"Испытательный срок". (2014 г.). Николай устраивается на временную работу в дом к очень занятым родителям, чтобы подтянуть их ребенка по учебе. Но заниматься с их дочерью он не планирует...
— Итак, Николай, вы в своём резюме написали, что занимаетесь фотографией, литературой и дизайном?
— И музыкой.
— Надо же, как интересно! — слова Лилии показались мне слегка ироничными. — И даже музыкой… А что вы можете сказать, например… эм… про Вагнера?
— А вы не еврейка случаем?
— А должна?
— Я не утверждаю, я просто спрашиваю. Просто для евреев музыка Вагнера считается оскорбительной.
— И почему же?
— Вам рассказать про Вагнера или про то, за что его ненавидит мировое иудейское сообщество?
Лилия улыбнулась.
— Давайте про Вагнера.
Я улыбнулся и изобразил «ботаника».
— Он изобрёл самый большой в мире контрабас. Двухэтажный. Сверху один музыкант зажимал лады, снизу второй дергал за струны. Очень грозная штука получилась.
— Это всё, чем он знаменит, по-вашему?
— А, по-вашему, это вообще как-то касается учебной программы восьмого класса?
Лилию слегка расстроило то, что я съехал с темы.
— Николай, поймите меня правильно. Я не могу доверить ребёнка постороннему человеку с улицы. Если быть откровенной, я надеялась увидеть среди кандидатов женщину за сорок. Но почему-то, ответили мне только вы.
Ехидной мордой я поблагодарил Лилию за столь лестные слова.
— Все нормальные люди во время праздников празднуют. Если вы подождёте… ну, неделю максимум, то список кандидатов заметно вырастет.
Где-то в голове Лилии щелкнул тумблер, отвечающий за уважение к собеседнику.
— Я как-то об этом и не подумала. Вы, наверное, правы. Просто мужа внезапно отправили в длительную командировку, а я в делах. С дочкой некому заниматься. Кстати, где вы учились?
— Харьковский «радиотех».
— В смысле? — смутилась Лилия.
— Не думаю, что «радиотех» можно истолковать двусмысленно.
— Так у вас нет педагогического образования???
— Зачем оно мне?
Лилия округлила глаза.
— А как вы собираетесь учить моего ребенка?
— А кто сказал, что я его собираюсь чему-то учить? Ни мне, ни тем более ему это не нужно.
— Я… я… я вас не понимаю. Вы приехали на собеседование репетитора?
— Именно. Так, стоп. Сразу поясню: я не педагог, и Боже упаси мне когда-нибудь им стать. Но я, во-первых, могу проконсультировать ребёнка абсолютно по любому вопросу, а во-вторых, я ставлю перед собой задачу привить ребёнку желание учиться самому.
Лилия некоторое время смотрела на меня, затем в сторону, а затем вниз, на чашку с чаем. Наконец-то она решилась озвучить то, что хотела сказать еще в самом начале диалога:
— Николай, наверное, мне придётся вас огорчить, но, скорее всего, вы нам не подойдёте.
— Почему? — как бы наивно расстроился я.
— Э-э-э… Не хочется вас задеть… Просто я вижу, что вы не профессионал. Вы умный эрудированный молодой человек, это бросается в глаза, но, — Лилия запнулась и натужно улыбнулась, — но вы ещё слишком молоды и… это мой ребёнок и я не могу рисковать. Поймите меня правильно.
— Вы будете рисковать, — я поднял палец вверх, чтобы сбить собеседницу с толку, — когда у вас будет десять кандидатов, а через неделю – выпускные экзамены. Вот тогда бы я вас понял. А сейчас вы упускаете синицу из рук. Так? — я сделал характерный жест, и Лилия машинально кивнула. — Давайте условимся: я работаю, пока у вас не появится достойный, на ваш взгляд претендент. Не подойду, вы мне просто оплатите дорогу туда-обратно. А если всё пойдёт хорошо, то уже я буду диктовать условия. Это будет честно и справедливо.
Я уставился Лилии прямо в глаза, от чего ей стало жутко не по себе. От волнения она начала потирать руки, бегать глазами по дружелюбной обстановке кафе и, кажется, слегка вспотела.
— Николай. Я немного растеряна. У вас хорошие аргументы, но я почему-то боюсь за ребёнка.
«И правильно!», — подумал я про себя, но вслух не сказал.
— Вы мать, это закономерно. Но вы ещё всего не знаете. Я официально работаю в Артеке — самом мощном методическом комплексе на Украине и одним из мощнейших в мире. Так сложилось, что я должен присутствовать почти на всех семинарах, встречах и конференциях, которые посвящены вопросам воспитания детей. И сам постоянно с детьми работаю. А сейчас лагеря пустуют, скучно на работе, хочется чем-то полезным заняться.
Вообще редко удаётся встретить такую зануду. Классический пример человека, который предпочтёт довериться надписи на обёртке и поленится почитать состав.
Гештальтная психология придумана не зря. Давно доказано, что нормальный человек может мыслить только целыми неделимыми образами. Но, блин, именно это, нам так сильно мешает жить! Если рокер - то наркоман, если в очках - то умный, если блондинка - то Настя. И почему-то, ни у кого не возникает здорового любопытства самостоятельно доказать или опровергнуть данное утверждение.
Лилия была классической «бизнесвумэн». Выглядела достойно, но без лишнего пафоса. За тридцать пять, но не больше сорока, чуть полная, но вполне привлекательная и с автомобилем. Вот авто было просто чудовищно кошмарным. Если все нормальные дизайнеры сначала разрабатывают концепцию внешнего вида и только потом начинают дорабатывать детали, то тут всё было наоборот: из того, что завалялось на складе, по отдельности очень даже красивых деталек слепили этот «шушпанцер». Не моё дело судить, конечно, но я бы возле такой машины на аву точно не сфоткался бы.
Как и большинство квартир на Южном берегу Крыма, квартира Лилии была небольшой, если судить по размеру гостиной. Приблизительно четверть моего кабинета на киностудии. Но здесь было очень уютно, а из окна открывался шикарный вид на гряду гор и море. Уверен, отсюда можно фотографировать шикарные рассветы. Нужно будет как-нибудь здесь заночевать.
— Наташа! Натааааша! У нас гости. Выйди к нам, пожалуйста, — закричала Лилия, но мироздание ничем не ответило на просьбу. — Наташа! Нат-а-аша! — Лилия виновато посмотрела на меня, — Сейчас, Николай, секунду. Наверное, в наушниках сидит, музыку слушает.
Лилия быстро скрылась в одной из двух дверей, не дав мне рассмотреть содержимое комнаты и начала там с кем-то немножко ругаться. В квартире была хорошая звукоизоляция, поэтому ничего разобрать не удалось. Пришлось изучать интерьер.
В комнате с большим окном всё было по стандартной схеме: по центру здоровенный телевизор, перед ним диван и два кресла. Между зрителями и экраном ковёр. Ковёр очень хороший, я бы хотел себе такой. У стен шкафы со всякими дешёвыми сувенирами и цветами разной степени искусственности. И ни одной книги. Вообще. Только большая стойка с коллекцией DVD-дисков.
М-да…
Дверь, куда недавно убежала Лилия, открылась и из комнаты вышли двое: Лилия и, видимо, Наташа. Наташа представляла собой самую обычную девочку четырнадцати лет, только с железным кольцом в носу и длиннющей футболке с надписью «HIM» с «сатанинским» логотипом группы, выполненным каплями крови на снегу. Ещё в снегу лежало лезвие и какая-то подозрительная какашка. Футболке по застиранности проиграли бы все мои вместе взятые носки.
— Здрасте, — недовольно буркнула Наташа.
— Здрасте, — чуть веселее ответил я. — Это с вами я буду заниматься?
— Да, с нами, — ответила за дочь Лилия, легонько пихнув ту в плечо. — Только мы чуть-чуть стесняемся. Но это только первое время так. Мы же не будем папу с мамой позорить, да?
— Не думаю, что кто-то кого-то будет позорить, — поспешил разрядить обстановку я. — Уверен, мы быстро найдем общий язык. Предлагаю начать прямо сейчас. Лилия, вы не против? Можно, мы пока останемся наедине с Наташей?
— Да, конечно! Идите к ней в комнату. Как раз увидите, как можно жилплощадь изуродовать.
Последние слова были сказаны очень ядовито, но я, не прекращая улыбаться, проводил Наташу в её комнату.
Ожидания оправдались: «зло всея Земли» сконцентрировалось на стенах храма Князя тьмы и жрицы шифоньера в виде всяких Вилле Вало, Димми Боргеров и прочего турбо-шансона, который в душах школьников сеет истинное зло. Какие-то амулеты, судя по качеству, для китайского Сатаны и прочая лабуда, за которую настоящий сатанист тотчас же придал бы анафеме.
— Наташа, я - Коля. Если Лилия не предупредила, — я протянул руку, на которую только мельком посмотрели. — Не буду тебя мучить тягомотиной, уроками и прочим. Предлагаю тебе мирное соглашение.
Наташа подняла глаза и чуть-чуть удивилась:
— Соглашение?
— Именно. Я за тебя делаю уроки полностью, ты только переписываешь их к себе в тетрадь. А маме говоришь, что мы с тобой упорно занимаемся, что я душка и вообще. Ты получаешь полную свободу, а я получаю деньги. Никто никого не мучает.
— Вы хотите, чтоб я маму обманывала?
— Ну зачем мне нужно, чтоб ты маму обманывала? Это побочный продукт нашего симбиоза. Если ты откажешься от меня, то через неделю твоя мама приведёт сюда какую-нибудь бабушку, которая ещё Сталина застала. Потому что у нормальных учителей времени просто нет, а все хорошие репетиторы разобраны ещё в середине осени. Тебе рассказывать, что такое «преподаватель старой школы»? Это гораздо хуже, чем маленькая ложь во спасение. Или, может, ты любишь учиться?
— Терпеть не могу.
— Ну вот, я ж вижу, что ты нормальный человек. По рукам?
Я протянул широко растопыренную ладонь и улыбнулся.
Продолжение. Часть 2