Глава 11
Ева
С тех пор, как я начала работать, обязанностей по дому у меня намного уменьшилось. Как-то однажды, когда я после работы, стоя на коленях, драила пол в дом вошёл отец Закира. Самого Закира ещё не было, он возвращался в восемь, но чаще в девять вечера. Свекор сел на диван и некоторое время наблюдал за мной. Он сидел тихо, так что я его не сразу заметила.
– Скажи-ка мне дочка, ты часто вот этим занимаешься? – Наконец подал он голос. От неожиданности я подпрыгнула и смутившись едва не лишилась голоса. Но через минуту пришла в себя, вспомнив, что у свёкра есть ключ от калитки во двор, а дом мы закрывали только, когда уходили куда-то и на ночь.
– Каждый день.
– А зачем? вы что здесь каждый день танцы-шманцы устраиваете? Вы же вдвоём живёте.
Я опустила голову и молчала, боясь сказать что-то лишнее. А свёкор продолжал.
– Пока ты там туалет драила, в который ещё никто не успел после прошлой уборки нагадить, я зашёл на кухню. У тебя всё вариться, париться, кубете готовится. Когда же ты всё успеваешь? Ты же час назад с работы приехала.
– Я привыкла быстро всё делать.
– Это хорошо, что умеешь быстро работать, только ты мне не ответила. Зачем заниматься уборкой каждый день?
– Закир любит, чтобы было чисто.
– Смотрю я на тебя, невестка, бегом бегаешь. Боишься не успеть. А как же после такой нагрузки у тебя сил хватает на мужа в постели? Или тебе уже после этого ничего не нужно? Если так, то мне понятно, почему до сих пор у меня нет внуков.
Мне было стыдно, но я не могла сказать свёкру, что не я, а муж не хочет видеть меня в своей постели.
На следующий день у нас появилась помощница по хозяйству. Свёкор привёз её вечером, когда Закир вернулся с работы. Пока я показывала ей дом и рассказывала, что и как нужно делать, чтобы мой муж был доволен, свёкор беседовал с сыном. Я не знаю, о чём они говорили, но, с того дня Гульнара приходила к нам каждый день к десяти утра и уходила, когда я возвращалась с работы. Она освободила меня от обязанностей каждый день ползать по всему дому и стоять на четвереньках, вымывая невидимую грязь. Теперь у меня отпала необходимость стирать каждый день белый носовой платок, которым раньше муж проверял чистоту полов в доме.
Не знаю кто платил ей, но только не Закир. Скорее всего свёкор.
Сегодня я дольше обычного засиделась на работе. После того, как вчера застала мужа с сестрой в его постели, не хотела идти домой. Что меня там ждёт кроме унижений. Но ничего не поделаешь не ночевать же на улице.
Не торопясь, дошла до автобусной остановки. Долго стояла, пропустив два автобуса, обдумывая как мне поступить в такой ситуации. Самым правильным было бы подать на развод. И где мне жить? Но тут же вспомнила, что дом, в котором мы сейчас живём принадлежит мне. Но захочет ли Закир уйти из него, а если нет? Тогда придётся уйти мне. Если так, тогда нужно снять квартиру. Ну ничего, у меня хорошая зарплата. Проживу. Живут же как-то другие.
Домой приехала немного позже, чем обычно. Гульнара уже ушла. Теперь она готовила ужин, и я поднялась к себе в спальню. Переоделась в домашнюю одежду. Всё равно придётся до утра остаться в этом доме. Нужно же поговорить с Закиром, обговорить развод. Может, он всё же поступит как мужчина и сам уйдёт, оставив мне дом и вернув драгоценности, которые подарили мне на свадьбу. Зачем они ему. При разводе женщина всегда забирала драгоценности, которые дарили на свадьбу. Так было заведено.
Достала чемодан и стала укладывать свои вещи, у меня их было не так много, но всё равно собирала только самое необходимое. Брать всё подряд не имело смысла, тем более я пока не знала, куда идти. Завтра решу, позвоню в агентства, может быть, к вечеру что-то подберут, а нет, поживу пока в гостинице.
Глаза вновь наполнились слезами. Сколько надежды было на этот брак, как часто, лёжа в пустой постели, я мечтала о том, как муж обнимет меня, поцелует, прижмёт, приласкает. Я так мечтала о счастье. А в это время он обнимал и ласкал другую женщину. Три года беспрекословного подчинения и надежды, что если буду покорной, он поймёт, какая я хорошая жена, оценит, и всё у нас, наконец, наладится...
Послышался скрип отъезжающих в сторону ворот. Окна моей спальни выходили как раз на ту сторону, с которой был въезд и вход на территорию. Я подошла к окну. «Порше кайен» мужа плавно въехал во двор. Несколько минут наблюдала, как он парковался. Потом как закрывал автоматические ворота гаража. Ещё несколько минут, и он поднимется в дом. Сегодня мне предстоит трудный вечер и непростой разговор. Но, может, непростой он только для меня, а для Закира долгожданный.
Я посмотрела на экран мобильного телефона. Восемь часов. Сегодня муж вернулся немного раньше. Каждый вечер я встречала его в холле первого этажа. Помогала сменить обувь и пока он переодевался, мыла его туфли и ставила сначала на просушку, а потом в шкаф, предназначенный для обуви. Сегодня единственный раз, когда я не вышла его встречать.
Несколько минут в доме стояла тишина. А я стояла у окна и пыталась догадаться, как Закир самостоятельно справляется с тем, чтобы снять уличную обувь и надеть домашние туфли.
Интересно, знает ли он, где их место? Или даже не представляет? Зачем, ему забивать голову такой ерундой, если есть бесплатная прислуга, которой даже приказывать не надо, она сама всё подаст и принесёт.
– Ева, – раздался голос Закира, усиленный микрофоном, специально установленном на первом этаже. Такие усилители у нас были по всему дому. Моему мужу нравилось, что с любой точки дома он мог позвать меня, и я в туже минуту беспрекословно являлась.
По интонации и вибрациям голоса не трудно было догадаться, что Закир не доволен моим поведением. В другое время он, наверное, наказал бы меня, но сегодня не тот случай. Я имела права так себя вести. Во всяком случае, я на это надеялась.
– Я долго ждать буду, Ева?
Голос приобрёл жёсткие нотки, не предвещающие ничего хорошего. И моё тело завибрировало от страха. Но я не сдвинулась с места. Гордость говорила: как он может разговаривать со мной в таком тоне, если сам виноват? Сейчас или никогда нужно показать ему, что я не прислуга и не собираюсь терпеть его предательство. Иначе если уступить и на этот раз, то он смешает меня с грязью и будет вытирать об меня ноги. Но разум подсказывал, что сейчас лучше выйти к мужу и спокойно обсудить его поведение и дальнейшую нашу совместную жизнь или развод.
Я была уверена, что Закир согласится на развод. Если любит Алию, то после нашего развода сможет жениться на ней.
Закир Акаев – муж Евы, сын Рамира Акаева. Нигде не работает. Занимается мелким криминалом. Числится в фирме отца начальником отдела статистики. Самолюбивый, эгоистичный, жестокий, агрессивный. Любит сестру Евы Алию.
– Почему, сучка, не встречает хозяина? Давно я тебя не наказывал? – раздался над моим ухом злой голос мужа. Похоже, я так сильно погрузилась в свои мысли, что не услышала, как он подошёл.
От неожиданности я резко дёрнулась и едва не упала. Но муж успел раньше. Я много раз убеждалась что у него бешеная реакция. Он схватил меня за волосы и несколько раз обернуть их вокруг своего кулака, а потом с силой дёрнув, поставил меня на колени. Я уже по опыту знала, что будет дальше.
Я не видела, как в его руке оказался ремень. Но почувствовала, как он просвистел над ухом и опустился на мою задницу. Удары посыпались, один за другим опаляя болью и жаром спину и оголённые ляжки. Тело загорелось и нестерпимо пылало. А мой мозг плавился от боли. Муж бил искусно, основательно, беспощадно и педантично так, как будто специально этому учился. А я визжала от боли, обиды, стыда и просила о пощаде.
– Пожалуйста, не бей, прости меня, прости. Я больше так не буду-у-у.
– Повторяй за мной, – услышала сквозь свои рыдания голос мужа.
– Я сучка, которая осмелилась перечить своему хозяину. Моя вина требует жестокого наказания. Я терпеливо и мужественно вытерплю любую боль и наказание, которому подвергнусь. Отныне буду покорной и послушной рабыней моего мужа. Он волен делать со мной всё что ему вздумается.
Я покорно повторяла слово в слово всё, что он требовал. Надеясь, что он прекратит меня истязать, но мой мучитель только набирал темп. Теперь на мне из одежды только трусики и маечка. А через минуту маечка сдёрнута вверх и завязана узлом на макушке. Моё лицо и голова в импровизированном мешке. Становится невыносимо страшно. Я больше ничего не вижу, только слышу и ощущаю. От страха начинаю выть сильнее и громче.
Жёсткий шлепок по заднице прервал на минуту мой вой. Я почувствовала, как Закир поднял меня и бросил на кровать. Затем сорвал трусики. Ещё рывок и я в позе «доги стайл». Неужели сейчас случиться то, о чём я три года мечтала. Только я хотела, чтобы это произошло не так. С любовью, а не с ненавистью.
Я едва не потеряла сознание, когда Закир обхватил мою обнажённую задницу руками, а затем пальцами раздвинул ягодицы. Один из пальцев сначала нажал, а потом рывком вошёл туда, куда не должен был входить. Я взвыла от боли. Когда мой мучитель добавил второй палец, а затем третий, и стал вращать ими, я уже вопила как резанная. Боль резкая, обжигающая, невыносимая. Такое ощущение, что меня насадили на вертел и поджарили на костре. А когда к работе приступил раскалённый жезл, меня будто разорвали пополам. Я не знаю сколько времени это продолжалось. Только к тому времени, когда прозвучал звонок его сотового, он влил в меня изрядную порцию своего семени.
Сквозь боль и слёзы я слышала, как Закир разговаривал по телефону. Закончив разговор, он сдёрнул с моей головы майку и, больно схватив пальцами подбородок, прошипел, наклонившись к самому лицу:
– это только начало, «любимая». Если не возьмёшься за ум и не будешь послушной девочкой, мы повторим нашу игру. Сейчас мне некогда, я должен встретить мою принцессу. Приведи себя в порядок и накрой на стол, мы с Алиёй проголодались. Не забудь почистить мою обувь. И не дай Ал-лах тебе открыть рот. Я найду чем его заткнуть.
Он взял в руки мои трусики и пока я обливалась слезами не торопясь вытирал ими член, а потом брезгливо отбросил в сторону.