Уже на второй день войны началась мобилизация в Красную армию, призывали всех в возрасте от 23-х до 36-ти лет. Отцу будущего генсека на этот момент было 32 года. Однако в первые два месяца войны его не тронули. Сергей Андреевич Горбачев трудился механизатором, а они получали краткосрочную отсрочку от призыва, надо было закончить уборку зерновых.
Повестка пришла в последний день августа. Ночь на сборы, а уже утром призывники, сложив котомки на подводы отправились в райцентр, который находился в двух десятках километрах от колхоза. Провожали их семьями до места сбора, последние напутствия уходящим на войну и оставшимся дома вперемешку со слезами слышались всю дорогу.
По воспоминаниям Михаила Сергеевича, перед расставанием отец угостил его мороженым и купил балалайку, мол, не грусти, скоро разобьём немца и вернемся. Тут он ошибся, домой Сергей Андреевич вернулся только через долгие четыре года.
Со сборного пункта Горбачева-старшего вместе с другими мобилизованными отвезли в Краснодар, где при пехотном училище подполковник Колесников формировал отдельную стрелковую бригаду. Сергей Андреевич попал в саперный батальон бригады.
После формирования и краткого обучения отправили на фронт, уже в ноябре бригада воевала под Ростовом. Сергею Андреевичу удалось выжить в первый, самый тяжелый месяц: потери бригады в декабре были огромны, четыре с половиной сотни человек были убиты, более ста двадцати ранены и около семи сотен пропали без вести. Тем не менее, остаткам бригады удалось закрепиться на реке Миасс, где она держала оборону до марта следующего года.
К концу весны бригаду вывели на переформирование и отправили в Мичуринск. Там ее преобразовали в стрелковую дивизию, которая вошла в состав Воронежского фронта. Дивизия сражалась в битве на Курской дуге, принимала участие в Острогожско-Россошанской и Харьковской наступательных операциях.
Первую свою награду, медаль «За отвагу» Сергей Андреевич получил за форсирование Днепра. Он командовал отделением саперов, переправлявших на пароме минометчиков. Через Днепр плыли под очень плотным артиллерийским огнем и бомбёжками пикировщиков.
Потери были значительные, как он вспоминал, казалось, что вода в реке покраснела от крови. Тем не менее, он уцелел и при форсировании, и потом при трехмесячной обороне Букринского плацдарма, хотя бои были ожесточенными. При форсировании и удержании плацдарма Воронежский фронт потерял более 27-ми тысяч человек, из которых 6,5 стали безвозвратными потерями.
Эта медаль была особенно дорога для Сергея Андреевича, и он очень ею гордился, несмотря на то, что впоследствии заслужил еще два ордена. Довольно любопытно то, что, хотя оба ордена он получил именно за мужество при выполнение саперной работы, по задачам она была совершенно противоположной.
Первую «Красную звезду» он получил во время Проскуровско-Черновицкой операции. В конце апреля сорок четвертого года он со своим отделением под сильнейшим обстрелом сумел со своим отделением выдвинуться вперед и установить две с половиной сотни противотанковых мин, обеспечив прикрытие частей от постоянных танковых атак противника.
А уже менее чем через три месяца отличился в Львовско-Сандомирской операции, наоборот, проделав проходы для наступающих частей в минных заграждениях немцев.
По известной солдатской примете, тот, кого посчитают мертвым и преждевременно похоронят, благополучно доживёт до конца войны. Сергею Андреевичу довелось проверить эту примету на себе. Осенью сорок четвертого его семья получила похоронку, в которой сообщалось, что 27-го августа он пал смертью храбрых в Карпатах, во время атаки на гору Магуры.
В пакет были вложены его личные вещи и семейные фотографии, которые он взял с собой на фронт. Практически одновременно пришло и коротенькое письмо от него, датированное тем же 27-м августа, в котором он сообщал, что жив. Решили, что это последнее письмо, которое он успел написать перед боем.
Впрочем, долго горевать семье не пришлось. Через четыре дня получили еще одно письмо, датированное уже 31-м августа. Стало понятно, что произошла какая-то ошибка.
Как могло так случиться, сам Сергей Андреевич рассказал уже после войны. Накануне наступления его отделению поручили оборудовать передовой КП на горе Магуре. Саперы выбрали место с хорошим обзором западного склона и ночью начали отрывать укрытие. Планшет с документами и фотографиями Сергей Андреевич снял и положил рядом, чтобы он не мешал работать. Сопровождавшие их разведчики ушли вперед.
Спустя какое-то время он услышал, что к саперам кто-то приближается со стороны, куда ушли разведчики. Он подумал, что возвращаются свои и окликнул их, но в ответ раздались автоматные очереди. Саперы бросились врассыпную. Выручила темнота, обошлось без потерь.
Но планшет так и остался лежать на бруствере свежевырытого окопа. Нашли его пехотинцы утром во время штурма и передали в кацелярию штаба. Там решили, что его сняли с убитого и отправили похоронку. Так что на войне все бывает, как сказал впоследствии Сергей Андреевич и назвал этот случай «вторым рождением».
Тем не менее, без отметин война его не выпустила. Старший Горбачев был дважды ранен, второй раз довольно серьезно. Случилось это незадолго до конца войны, уже весной сорок пятого года. После напряженной работы по разминированию на передовой, его саперам дали недельный отдых, отведя на несколько километров от линии фронта.
⚡Больше подробностей можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Остановились в лесу. К несчастью, как раз над этим лесом и пролетал немецкий бомбардировщик, которого атаковали советские истребители. Пытаясь уйти от преследования немецкий самолет сбросил бомбы, которые и прилетели как раз в лагерь саперов. Один из осколков серьезно распорол Сергею Андреевичу ногу, к счастью кость не задел, а то он мог бы остаться без ноги. После госпиталя его комиссовали и отправили домой.
На родине старшина Горбачев опять пошел работать механизатором, и вскоре к своим двум боевым орденам добавил третий, самый высший в стране, теперь уже за доблестный труд. Достойный был человек.
Это Владимир «Две Войны». Пишите своё мнение! Поддержите статью лайком👍У меня есть Телеграмм-канал
А Вы знали об этом факте?