Уважаемые читатели! К сожалению, я пока не выздоровел, да ещё и супругу заразил. Но надеюсь в ближайшие дни поправлюсь и войду в привычную колею. А пока приношу извинения за этот длинный раздробленный рассказ.
Жизнь в девяностых не оставляла места романтике. Какое, к чёрту, возвышенное мироощущение, если денег нет и жрать нечего? Одним лишь ветром перемен сыт не будешь. Но даже бандиты в условиях той безграничной вольницы, вряд ли помышляли о чём-то романтическом. Перед ними стояли задачи более прагматические.
А вот Василий романтизировал всё, включая учёбу. Ещё задолго до поступления он воспринимал медицину как некий таинственный мир, доступный лишь избранным. И вот теперь этот мир стал раскрываться, правда, неспешно, по шажочку. Василию нравились все без исключения специальные дисциплины.
Но особое впечатление произвела анатомия. Первое занятие хоть и не отличалось чем-то особенным, однако запомнилось навсегда. В аудиторию вошла тётка. Обычная среднестатистическая тётка неопределённого возраста, полноватая, с пегими волосами, забранными в пучок. Но каково же было удивление, когда она представилась: «Меня зовут Нина Ивановна Мохова. Я – врач-патологоанатом. Буду преподавать нормальную анатомию, а потом – патологическую». Василий всегда представлял этого врача хмурым гориллообразным мужиком с волосатыми руками. А оно вон как оказалось.
Занятия в морге Василий ждал с радостным нетерпением. «С утра я рад, чего-то жду, ура-ура, я в морг иду!». Однако страх тоже присутствовал. Его усилила Нина Ивановна, инструктируя группу: «В секционной смотрите не столько на трупы, сколько друг на друга. Если кто-то побледнел-позеленел – сразу на улицу!».
Морг центральной районной больницы находился на отшибе, возле полуразрушенной кирпичной ограды. Это старое мрачное одноэтажное строение всем своим видом говорило: «Уходите отсюда, иначе навсегда здесь останетесь!». Внутри сразу бросилось в глаза объявление: «Трупы класть лицом вверх!». И только затем Василий увидел мертвецов, лежавших на деревянных стеллажах по обеим сторонам коридора, ведущего в секционный зал.
Ужаса и отвращения Василий не испытал. Его поразил только пожилой санитар, который явно был профессионалом и даже виртуозом своего дела. Он похлопал по ногам лежавшее на столе тело и одобрительно сказал: «О, какой крепыш!». Затем взял сапожный нож с перемотанной изолентой рукояткой и… Здесь мы опустим подробности и скажем, что далее Нина Ивановна приступила к исследованию. Она всё делала буднично, словно курицу потрошила, а по ходу пьесы показывала и рассказывала.
Страх полностью ушёл и лежавший на столе стал восприниматься как неодушевлённый объект изучения, даже более того, появился интерес. Вдруг, стоявший поодаль Сергей, бесцеремонно всех расталкивав, ломанулся к выходу. Это было не хулиганством, а всего лишь стремлением спастись от обморока.
Через несколько дней Сергей отчислился по собственному желанию. Причём сделал это тайком, чтоб не повстречаться с одногруппниками. Случай в морге не был причиной такого решения. Он послужил той самой последней каплей, которая радикально меняет всё. Дело в том, что стремясь к лидерству и всеобщему восхищению, Сергей напялил на себя чужой образ. Нет, насчёт срочной службы он не врал. А вот россказни про собственную крутость и значимость были откровенно ущербными, вызывали отторжение. Однако из-за неспособности взглянуть на себя со стороны, Сергей этого не осознавал.
Если бы всё ограничивалось только враньём, то на него просто перестали бы обращать внимание. Как говорится, мели, Емеля… Но Сергей вконец распоясался и начал приставать к одногруппницам. Причём делал это с отвратительной пошлостью, грязно, попирая все нормы приличия. Увещевания, просьбы, ругань на него никак не влияли, в ответ он лишь самодовольно лыбился. Тогда девушки обратились за помощью к старшекурсникам. Ну а к кому ещё? На мальчишек из группы надежды нет, их самих-то надо защищать.
Парни время терять не стали и в училищном туалете провели экспресс-сеанс психотерапии. Результат оказался поистине чудодейственным. В тихом скромном молодом человеке с заплывшим глазом, было не узнать прежнего хама и идиота.
Из этой истории Василий сделал надлежащий вывод: нужно всегда оставаться самим собой. Но в дальнейшем сию заповедь нарушил.
***
Застенчивость и робость Василия страшно угнетали. Он до боли завидовал сверстникам, которые вели себя раскованно, непринуждённо общались, прикалывались. Ему хотелось быть таким же, а как этого достигнуть, понятия не имел. Но, неведение длилось недолго, Василий нашёл решение, на его взгляд превосходное. А вот на другой взгляд, трезвый и объективный, - чудовищно безумное.
Пьянка по случаю поступления в училище, должна была раз и навсегда отбить даже мысли о выпивке. Во-первых, если бы хозяева выгнали Василия из дома и рассказали обо всём отцу, это стало бы настоящей катастрофой. Ему пришлось чуть ли не на коленях вымаливать прощение, клясться-божиться, что больше никогда, ни-ни. Во-вторых, страшная дурнота, рвота, вращающаяся комната, желанию выпить почему-то не способствуют.
Однако Василий мыслил совсем по-другому. Всё плохое он отмёл, оставив лишь короткий отрезок эйфории с возведённым в абсолют благополучием. Именно эти незабываемые ощущения сподвигли его на увлечение алкоголем. Тем не менее, прямо сходу не пустился во все тяжкие, в запой не ушёл.
Сперва он активно приступил к созданию образа лихого выпивохи, прошедшего огни и воды. При любой возможности красочно врал о своих пьяных приключениях, искренне радуясь, когда его называли алкашом. Безусловно, с разумной точки зрения это выглядело позорно, но Василий так не считал.
Чтоб легенда была правдоподобной, её нужно подкреплять реальными фактами. Василий стал попивать в одиночку, а затем, правда изредка, с парнями из группы. Молодые ребята не могут часами за рюмкой сидеть, неспешно обсуждая насущные проблемы. Им движуху и драйв подавай. Жизнь началась развесёлая, уже не было надобности выдумывать приключения. Ибо они сами находились, порой такие, что вспомнить страшно.
***
Практика в терапевтическом отделении Василию казалась скучной. Мерить давление, считать пульс, оформлять истории болезни, писать всякие бумажонки... В общем, с тоски помрёшь. Не выдержал Василий, прогулял три дня, думал, что староста прикроет. Ан нет, не вышло, вложила с потрохами. И ведь как назло, преподша Марина Станиславовна характер имела стервозный, ни о каких «понять-простить» даже речи не шло. Эх, то ли дело Борис Михалыч, преподаватель хирургии! Он мужик свой, тоже выпить не дурак и пофигист, каких не сыщешь.
В итоге Марина Станиславовна зверствовать не стала и предложила очень неплохой вариант: за три пропущенных дня отдежурить одну ночь. Василий согласился без раздумий и к делу подошёл творчески. Уговорил Саню с Димкой составить компанию и, будучи самым обеспеченным, купил аж три литра винища. В укромном уголке на территории больницы выпили, после чего захотелось праздника, этакого шумного и феерического.
Время было далеко не позднее, народ шёл в основном из поликлиники. Тут, откуда ни возьмись, появилась пьяная троица в белых халатах и шапочках.
– Что смотрите? – надрывно спросил Василий у двух пожилых женщин, преградив им путь. – Мы – хирурги! Только сейчас, вот этими руками операцию на сердце делали!
– Ой, ладно-ладно, сыночки, – испуганно пролепетала бабушка.
– Мы жизни спасаем! Что, не имеем права выпить? – продолжил Василий.
– Имеете, имеете! – бабули были готовы на всё, лишь бы эти идиоты дали уйти спокойно.
Отстав, наконец, от своих жертв, они весело заорали: «Мы – художники, артисты, мы – фанатики! Удалые развесёлые ребята мы! Не береты мы – зелёные халатики, мы – хирурги, мы – патологоанатомы....».
– Э, стоять! – раздалось сзади.
Несмотря на опьянение, «хирурги» сразу поняли, что это не бабушки, а серьёзные проблемы. Трое парней на вид были ненамного старше и бойцовским телосложением не отличались. Но от них, словно от хищных зверей, исходила настолько мощная угроза, что разудалые молодцы мгновенно превратились в дрожащих котят.
– Чё такое? Какие проблемы? – с блатной интонацией спросил коротко стриженный паренёк.
– Н-н-не, нет, мы здесь на практике, – тихо пролепетал Василий, чувствуя внутри смертный холод.
– <Фигли> трясётесь, чуханы? – презрительно спросил другой из троицы. – Курить есть? Деньги есть?
Василий без раздумий отдал бы все сокровища мира, лишь бы вновь оказаться в безопасности. Однако вместо торга он вдруг получил сильнейший удар в нос и рухнул, как подкошенный, практически одновременно с Димкой и Саней.
– Еще раз здесь нарисуетесь, вам <песец>, – сказал на прощание кто-то из парней.
Разумеется, после сей взбучки кураж испарился бесследно. У Василия был сломан нос, кровь не останавливалась долго, заливая изгвазданный грязью халат. Да и друзья выглядели не лучше. Какое уж тут дежурство в таком–то виде?
Этой историей Судьба во второй раз предупредила Василия: «Прекращай, не то пропадёшь!». Но тот остался глух или просто сделал вид, что не услышал.
Продолжение следует...
На днях была издана моя новая книга "Байки старого психиатра по-новому". Приобрести её можно здесь.
