Сеча в Традиции – это осознанное пребывание в Силе Внутреннего Оружия, выраженное в определенном Образе Мысли и Действия, проявленное в особых движениях.
Сечей называют активную фазу рукопашного боя, когда наступает время для Воина отрешиться от обыденного восприятия жизни и отдаться мгновенным, быстро протекающим действиям «Вольной Рубки». Здесь нет места измышлениям Разума Личности Человека – он отстраняется, а есть свобода проявлений навыков Ясного Разума Тела, когда личность человека растворяется в объеме его безостановочных движений и включается непосредственное восприятие окружающей действительности.
Издревле, под «Сечевым Боем» подразумевали индивидуальную подготовку воина, владеющего обоюдорукой работой с оружием и умеющего вести бой вне строя, а также направление ведения безоружного боя, основанное на реализации навыков работы с определенными видами холодного оружия. В нынешним виде «Сечевой Бой» в Традиции, по словам Антипова П.В., начал сформировываться со времен бытования стрелецкого служилого сословия как основной воинской силы в Царской Руси, находящейся в постоянной боевой готовности, и обозначало направление рукопашного боя, культивируемого в их среде. С его слов, искусством «сечевого боя» достойно владели царские телохранители – РЫНДЫ, одним из излюбленных видов оружия которых, был боевой топорик. Особенно запомнился, во времена царствования Алексея Тишайшего, некто Тимоха – он «красно бился на топориках».
Самоназвание «Стрелецкий» за этим направлением боя окончательно закрепилось в Традиции во времена гонения на стрельцов Петром Первым, которого они называли «Осквернителем Устоев». Именно в то время, внутри Традиции создался крепкий круг из среды уцелевших, избежавших казней «СИЛЬНЫХ» стрельцов. Они - непримиримые, повязанные кровью, отринувшие деяния Петра и ушедшие целиком в жизнь Традиции, привнесли в нее свой жизненный уклад.
Традиция ведь она живая и за срок ее жизни в ней то жреческие, то воинские, то вольные - мужицкие круги СИЛУ НАПРАВЛЕНИЯ набирали.
Заслуги стрелецкого сословия перед отечеством, их ратная слава, не заслуженно замалчиваются со времен Петра Первого, но их наследие живо и сохранено в народе, даже без осознования корней этих знаний.
Мне повезло воспринять у Петра Васильевича сохранившийся объем знаний «Стрелецкой Сечи», не только выраженный во внешних приемах «махания руками и ногами», но и в понимании внутренних истоков, корней происходящих движений. Увидеть полную картину происходящего действа, сочетающее в себе Ведовское и Воинское знание, а не разрозненные куски целого, бытующие в народе.