Все началось с того, что в силу разных обстоятельств я в 1979-м году поступил в аспирантуру на кафедру технологии основного органического синтеза Московского химико-технологического института им. Д.И. Менделеева. Аспирантура была целевая. Выбор был не мой, а нашего завлаба, который ткнул пальцем в МХТИ и сказал – СЮДА. Правда, ему в специальности не нравилось то, что синтез был не только органический, но и нефтехимический. Но тут выбирать ему не приходилось, так как моя специальность так и именовалась. И должен сказать, что для меня выбор был крайне удачен. Я оказался в прекрасном ВУЗе на лучшей кафедре с лучшим руководителем Валентином Николаевичем Сапуновым. К тому же основной коллектив кафедры был молодой и спортивный. В Москву я ехал с твердым убеждением, что буду заниматься только диссертацией, ничего не буду организовывать. Компании в горных путешествиях мне хватит крымской, в худшем случае луганской. Кстати, уходя в сторону, худший вариант и случился в 80-м ( https://dzen.ru/a/ZPCxbBAFkwWPeJOj ). И он действительно был не лучшим. Но тут речь о другом.
Проблема была в том, что есть люди, которым неймется. Кончилось это тем, что осенью 1980-го я с друзьями по кафедре организовал выезд в Крым на нижнее плато Чатыр-Дага. А после этого, по возвращению занялся организацией секции горного туризма в МХТИ. И в мае 1981-го собрал группу и отправился с нею в поход первой категории в Абхазию https://dzen.ru/a/ZvAaHbRXXAz4lcmK . Одновременно с этим познакомился с Димой Денисовым руководителем секции альпинизма. И мы, объединив усилия секций, регулярно тренировались вместе. Кроме того, в институте регулярно проводились встречи с интересными людьми. Одной из таких встреч был вечер одного из знаменитейших альпинистов СССР Виталием Михайловичем Абалаковым (http://www.mountain.ru/article/mainarticle.php?article_id=7784 ). Так получилось, что наша кафедра находилась недалеко от актового зала. Поэтому мне было поручено встретить Виталия Михайловича (дело было зимой). Я ожидал встретить «богатыря», а встретил невысокого глубоко (как мне тогда казалось) пожилого человека – в 1981-м году у него было три юбилея: 50 лет занятий альпинизмом, 50 лет окончания МХТИ и 75-тилетие. Должен сказать, что внешний вид был крайне обманчив. Ему предложили вести встречу сидя. Он ответил – «Я привык говорить стоя». Он полтора часа рассказывал, отвечал на вопросы. Причем это было конкретно, интересно и увлекательно. Ему задали вопрос - Как Вы относитесь к женщинам в альпинизме? Он ответил – «А что женщины? Я с моей женой (Валентина Чередова тоже известная в СССР альпинистка) в прошлом году ходили на Кольском полуострове в байдарочный поход. Река оказалось сухой. Так мы брали свои вещи и байдарку и несли это на своих плечах». Байдарка тогда весила около 20 кг. Плюс еще вещи еще около 20. Помню мысль, пришедшую в голову – «Это же надо, два «божьих одуванчика» на такое способны??» Сейчас сам в этой категории (кстати) и как то к одуванчикам себя не отношу (пока). Много рассказывал о своем брате Евгении, тоже выдающемся альпинисте, к сожалению рано погибшим, из-за неисправности газовой колонки . Рассказывал, как готовились к совместной с китайцами экспедиции на Эверест. Как они тренировались на пике Ленина. Как до китайцев не доходило, что миска риса в горах это не еда. И как они, поднявшись первыми на вершину, наблюдали картину: Китайцы без сил лежали по склону в снегу. А когда первый поднялся на вершину и развернул китайский флаг – весь склон ожил и лежащие как «тараканы» поползли вверх. К сожалению отношения СССР и Китая тогда испортились и восхождение не состоялось. Рассказывал он о том, что в 37-м году его арестовали. Когда его попросили подробно рассказать об этом периоде. Он ответил –«Я могу долго рассказывать о тех людях, с которыми я встретился в тюрьме. Там я встретил много очень интересных и эрудированных людей. Но о том времени я говорить не хочу». Сейчас трудно вспомнить весь его рассказ. Кстати, первое, что он сказал – «Все знают «абалаковский рюкзак» - так вот. Я к этому рюкзаку не имею никакого отношения. Я предлагал совершенно другую конструкцию». Хотя из всех рюкзаков, выпускавшихся в СССР – этот рюкзак был наилучшим. Абалаков, будучи эрудированным инженером, занимался конструированием горного и скалолазного снаряжения. Этим занимался и мой хороший товарищ, крестный моего сына, Слава Тхорук, благо у нас на предприятии был доступ к титану. Провожая его по окончанию встречи, я упомянул Славу и его конструкции. Виталий Михайлович заинтересовался и попросил если можно, то привезти ему снаряжение, оставив мне свой телефон. Месяца через полтора мне привезли снаряжение. Я позвонил Виталию Михайловичу, и он пригласил меня на встречу на ул. Качалова 25. Встретились мы на Большом Московском кольце. Подойдя к указанному зданию, я обнаружил, что там находится федерация альпинизма СССР. Я тогда только начинал путешествовать в грах и федерация для меня была неким заоблачным. Сюрпризы на этом не закончились. Мы подошли к кабинету, на котором значилось «Эверест 82» - это уже было «тронным залом». ВМ предложил мне немного подождать, пока он решит свои вопросы. Мимо меня мелькали лица, которые я видел только в книгах и на страницах газет. Потом Виталий Михайлович внимательно изучил снаряжение. Что-то себе перерисовал и на этом мы расстались. Более я с ним не встречался. На память мне остался пригласительный билет с автографом и телефоном.
Эмоции после встречи меня распирали. Что бы их как-то унять, я позвонил в Симферополь другому своему другу Игорю Тимохину и поделился новостью
- Ты знаешь, где я вчера был?
- Где?
- В комитете «Эверест-82»
- Как ты туда попал?
Я не стал скромничать и заявил – Абалаков привел.
- Какой Абалаков???
Тут моё тщеславие было удовлетворено на все сто – Ты, что Виталия Михайловича не знаешь??
Правда, потом честно «раскололся».
Как не печально, но в 1986-м году на 81-м году жизни Виталия Михайловича не стало. Остановилось сердце. Увы.
Еще одна интересная встреча состоялась в том же 1981-м году, на вечере в честь юбилея еще одного знаменитого альпиниста, кинооператора и фотографа Михаила Ивановича Ануфрикова. ( https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D1%83%D1%84%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2,_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B8%D0%BB_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87 ) .
Вечер проходил в зале какого-то Дома Культуры. На встрече появился Юрий Иосифович Визбор https://www.culture.ru/persons/2349/yurii-vizbor .
При его появлении о залу пошел шепот – «Борман, Борман пришел». Хотя, в кино он сыграл не только роль Бормана. Помнится, что Визбор тогда много пел свои песни. Но история не об этом - Незадолго до этой встречи в журнале «Смена» была его статья о горах. В том числе и о том, что у одного его знакомого, инженера-электронщика, сын погиб под лавиной. Увы, но его долго не могли найти под снегом. А когда его нашли – было уже поздно. Его отец разработал и создал прибор - радиомаяк (сейчас эти конструкции давно в ходу, а тогда ...) позволяющий быстро определить место нахождение попавшего под лавину. Но он никого из руководителей производств не заинтересовал. Мы тогда часто путешествовали в высоких горах в лавиноопасный период. А в Луганске у брата среди туристов хватало специалистов в электронике. И появилась мысль организовать какое-то производство. Хотя бы на уровне самоделок. По окончанию вечера, когда Юрий Иосифович проходил мимо, я обратился к нему с вопросом – «Как можно связаться с автором конструкции?». Он оставил свой телефон. Я ему позвонил и он дал адрес конструктора. Я ему написал. В ответ получил письмо на три страницы, где было всё и обо всем, но не о данном приборе. Я бы его вполне понял, если бы не одно НО – у него сын погиб под лавиной, а его прибор мог спасти чужие жизни. Больше я с Визбором не созванивался. Впрочем, зачем и о чём говорить? Через три года Визбора не стало. Увы, онкология.
В лавиноопасные периоды мы еще немного «погуляли». Потом оставили это развлечение. По моему, последнее было в мае 1982-го.
Кстати, еще одно знакомство с человеком, которого можно было смело назвать большим тоже состоялось в 1981-м. Это был Николай Николаевич Волков. Но история о знакомстве с ним описана в рассказе о путешествии на Кавказ в мае 1981-го года - https://dzen.ru/a/ZvAaHbRXXAz4lcmK
Не много о друзьях, упомянутых в статье.
Дима Денисов работал на кафедре процессов и аппаратов химических производств МХТИ им. Д.И. Менделеева. Руководил секцией альпинизма, ездил в альплагеря. Вначале 2000-х я узнал, что в одном из восхождений он сильно простудился. Занимался самолечением, когда обратился к врач, увы было поздно...
Слава Тхорук. Познакомились с ним в 1974-м. Жили в одном общежитии, в соседних секциях. Занимался спелеологией. Участвовал в открытии несколько крымских пещер. Долго агитировал меня заняться тем же, аргументируя что мне с моей выносливостью (а бегал длинные дистанции) нужно в горы. А с учетом моей толщины нужно в пещеры. Я ему так же аргументировано отвечал, что умный в горы не пойдет (в чем я до сих пор уверен), а под землю я еще успею. Но от сумы и … гор с пещерами зарекаться не нужно. И в один момент, после очередной нашей дурацкой выходки в пещере Гугерджин, он «вставил нам мозги», занявшись нашей серьезной подготовкой. С ним я был, наверное, в полусотне достаточно сложных пещер. Много лет вместе путешествовали по горному Крыму. К сожалению, но в мае 2013-го его не стало.
Игорь Тимохин – познакомились в 1979-м году, когда он пригласил меня в свою группу. Под его руководством я дошел до походов пятой категории сложности. Дружим до сих пор. Периодически перезваниваемся. Горы и пещеры он променял на большой теннис.
На этом, пожалуй, можно в этом рассказе ставить точку.