Весной 1985 года Андрей Латушка был призван в ВС СССР и направлен для прохождения службы в Пограничные войска КГБ СССР: Термезский погранотряд (КСАПО). После "учебки" служил в автороте своего отряда. Неоднократно бывал в служебных командировках в Республике Афганистан. Награжден Грамотой Президиума Верховного Совета СССР воину - интернационалисту.
До призыва выучился на водителя: хотел служить в армии в автомобильных войсках. Желание возникло после рассказов старшего брата, служившего в автороте в Тынде Амурской области, и строившего Байкало-Амурскую магистраль. Расстроился, когда на призывном пункте сказали, что меня берут на три года в морфлот, но судьбу, как говорят, не обманешь. "Купцы " из ВМФ не приехали, и я попал в Сухопутные войска. С Гродно доехали до Москвы, затем пересели на поезд до Ташкента, оттуда добрались до Термеза. Это была территория расположения оперативного объединения пограничных войск КГБ - Краснознаменного Среднеазиатского пограничного округа. В Термезе и началась моя учебка. Термез - центр Сурхандарьинской области, самая южная точка Узбекистана. Название города полностью соответствует переводу "душный": летом температура там поднимается до +50 градусов, зимой не опускается ниже +38. Три месяца военной подготовки завершились и в марте 1986 года нас уже распределяли по местах прохождения срочной службы. Но прежде чем попасть в автороту мне пришлось пройти несколько испытаний. Вначале было предложение ехать в Душанбе на курсы поваров, но сытая жизнь на кухне не сооблазнила. Не пошел я и на курсы подготовки кинологов, которые работали с собаками, обученными брать след, искать мины и наркотики. И позже, через год службы, отказался от сержантского звания, остался рядовым, зато в кабине автомобиля. Правда, в той кабине нельзя было спрятаться ни от пуль, ни от мин душманов.
Наш взвод подвоза доставлял группы десантников-штурмовиков на вертолетные площадки. Кроме этого, весной и осенью, когда была чуть меньше, чем летом, жара, мы доставляли грузы - дрова, уголь, бензин, обмундирование, оружие, лекарства, питание – четырем мотоманевренным группам, располагавшихся на той стороне афганской границы. Первый мой выезд в колонне был в апреле 1986 года, и я его никогда не забуду. 60 груженых автомобилей цепочкой, держа дистанцию и не сворачивая с наезженной колеи, отправились в кишлак Мармоль. Впереди саперы с собаками проверяли не заминирована ли дорога, в охране - БТР-ы и БМП. И вдруг - взрыв. Видимости никакой, над колонной повисла туча из песка и дыма. Думал, что начался обстрел, но оказалось, что машина, которая шла прямо перед моей, взъехала на мину. И это после проверки, после того как по дороге проехали десятки машин. Раненого водителя отправили на вертолете в больницу, сами поехали дальше. Опасно было ехать по дороге через Мармольское ущелье. Узкая дорога продолжением 11 километров серпантином выкручивалась между гор, шла на подъем, а снизу - пропасть, куда можно было упасть, сделав хоть одно неверное движение. Еще одна опасность – горы, которые "стреляют" а мы внизу, как на ладони - отличная мишень для душманов. Один раз мы остались в кишлаке Мармоль. Жили в ущелье между скал, отапливались самодельной печкой по-черному, так как в ней даже трубы не было. Постоянно страдали от жажды: пили воду из растопленного снега и сырую – из местных рек. Для дезинфекции кипяток заваривали с верблюжьими колючками, но это не очень помогло – распространенными были различного рода кишечные инфекции и гепатит. Но для нас они были не так страшны, как пули душманов.
Опасность была всегда рядом: подземные ходы - "колодцы" из которых вели обстрел душманы; местные жители, которые возили под хворостом оружие и могли применить его в любой момент; обычная найденная зажигалка внезапно взрывалась в руках; мины с пластиковым верхом, расставленные на горных перевалах и тропинках, которые не могли унюхать собаки. Однажды под передними колесами ГАЗ - 66 взорвалась мина, и в один миг водитель, недавно здоровый человек, превратился в калеку. В один из майских дней саперы мотоманевровой группы Термезского погранотряда попали в засаду. Кровопролития избежать не удалось: из восьми пограничников только двое остались живыми. "Груз 200" для нас тогда был не мифом, а реальностью, от которой никто не застрахован. После всего виденного и слышанного я не думал, что вернусь из Афганистана живым. Днем и ночью был наедине со своими мыслями, ведь родителям о том, что видел, не напишешь – письма проходили строгую цензуру. Но мама все чувствовала. Ее молитва и вера не дали моей жизни стать прахом на чужой земле. Знаю, сколько слез пролито ночами, меня ожидая, поэтому, чтобы ее лишний раз не волновать, я даже от отпуска отказался.
В феврале 1988 года вернулся домой. Годы службы в Афганистане дали мне возможность побывать, можно сказать, в музее XIII века, познакомиться с чужим укладом жизни и традициями, закалили дух и тело, укрепили веру в Божью судьбу, показали силу дружбы и солдатской взаимовыручки и научили ценить жизнь.
Источник информации: Веснік Глыбоччыны, 2020
В оформлении использованы фотографии с сайта: pogranichnik.ru, Веснік Глыбоччыны
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!