Листаем иллюстрации Андрея Ларионова и представляем знаменитый роман в красках
Бытует мнение, что «Преступление и наказание», как и другие сочинения защитника «униженных и оскорбленных», есть воплощение одной лишь тусклости. И правда: хмурый грязный Петербург у Достоевского, обитель нищеты и исступления, не излучает яркости и блеска. Однако, если присмотреться — что и сделал Андрей Ларионов в иллюстрациях к двухтомнику, — можно отследить цветные просеки во мраке города и душ героев. Цвета в романе — тонкие пасхалки, «рассыпанные» по его пространству в тех углах, куда читатель должен заглянуть чуть глубже. И каждый цвет — отдельный символ и ключ к пониманию происходящего.
Желтый как болезненность ума и тела, нравственный упадок
Желтый цвет в романе словно 25-й кадр: он то и дело проступает фоново, в деталях, создавая ощущение ловушки для сознания. Он пронизывает все пространство Петербурга и хамелеонит от бледного до грязного и ядовитого. Наиболее выразительное проявление — желтые обои в каморке у Раскольникова, где депрессивность и следствие всепоглощающего желтого, и ее метафора в материальном.
«Это была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной, имевшая самый жалкий вид с своими желтенькими пыльными и всюду отставшими от стен обоями…»
К несчастью, желтый поглощает не один лишь интерьер: лицо Раскольникова, платье Сони, волосы Катерины Ивановны — все они свидетельство изнеможения, отчаяния, личностного разложения.
В работах Андрея Ларионова желтый цвет изображен отливом всего города: в брусчатке, в уличной пыли, в стесняющих героев стенах и во дворе дома Мармеладовых (где, к слову, снова встретятся «желтоватые, обшмыганные и истасканные обои»).
Красный как грехопадение и наказание
С красного, по сути, и начинается роман — с пролитой крови, окропившей руки главного героя.
«Прежде всего он принялся было вытирать об красный гарнитур свои запачканные в крови руки»
С того момента красный, будто красная черта, которую не стоило переступать, обрамляет и пространство, и сознание Раскольникова.
«Наконец в глазах его завертелись какие-то красные круги, дома заходили, прохожие, набережные, экипажи — всё это завертелось и заплясало кругом»
Тени красного на двери и фасаде дома Сони Мармеладовой, восставшие под кистью Андрея Ларионова, — еще один мазок греха, налетом покрывающего петербургский криминальный мир.
Зеленый как надежда и возможность искупления
Среди адреналинового красного и безрадостного желтого находится и капля оптимизма — зеленая, живая, вдохновляющая. Она преследует Раскольникова в мелочах, но как антипод навязчивым идеям, как шанс преступника на праведную жизнь.
«Он посмотрел: пожилая купчиха, в головке и козловых башмаках, и с нею девушка, в шляпке и с зеленым зонтиком, вероятно дочь»
Недаром два центральных символа зеленого оттенка — купол церкви из сна Раскольникова и платок Сони Мармеладовой.
«Среди кладбища каменная церковь с зеленым куполом, в которую он раза два в год ходил с отцом и с матерью к обедне, когда служились панихиды по его бабушке, умершей уже давно, и которую он никогда не видал»
Зеленый в иллюстрациях Андрея Ларионова по касательной проходит в петербургских декорациях — в отсветах зданий, в крыше дома вдалеке, — как символ недоступности перерождения для некоторых «униженных и оскорбленных».
Так, цветовая гамма «Преступления и наказания» гораздо больше серого — она симбиоз оттенков, который визуально воплощает сложность действий, чувств и личностного преломления в Петербурге Достоевского.