Лето 1942 года. Ленинград в кольце блокады, но надежда жива. В 45-ю Гвардейскую дивизию прибыло пополнение. Среди новобранцев был невысокий, шустрый солдат по фамилии Финьков. Он быстро стал душой роты, особенно после того, как раскрыл свой талант художника. Его рисунки украшали боевые листки, и казалось, что он — находка для армии. Но не для всех.
Особист Тимофей Наливайченко, опытный чекист, сразу заподозрил неладное. В разговорах Финькова проскальзывал уголовный жаргон, а его дружба с бойцом Жомовым, который часто говорил, что «они отсюда не выберутся», вызывала вопросы. Наливайченко знал: в его работе мелочей не бывает. Он отправил запрос по месту призыва Финькова и начал слежку.
Тем временем Финьков активно втирался в доверие. Он подружился с писарем из штаба и продолжал навещать Жомова. Однажды после такого визита Жомов подал рапорт с просьбой перевести его в разведчики. Это было странно — раньше он никогда не проявлял такого интереса. Наливайченко насторожился ещё больше.
Ответ из Калининской области всё прояснил. Финьков, известный как «Шустрик», был уголовником, отбывавшим срок в лагере. Когда немцы заняли область, он добровольно явился в комендатуру. После освобождения территории советскими войсками он сам пришёл в военкомат, чтобы вступить в армию. Наливайченко доложил о своих подозрениях заместителю начальника особого отдела дивизии Александру Доброву. Вместе они решили посоветоваться с опытным контрразведчиком полковником Алексеем Исаковым.
Ситуация была серьёзной. Финьков мог уже узнать о планируемых наступлениях через писаря из штаба. Исаков предложил действовать осторожно: арестовать Финькова без доказательств было рискованно. Решили допросить писаря Ильина и отправить Жомова в тыл под благовидным предлогом.
Ильин подтвердил подозрения. Финьков расспрашивал о наступлении на немецкие укрепрайоны и настойчиво просился в роту, где служил Жомов. «Кровь из носа надо его повидать», — сказал он. Телеграмма из Калинина окончательно развеяла сомнения: «Шустрик» сотрудничал с немцами, сдавая подпольщиков и партизан.
Финькова арестовали. На допросе он сначала отпирался, но когда следователь зачитал телеграмму, сдался. Он признался, что ненавидит советскую власть с молодости, когда занимался фальшивомонетничеством. Война дала ему шанс отомстить. Немцы поручили ему проникнуть в штаб Красной армии, копировать карты и передавать информацию через линию фронта. Он был близок к успеху, но чекисты его переиграли.
Жомова тоже арестовали. Финькова приговорили к высшей мере наказания, а его подельника отправили в лагеря. Война продолжалась, и у чекистов появились новые задачи. Но история «Шустрика» стала напоминанием о том, что даже в самые тяжёлые времена враг может скрываться среди своих.