулись дальше, ориентируясь на снежинки, которые теперь падали с потолка, указывая путь. Через час поисков Гастон наткнулся на нишу, скрытую за гобеленом с изображением зимнего леса. Внутри лежала книга, переплетённая в кожицу, похожую на лёд.
— Осторожно, — предупредила Амели, когда Луи протянул руку. — Это может быть...
Но он уже коснулся обложки. Морозный узор обжёг пальцы, но не причинил боли. Страницы раскрылись сами собой, и перед ними предстали строки, написанные кровью и снегом:
«Ледяная Ведьма не зла. Она — страж равновесия. Каждые сто лет она выбирает того, кто сможет принять её бремя или разрушить цикл. Но выбор этот — ловушка. Ибо чтобы стать её преемником, нужно отречься от тепла. А чтобы её уничтожить — пожертвовать тем, что любишь».
— Она не забирает учеников просто так, — прошептала Амели. — Она ищет того, кто сможет её остановить... или заменить.
Луи почувствовал, как в груди разливается холод. Он вспомнил сны о фигуре в белом, её протянутую руку. «Ты слышишь меня, Луи. Ты всегда слышал».
— Мы должны рассказать об этом профессорам, — сказал Гастон, но Луи покачал головой.
— Они знают. Мадам Валуа плакала над картой гор. Они просто боятся признать, что легенда реальна.
— Тогда что нам делать? — Амели смотрела на него с мольбой, словно уже знала ответ.
Луи закрыл книгу. Её страницы потускнели, оставив на ладони узор из инея.
— Мы пойдём в ледяные пещеры. Если Ведьма ждёт там, я должен встретить её лицом к лицу.
— Но это же самоубийство! — воскликнул Гастон. — Туда нельзя попасть без артефактов!
— Тогда нам нужно их найти, — Луи улыбнулся впервые за много дней. — И я знаю, где искать.
Глава 5: Следы во льду
Следующей ночью трое друзей пробрались в подземелье академии, где, согласно легендам, хранились артефакты основателей Шармбатона. Вход был скрыт за статуей мадам Максим, чьи каменные глаза, казалось, следили за каждым их движением.
— «Откройся тем, кто помнит», — прошептала Амели, вспомнив заклинание из дневника. Стена за статуей растворилась, открыв лестницу, ведущую в темноту.
Подвал оказался лабиринтом изо льда. Стены, пол, даже потолок — всё было покрыто толстым слоем мерзлоты, а в центре зала стоял алтарь, на котором лежали три предмета: кристалл, сияющий голубым светом, перчатка, сплетённая из снежных нитей, и медальон с изображением солнца.
— Символы стихий, — пробормотал Луи, беря перчатку. Как только он надел её, лёд вокруг начал таять, обнажая древние руны.
— Это карта, — ахнула Амели. — Смотрите, пещеры за горами! И... проход, который ведёт к...
Её слова прервал грохот. Стены задрожали, а из трещин в полу начали выползать снежные змеи, их тела сверкали, как бритвы.
— Бегите! — крикнул Гастон, бросая в них огненный шар. — Я задержу их!
Луи схватил медальон и кристалл, и они с Амели побежали к выходу, оставляя за собой следы из тающего льда. Когда они вырвались наружу, горы впереди светились в лунном свете, словно приглашая в свои объятия.
Глава 6: Испытание храбрости
Пещеры встретили их мраком, который даже магический свет не мог рассеять. Луи шёл впереди, держа кристалл перед собой. Каждый шаг отдавался эхом, а стены, покрытые льдом, словно дышали.
— Здесь что-то есть, — прошептала Амели. — Смотри.
На ледяной поверхности проступали изображения: юноши и девушки, застывшие в крике, их тела превратились в лёд. Среди них Луи узнал Изабеллу. Её глаза были открыты, а на губах застыла улыбка.
— Она ещё жива, — прошептал он. — Ведьма не убивает... она сохраняет.
Внезапно пол под ногами растаял, и они провалились вниз. Луи успел схватить Амели за руку, но холод пронзил его до костей. Они приземлились в зале, где стены были сделаны из зеркал. Каждое отражение показывало Луи разные версии себя: юношу, облечённого в ледяные доспехи; старика, сидящего на троне из снега; ребёнка, плачущего в объятиях матери.
— Выбирай, — прошелестел голос Ведьмы. — Ты можешь стать всем, чего пожелаешь... или остаться никем.
Луи сжал медальон. Тепло, исходящее от него, боролось с холодом.
— Я не хочу власти, — сказал он, разбивая ближайшее зеркало. — Я хочу знать правду.
Зеркала взорвались, осыпая их осколками, а за ними открылся коридор, ведущий в сердце горы.
Глава 7: Встреча с Ледяной Ведьмой
Луи почувствовал, как лёд под его ногами трепещет, словно живой. Пещера, в которую они попали, была не просто пещерой — это был храм. Своды, уходящие ввысь, напоминали ледяные соборы, а стены, покрытые узорами из снега и кристаллов, мерцали, как звёздное небо. В центре зала, на троне из чёрного льда, сидела Она. Её плащ, сотканный из снежных вихрей, обвивался вокруг фигуры, словно живой. Лицо, наконец явленное, поражало не красотой — хотя она была безупречна, — а пустотой. Глаза, цвета зимнего неба, смотрели сквозь них, как сквозь туман.
— Я ждала тебя, Луи Делакруа, — её голос звучал, словно эхо тысяч голосов, замерзших во времени. — Ты слышишь меня так, как никто за сто лет.
Луи сжал медальон в руке, ощущая, как его тепло борется с холодом, проникающим в кости. Рядом Амели дрожала, её дыхание превращалось в иней, а Гастон, стоявший позади, бормотал заклинания защиты, но даже его могучие чары казались здесь слабыми.
— Почему вы забираете учеников? — спросил Луи, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Ведьма поднялась, и её шаги отозвались треском льда.
— Забираю? Нет. Я сохраняю. — Она взмахнула рукой, и стены пещеры ожили: на них замелькали образы — юноши и девушки, застывшие в ледяных глыбах, их глаза были открыты, а на лицах застыло выражение восторга. — Видишь ли, магия льда умирает. Тепло вашего мира разъедает её, как солнце — снег. Я лишь берегу тех, кто может стать её носителями.
— Но они не хотят этого! — крикнула Амели, делая шаг вперёд. — Изабелла... она мечтала стать целительницей, а не... не статуей!
Ведьма улыбнулась, и улыбка её была холоднее смерти.
— Желания... — прошептала она. — Как наивно. Луи, ты ведь чувствуешь это, не так ли? Холод в твоей крови. Он зовёт тебя. Ты можешь стать больше, чем ученик. Больше, чем человек.
Луи закрыл глаза. Внутри него бушевала буря: лёд, которым он всегда гордился, теперь казался предателем. Сколько раз он ловил себя на мысли, что мечтает о большем? О силе, способной изменить мир. Но цена...
— Я не хочу власти, — сказал он наконец, открывая глаза. — Я хочу, чтобы вы отпустили их.
Ведьма рассмеялась, и смех её заставил трепетать стены пещеры.
— Отпустить? Они уже не те, кем были. Их души стали частью вечного холода. Но ты... ты можешь присоединиться к ним. Или... — она сделала паузу, её рука коснулась медальона, — ...или попытаться разрушить меня. Но учти: чтобы разорвать цепь, нужно пожертвовать тем, что любишь.
— Он не один! — крикнул Гастон, бросая в Ведьму огненный шар. Но пламя, едва коснувшись её, превратилось в снег.
— Смелый, но глупый, — прошептала Ведьма, и Гастон отлетел к стене, словно подхваченный ветром.
— Остановись! — Луи шагнул вперёд, поднимая руки. — Если ты ищешь преемника, выбери меня. Но отпусти их.
Ведьма замерла, её глаза впервые дрогнули.
— Ты не понимаешь, — сказала она тише. — Сто лет назад я тоже стояла на твоём месте. Меня звали Элоиза Ветра. Я была лучшей ученицей Шармбатона. Но я выбрала путь силы. И теперь я — вечность.
— Ты — пленница, — прошептала Амели, помогая Гастону подняться. — Ты боишься, что кто-то разрушит твою ледяную клетку.
Ведьма вздрогнула, а затем её лицо исказилось от ярости.
— Уходите! — закричала она. — Или останетесь здесь навсегда!
Луи почувствовал, как пол под ногами начинает трескаться. Лёд крошился, обнажая бездну.
— Мы не уйдём без них, — сказал он, сжимая медальон.
— Тогда умрите! — её голос превратился в рёв, и пещера заполнилась снежной бурей.
Глава 8: Магия против судьбы
Буря была живой. Снежные вихри хватали их за ноги, превращая одежду в ледяные доспехи. Луи едва успевал отбиваться, направляя магию льда против самой Ледяной Ведьмы. Но чем яростнее он сопротивлялся, тем сильнее становился холод.
— Луи, она играет с тобой! — крикнула Амели, создавая защитный купол из земли. — Её сила питается твоей!
— Что? — Луи едва расслышал её сквозь вой ветра.
— Ты же чувствуешь! — Гастон, прижатый к стене, пытался разжечь огонь, но даже его магия гасла. — Чем больше ты тратишь сил, тем сильнее она становится!
Луи замер. Внутри него лёд и пламя боролись, как два зверя в клетке. Медальон в его руке пульсировал, словно живое сердце.
— Она... она использует мою магию, чтобы подпитывать себя, — прошептал он. — Но тогда...
— Тогда тебе нужно перестать сражаться! — крикнула Амели.
— Но как? Она убьёт нас!
— Нет, — Гастон вдруг улыбнулся, несмотря на кровь, текущую из рассечённой брови. — Она хочет, чтобы ты стал её преемником. Но если ты откажешься...
Луи понял. Его магия, его сила — это ключ. Ведьма не могла победить, пока он сопротивлялся, но если он сдастся...
— Луи Делакруа, — голос Ведьмы прорезал бурю. — Ты можешь закончить это. Прими мою силу, и я сохраню их.
— Нет, — прошептал Луи. — Нет.
Он упал на колени, позволяя холоду пронзить себя. Снежные вихри закружились вокруг, но он не сопротивлялся.
— Я не хочу твоей силы, — сказал он громче. — Я не стану тобой.
Ведьма закричала, и буря стихла.
— Тогда умри! — она бросила в него ледяной копьё, но Луи не шевельнулся.
— Стой! — Амели встала между ними, вытянув руки. — Если ты убьёшь его, ты убьёшь и себя. Он — часть тебя. Ты сама говорила: его кровь — лёд, а сердце — пламя. Ты не можешь разорвать эту связь.
Ведьма замерла, её глаза наполнились слезами, которые тут же замерзали.
— Уходите, — прошептала она. — Уходите, пока я не передумала.
— Нет, — Луи поднялся. — Мы не уйдём, пока ты не отпустишь их.
— Ты не понимаешь! — её голос дрожал. — Если я освобожу их, магия льда исчезнет. Весь мир погрузится в хаос!
— Или обретёт новый баланс, — сказал Гастон. — Ты не богиня, Элоиза. Ты — человек. И ты заслуживаешь свободы.
— Свободы? — она рассмеялась сквозь слёзы. — Свободы умереть?
— Свободы жить, — прошептала Амели. — Как ты хотела сто лет назад.
Ведьма смотрела на них, и в её глазах Луи увидел ту, кем она когда-то была: юную ученицу, полную надежд.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но знайте: разрушив мою силу, вы разрушите и защиту льда. Мир изменится.
— Мы готовы рискнуть, — Луи шагнул вперёд.
— Тогда слушайте. Чтобы разорвать цепь, нужно, чтобы тот, кто обладает магией льда, добровольно отказался от неё. Но это убьёт его.
— Нет! — Амели схватила Луи за руку.
— Но есть другой способ, — продолжала Ведьма. — Если трое, связанных магией огня, земли и льда, объединят свои силы, они смогут переплести её в новое заклинание. Но для этого нужно, чтобы один из них пожертвовал самым ценным.
— Чем? — спросил Гастон.
— Своей памятью о магии. Навсегда.
Луи посмотрел на друзей.
— Я сделаю это, — сказал он.
— Нет, — Амели покачала головой. — Мы вместе.
И тогда они начали ритуал. Луи направил лёд, Гастон — огонь, Амели — землю. Их магия сплеталась в кокон, окутывающий Ведьму. Сначала медленно, затем всё быстрее. Луи чувствовал, как его сила утекает, как лёд в его жилах тает.
— Не останавливайся! — кричала Ведьма. — Ещё немного!
Но Луи уже едва стоял. Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в темноту, был свет, исходящий от Ведьмы — не холодный, а тёплый, золотой.
Глава 9: Разрушение проклятия
Он очнулся от прикосновения солнечного луча. Пещера исчезла. Вместо неё был луг, покрытый цветами, а над головой сияло летнее небо. Рядом лежали Амели и Гастон, их одежда была порвана, но они дышали.
— Где... — начал Луи, пытаясь встать.
— Она сделала это, — прошептала Амели, указывая на фигуру вдалеке.
Элоиза Ветра, теперь не Ведьма, а просто женщина, стояла у края обрыва. Её волосы, некогда сияющие синевой, стали седыми, а лицо покрывали морщины.
— Я забыла, как прекрасен мир, — сказала она, не оборачиваясь. — Спасибо вам.
— Но... что теперь будет с магией льда? — спросил Гастон.
— Она не исчезнет, — Элоиза улыбнулась. — Она изменится. Теперь её будут хранить не одиночки, а те, кто способен любить. — Она коснулась медальона на груди Луи. — Ты станешь новым хранителем. Но помни: сила — это не дар. Это ответственность.
— А вы? — спросила Амели.
— Я... уйду. Найду то, что потеряла сто лет назад. — Она сделала шаг вперёд, и её фигура начала растворяться в воздухе. — Прощайте. И... простите меня.
Когда Элоиза исчезла, горы вокруг вздохнули, словно пробудившись от долгого сна. Лёд, покрывавший их вершины, начал таять, обнажая зелень и скалы.
— Мы сделали это, — прошептала Амели, прижимаясь к Луи.
— Пока не знаю, что хуже: её проклятие или то, как ты сейчас плачешь, — усмехнулся Гастон, вытирая слезы.
Луи молчал. Он чувствовал пустоту там, где раньше был лёд. Но в груди горело что-то новое — тёплое и светлое.
— Думаю, — сказал он наконец, — это и есть магия. Не сила, не проклятие. А... выбор.
Глава 10: Новый хранитель тайны
Возвращение в Шармбатон было тихим. Ученики, ещё вчера оплакивавшие пропавших, теперь смеялись в коридорах, не понимая, почему. Только профессора, особенно мадам Валуа, бросали на Луи странные взгляды.
— Ты знал, — сказала она ему однажды вечером, когда он остался в библиотеке. — Ты знал, что она не монстр.
— Она была одинока, — ответил Луи, листая книгу о древних ритуалах. — Как и мы все.
— Ты стал хранителем баланса, — мадам Валуа положила на стол старый медальон — тот самый, который Луи потерял в пещере. — Он вернулся к нам. Как и ты.
Луи взял медальон. Солнце на нём теперь было окружено кольцом изо льда.
— Что это значит? — спросил он.
— Это значит, что магия льда больше не проклятие. Она — часть тебя. И часть тех, кто придёт после.
Через неделю академия праздновала День Летнего Солнцестояния. Огонь костров отражался в глазах учеников, а в воздухе пахло жасмином и свободой. Луи сидел рядом с Амели и Гастоном, наблюдая, как мадам Валуа танцует с профессором Дюраном, отцом Изабеллы.
— Ты думаешь, она счастлива? — спросила Амели, глядя на звёзды.
— Элоиза? — Луи улыбнулся. — Думаю, да. Где-то там, под солнцем, она наконец-то живёт.
— А мы? — Гастон обнял их за плечи. — Мы будем жить?
— Мы уже живём, — прошептал Луи.
Но когда он остался один, поздно ночью, ему снова приснился снег. И голос, мягкий и печальный, шепнул: «Спасибо» .
Утром Луи нашёл на подоконнике своей комнаты снежинку, которая не таяла. Он положил её в медальон, зная, что это не конец. Легенды редко заканчиваются. Они просто ждут нового рассказчика.
И возможно, однажды, когда-нибудь, в другом веке, новый герой услышит шёпот в горах. И сделает свой выбор.
Эпилог: Шёпот будущего
Десять лет спустя.
Луи Делакруа, теперь профессор магии элементов в Шармбатоне, стоял на балконе своей башни, наблюдая, как солнце садится за горы. Воздух пах соснами и дымом костров, которые студенты разводили в честь осеннего равноденствия. На груди его поблёскивал медальон — солнце, оплетённое льдом, символ нового баланса. Рядом, на каменной периле, лежала снежинка, та самая, что не таяла вот уже десять лет.
— Вы всё ещё слушаете её? — раздался за спиной голос Амели. Теперь она преподавала древние языки, но её глаза, как и прежде, искрились любопытством.
— Иногда, — Луи улыбнулся. — Но это не её шёпот. Скорее... напоминание.
— О том, что легенды не умирают?
— О том, что они меняются. — Он кивнул в сторону двора, где группа первокурсников, смеясь, пыталась создать ледяные фигуры. Их магия была неуклюжей, но в каждом жесте чувствовалась свобода — та самая, которую он подарил миру, разрушив проклятие.
— Гастон прислал письмо, — сказала Амели, прислоняясь к перилам. — В Бордо снова рано выпал снег.
— Совпадение, — Луи пожал плечами, но в его голосе промелькнула нотка сомнения.
— Или признак. Ты же знаешь, что говорят в деревнях у подножия гор...
— То, что говорят в деревнях, редко бывает правдой.
Но ночью, когда замок погрузился в тишину, Луи всё же спустился в подземелье. Свеча в его руке дрожала, отбрасывая тени на стены, где когда-то хранились артефакты основателей. Теперь здесь стоял лишь один предмет — зеркало, подаренное Элоизой перед её уходом. Его поверхность, обычно тёмная, сегодня мерцала, словно подёрнутая инеем.
«Она вернулась», — прошептал ветер в голове Луи.
— Нет, — ответил он вслух. — Ты просто часть меня. Как и я — часть тебя.
Зеркало ответило тишиной.
На следующее утро в кабинет Луи постучала молодая ученица, новенькая, с огненно-рыжими волосами и веснушками, напоминавшими рассыпанные искры.
— Профессор Делакруа, — начала она, сжимая в руках старый фолиант, — я нашла кое-что в библиотеке... Легенду о Ледяной Ведьме. Но там говорится, что её проклятие разрушено. Тогда почему... — она замялась, — ...почему этой ночью моё окно покрылось узорами изо льда?
Луи посмотрел на неё. В её глазах он увидал то же пламя, что горело когда-то в нём самом.
— Легенды — это не просто сказки, — сказал он мягко. — Они учат нас видеть невидимое. И иногда... слышать то, что другие не слышат.
Девушка кивнула, но её взгляд остался полон вопросов.
— Идите, мисс Валуа, — добавил Луи, глядя, как она уходит. — И помните: магия льда — это не проклятие. Это дар.
Когда дверь закрылась, он достал из ящика медальон. Снежинка на его поверхности слегка засветилась.
Где-то вдали, за горами, прокатился порыв ветра, несущий запах снега.
И шёпот.
Тихий, едва различимый.
«Спасибо».
Луи улыбнулся.
«Ты слышишь меня, — подумал он. — Но я готов».
Солнце поднялось над Шармбатоном, и в его лучах даже лёд казался тёплым.
Конец.