Призрак Элеоноры
1954 год
Тем временем в прошлом – за многие годы до сих событий – Элеонора с Мелроузом прибыли в Лондон. Старинная, шумная столица встретила их промозглым декабрьским вечером, когда мокрый снег с дождём создавал скользкую кашу на мостовых, а прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на парочку бледных путешественников с усталыми лицами.
Прибытие в неизвестность
После утомительного переезда на поезде из Эдинбурга они оказались на вокзале Кингс-Кросс, ошеломлённые гулом толпы и блеском огней. Для Элеоноры это было первое посещение Лондона после смерти Элизабет — и она чувствовала сильнейший внутренний надрыв. Раньше считала, что столица может стать для неё возможностью вырваться из семейных интриг, но теперь вся её жизнь свелась к одному: найти людей, которые посмеют ей помочь разоблачить преступление.
Сквозь шум объявления поездов и крики носильщиков они прошли по платформе, стараясь не привлекать к себе внимания. Мелроуз поддерживал Элеонору под локоть, поскольку она была слишком измотана нервными переживаниями и почти не спала последнее время. Вроде бы никто не следил за ними, но тревожные мысли не оставляли.
— Пойдём найдём жильё, — предложил Мелроуз, оглядываясь. — У меня есть контакт одного человека, который… может дать подсказку, как пробить эту стену молчания.
— Хорошо, — тихо кивнула Элеонора. Голос её охрип от усталости.
Вокруг неё жизнь бурлила: смех, разговоры, детские крики. Контраст этого городского шума и собственного безмолвного горя угнетал. Но она сжимала под плащом свой портфель с документами. Это был её «козырь», которым она рассчитывала поставить точку в деле об убийстве сестры.
Лондонская улица и путь к союзнику
Мелроуз поймал извозчика у выхода с вокзала. Лошадиная упряжка, блеск мокрой мостовой под фонарями, облака пара, вырывающиеся из ноздрей лошади, — всё это создаёт сумрачную, мрачную атмосферу большого города. Извозчик кратко спросил, куда ехать, и Мелроуз назвал район неподалёку от Темзы, известный своими недорогими гостиницами.
Стук колёс по брусчатке казался музыкальным фоном к мыслям Элеоноры. Ей чудились воспоминания о бале, о смехе Элизабет, об ужасном крике, разорвавшем ночь… Сжав веки, она велела себе сконцентрироваться на сегодняшнем дне. Ведь если она сдастся, то вся жертва Элизабет останется напрасной.
— Мне жаль, что тебе так трудно, — тихо пробормотал Мелроуз, замечая, как она стискивает челюсти.
— Я справлюсь, — ровно произнесла она, зафиксировав взгляд на мерцающих огнях уличных фонарей. — Мы оба знаем, что назад пути нет.
Проехав через несколько кварталов, они остановились у скромного здания, где на вывеске кривыми буквами значилось «Пансион миссис Харпер». Кое-как оплатили извозчика — оставшихся денег у них было не слишком много. Хозяйка, худощавая пожилая женщина, приняла их насторожённо, но видела их усталость и предложила комнату на втором этаже.
Разместившись, Элеонора и Мелроуз наскоро обсудили, что делать дальше. Оказалось, у Мелроуза есть знакомый — некто мистер Кларк, публицист при одной независимой газете, который мог бы послушать их историю. Но добраться до мистера Кларка непросто, ибо у него секретная приёмная — газета, возможно, подкуплена богатыми и влиятельными лицами.
— Всё же попробовать стоит, — вздохнула Элеонора, глядя на окно с запотевшим стеклом. — Иначе кто нас услышит? Полиция? Она вся продана семье…
— Согласен, — кивнул Мелроуз. — Завтра утром попробуем найти мистера Кларка. Расскажем ему и покажем часть бумаг. Возможно, он согласится.
Взгляд Элеоноры опустился на портфель у её ног:
— И если завтра не удастся, будем искать другой путь.
Попытка найти помощь
Сказано — сделано. Утром они встали раньше рассвета, наскоро выпили слабый чай, арендовали кэб (старомодную конную повозку) и отправились по адресу, который Мелроуз разыскал по старым визиткам. Улица оказалась узкой, глухой; дома там смотрелись призрачно среди тумана, и кое-где висели вывески лавок.
— Кажется, сюда, — пробормотал Мелроуз, указывая на неприметную дверь без всякой таблички.
Они постучали. Открыла молодая девушка, бросив на них быстрый взгляд. Сказали, что ищут мистера Кларка по важному делу. Девушка сперва отмахнулась: «Он не принимает без записи.» Но, услышав полушёпотом «Это о семье Грэйсонов. У нас материалы о крупном преступлении», — изменилась в лице и пустила их в прихожую.
Внутри — тесная комнатка с кучей свёртков, газет, запах типографской краски. Через минуту появился мистер Кларк: полный мужчина со внимательными глазами, держался с деланой вежливостью. Не спеша выслушал их рассказ о смерти Элизабет, махинациях и письмах, затем коротко резюмировал:
— Громко, очень громко звучит. Но… у меня мало возможностей. Нашу газету не слишком читают. К тому же доказательства необходимо тщательно проверять. Я и рад бы помочь, но…
— Но что? — дрогнувшим голосом переспросила Элеонора. — Вы боитесь мести?
Кларк развёл руками:
— Боюсь, да. Семья Грэйсонов обладает связями. Если вы надеетесь на мою газету, я смогу сделать лишь небольшой очерк. Но вряд ли он добьётся эффекта. Если им захочется, они легко заставят редактора снять материал.
Элеонора опустила взгляд, осознав, что путь к правде тернист. Мелроуз покачал головой:
— Тогда хотя бы расскажите, нет ли других журналистов, кто не побоится?
Кларк вздохнул, глядя на кучи газет вокруг:
— Пожалуй, есть один-двое, но они требуют серьёзных доказательств и не сворачивают расследование, даже если есть угрозы. Правда, у них большие покровители… Вы уверены, что хотите идти к «китам»?
— Да, — упрямо произнесла Элеонора. — Готова сделать всё. Или погибнуть, но не молчать.
Кларк склонился над листами, которые она ему показала: письма и записи доктора Ливингстона. Лицо у него вытянулось.
— Ради всего святого… Тут фигурируют имена из круга парламента. Имеете ли вы подтверждение?
— Да, кое-где. А также упоминание адвокатов, связанных со службой в полиции, — пояснил Мелроуз.
— Тогда… — Кларк потер лоб, словно колеблясь между страхом и журналистским азартом. — Может, я порекомендую вам мистера Хедфорда. Он работает в «Лондон Геральд» — очень резонансном издании. Но предупреждаю: его редактор тоже может быть не чист на руку. Всё же вы можете попытаться.
— Благодарю, — кивнула Элеонора, чувствуя благодарность за искренность. — Дайте хотя бы контакт.
Кларк записал карандашом адрес и телефон конторы мистера Хедфорда. Спустя ещё несколько вежливых слов они покинули это помещение, унося тяжёлое чувство: даже здесь, в Лондоне, можно найти препятствия, страх, коррупцию. Но выход остаётся — «Лондон Геральд».
Обостряющаяся опасность
Снова шагать по холодным улицам под моросящим дождём было тяжко, но выбора не было. От остановки к остановке, через лавки, питейные заведения и толпы прохожих, они добирались к адресу Хедфорда, намереваясь попробовать попасть к нему без предварительной записи. Мелроуз начал беспокоиться: «Мы слишком долго на виду, могут выследить.»
— Надеюсь, всё пройдёт гладко, — прошептала Элеонора. — Но не можем же мы просто спрятаться, не попробовав!
Когда они наконец увидели вывеску «Лондон Геральд», сердце у неё подпрыгнуло: большое здание с массивными дверями, на фасаде гордо высечена эмблема газеты. Внутри шум — репортёры бегают с папками, телефоны трезвонят. Администратор на входе чуть не выставил их за дверь, узнав, что у них нет встречи. Но Мелроуз настоял: «У нас есть важный скандальный материал, связанный с семьёй Грэйсонов.» Секретарь что-то пробормотал, взял их визитку и исчез в коридоре.
— Сколько ещё? — Элеонора оглянулась на лестницу, будто ожидая, что сверху спустится кто-то с угрозами.
Но через минуту вернулся тот же секретарь, жестом позвал:
— Идите за мной. Мистер Хедфорд согласился вас принять на пару минут.
Они поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору, заваленному кипами газетных версток и типографских форм. За дверью из матового стекла оказался просторный кабинет, где за столом сидел крепкий мужчина с короткой стрижкой, с острыми чертами лица и пристальным взглядом — Хедфорд. Он поставил стакан с кофе, опершись на стол:
— Добрый день. Говорите, у вас есть информация о семье Грэйсонов? Многие пытались вынести их грязное бельё, но все исчезали. У вас что-то действительно стоящее?
— У нас — записи доктора Ливингстона, письма Элизабет, и… — начала Элеонора, но Хедфорд перебил:
— Стоп. Покажите, чтобы я убедился, что это не трёп.
Мелроуз осторожно раскрыл папку, достал несколько ключевых листов, как и у Кларка. Хедфорд вчитывался, меняясь в лице. Было видно, что его зацепила тема: «М-да… Вы не шутите. Если правда — это грандиозно… Но вы понимаете, какой риск?»
— Понимаем, — ответила Элеонора, голос её окреп. — Мою сестру убили, и это дело покрывали годами. Если вы поможете, мы будем сотрудничать и передадим все улики.
Хедфорд откинулся на спинку стула:
— Это можно публиковать, но нужны ещё свидетели, собеседования, официальные бумаги… Это займёт время, и могут быть угрозы. Вы согласны пройти через ад?
— Да! — громко выдохнула Элеонора, и Мелроуз кивнул рядом.
На этом они обменялись контактами, договорившись, что редакция пошлёт проверяющего. Хедфорд, хотя и оставался настороженным, пообещал: «Если подтвердим подлинность и получим зелёный свет от главреда, попробуем прорвать завесу. Но берегитесь, род Грэйсонов влиятелен.»
Уходя оттуда, они испытывали странную смесь надежды и ужаса — всё повторялось, как у Кларка, но теперь, похоже, с большей готовностью. Однако где гарантия, что Хедфорд не сольётся под давлением?
Новое письмо
Вечер застал их на съёмной квартире, которую помог найти какой-то добрый прохожий знакомый Мелроуза. Снимали маленькую комнату в старом районе, где много дешёвых пансионов. Сидя за тусклой лампой, Элеонора и Мелроуз перебирали бумаги, обдумывая, как скоро получат ответ из «Лондон Геральд». Казалось, всё идёт к тому, что скоро удастся поднять шумиху.
Неожиданно в дверь постучали. Хозяйка квартиры тихо сказала, что «в почте письмо на имя мисс Грэйсон». Удивившись, Элеонора взяла конверт: почерк незнакомый, без обратного адреса. Приоткрыв, она увидела короткую записку:
«Не трогайте семью.
Иначе вы повторите судьбу сестры.
Это последнее предупреждение.
— М.»
Сердце сжалось: опять анонимные угрозы, и от подписи «М.» невольно она вспомнила Мелроуза, но, разумеется, не его почерк. Значит, кто-то ещё подписывается «М.», возможно, специально сбивая с толку.
— Гадство, — прошипел Мелроуз, прочитав записку. — Я-то думал, подпись «М.» — это наши союзники, а теперь понятно: кто-то использует те же инициалы.
— Или просто имитирует. — Элеонора сердито отбросила конверт. — Но ясно одно: они нас вычислили и шлют угрозы, где бы мы ни были. Надо быть начеку.
Сомнения перед решающим рывком
Ночь прошла тревожно, под окнами то и дело слышались шаги. Элеонора видела в каждом звуке возможную засаду. Мелроуз дремал, держа под рукой железный ломик — другого «оружия» не было. Им оставалось лишь ждать: либо «Лондон Геральд» окажется смелым и напечатает материал, либо все усилия пойдут прахом.
Утром они получили от Хедфорда записку, доставленную курьером: «Мы изучаем ваши бумаги, потребуется ещё несколько дней. Пожалуйста, будьте на связи, не меняйте адрес без уведомления.» То есть шансы были. Но глядя на возможность появления бандитов, Элеонора всерьёз задумалась: «Может, надо менять жильё ежедневно, дабы не найти нас?»
— Да, — согласился Мелроуз, — но боюсь, нам уже некуда бежать. Денег мало, все отели дороги, а дешёвые районы полны рисков. Придётся сидеть здесь, надеясь, что газета проявит расторопность.
Вечером почтальон принёс ещё одно письмо с предупреждением. Элеонора, читая, ощутила, что её нервы на пределе:
«Если ты ещё раз попытаешься опорочить семейство Г. — берегись.
Документы всё равно исчезнут, а ты последуешь за сестрой.
— Без подписи»
Это подтверждало, что заговорщики уже вплотную к ним приблизились. Мелроуз предложил им как-то переместиться к знакомому, но Элеонора решила: «Пусть попробуют. Я не оставлю дело.» Портфель с оригиналами она убрала в тайный угол под половицей, сохранив лишь часть на руках. Если их убьют, копии могут остаться, а возможно, «Лондон Геральд» уже получил достоверное.
«Всё это похоже на дьявольскую игру», — думала она, сидя ночью на подоконнике и глядя на лунный свет над крышами домов. По сравнению с родным особняком Лондон казался и раем, и адом одновременно: здесь есть свобода слова, есть пресса, готовая разоблачать, но и преступники могут спрятаться в миллионной толпе.
— Элизабет, — прошептала она в тишине. — Я не отступлюсь. Пусть это будет моя жертва ради тебя.
Так прошла ещё одна ночь без покоя. На рассвете Элеонора почувствовала в душе смесь бессилия и решимости — противоречивое состояние, когда осознаёшь, насколько всё хрупко, но не можешь остановиться. «Это моя судьба», — подумала она, закрывая уставшие глаза на пару часов. Завтра или послезавтра либо «Геральд» согласится опубликовать статью и дело сдвинется, либо их нападут и уничтожат. По-другому уже не будет.
Так продолжалась драматическая борьба 1954 года, где Элеонора Грэйсон боролась с родовыми тайнами, рискуя жизнью и надеясь, что найдутся союзники в лице независимых журналистов и адвокатов. И пусть омут угроз и шантажа всё ещё окутывает её, вера в то, что справедливость восторжествует, давала ей силы выдержать каждый новый день в незнакомой столице.
Глава 30. Разоблачение
2025 год
На улице ливень хлестал по стёклам машины, стремившейся сквозь потоки транспорта к офису столичной газеты. Казалось, природа решила подчеркнуть тревожную атмосферу. С того момента, как журналисты подтвердили аутентичность большей части улик, прошло всего два дня, а в информационном пространстве уже разгоралась буря: «Семья Грэйсонов – убийство семидесятилетней давности» — эти слова начали просачиваться в Интернет. Но бумажная версия статьи, способная создать настоящий скандал, ещё не вышла. И враги, очевидно, не собирались сидеть без дела.
Неожиданное назначение встречи
Внезапно вечером на телефон Софии пришло сообщение от анонима:
«Есть новое признание очевидца. Важная встреча: Переулок Сент-Джонс, 22:00. Придите с документами».
София, распечатав сообщение, показала Анабель:
— Снова какая-то неизвестная встреча. Не пахнет ли ловушкой?
— Скорее всего, — сухо ответила Анабель, — но, что, если это действительно свидетель, готовый подтвердить убийство? Любая деталь сейчас может стать решающей.
— Я считаю, нужно действовать. Но крайне аккуратно, — вмешался инспектор Райли, входя в комнату. — Разделимся, возьмём пару охранников. Если это засада, попытаемся вырваться. Если нет — получим дополнительные доказательства.
Тут же созвонились с Альфредом Корнеллом: он, как всегда, готов поддержать, выделить охрану. Миссис Уилкокс, напротив, была в панике: «Каждая такая встреча грозит смертью!» Но её успокаивали: они не пойдут на встречу в одиночку.
Вечерний выезд
В девять вечера ливень усилился, а короткий зимний день давно сменился мраком ночи. Городские огни отражались в лужах, и дорожное движение не стихало. Анабель и София, сжимая в руках папки с ксерокопиями, сели в машину Райли, сопровождаемую ещё одной машиной с охранниками. Чтобы сбить потенциальную слежку, они делали несколько петляющих кругов. Обе напряжены: «Переулок Сент-Джонс» — район довольно мрачный, мало освещённый.
— Дёргаем всё время, словно преступники, — полушёпотом проговорила София, глядя, как капли дождя бегут по стёклам. — Хотя на самом деле всего лишь пытаемся рассказать правду.
— Такова наша участь, — горько улыбнулась Анабель. — Ещё чуть-чуть, и газета выпустит статью. Главное, выжить.
В половине одиннадцатого они прибыли на Сент-Джонс. Узкая улочка среди старых складов, слабо освещённая несколькими фонарями, часть из которых мигала. Вторую машину оставили на соседней улице, чтобы охранники могли незаметно подойти, если что пойдёт не так. Райли вышел под зонт, кивком указал на старое кирпичное здание без опознавательных знаков.
— Вероятно, «свидетель» внутри, — сказал он.
Сомнительный свидетель
У входа находилась тяжёлая дверь. Ни звонка, ни табличек. Анабель стучала, но никто не открыл. Вокруг слышался лишь шелест дождя да редкие шаги прохожих. Тревога возросла: «Может, пустая засада?» Наконец дверь приоткрылась: показался худой мужчина в плаще, капюшон скрывал лицо.
— Вы принесли документы? — спросил он сиплым голосом, исподлобья глядя. — У меня есть что рассказать о том, как умерла Элизабет.
София, прижав к груди сумку, кивнула, но Райли предостерегающе поднял руку:
— А где ваши доказательства, что вы не подставной?
Мужчина, помедлив, указал внутрь здания:
— Давайте зайдём, там разговаривать удобнее.
Внутри оказалось холодное пустое помещение со стенами из голого кирпича и несколькими ящиками, словно старый склад. Освещение — лишь одна лампа, дребезжащая под потолком. Мужчина остановился в центре, разворачиваясь к гостям.
— Даю минуту, — отчеканил он, — чтобы показать, что у вас за бумаги. Иначе…
Вдруг он потянулся за пояс, и Райли вскрикнул: «Осторожно!» Но оказалось, что тот вытащил не оружие, а какой-то свёрток.
Анабель и София переглянулись, затем она медленно раскрыла папку с ксерокопиями писем:
— Всё, что доказывает, что смерть не была несчастной.
Мужчина жадно вскинул взгляд:
— Хм… можно взглянуть ближе? Я расскажу, кто действительно убил Элизабет, и кто продолжал заминать дело много лет.
Резкая подстава
Протягивая ему бумаги, София ощутила странный упор дулом чего-то холодного в свой бок. Он двигался быстро, и лишь через миг все поняли: это пистолет. Мгновенно Райли бросился вперёд, но второй человек выскочил из тени, держа наготове длинный нож. Анабель, застыв, почувствовала, как холод сковал мышцы.
— Отдайте папку и уйдите! — скомандовал мужчина-псевдосвидетель, сжимая пистолет. — Или ваша подружка не выйдет отсюда живой.
В этом моменте всё смешалось: стук сердца, капли дождя, прорывающиеся сквозь полуоткрытую дверь, шаги охранников, возможно, за стеной. Райли кричал:
— Не делайте глупостей! Оружие — это статья.
Но второй бандит, блеснув ножом, процедил:
— Молчи, коп. Мы знаем, кто ты. Оружие опусти.
София, дрожа, посмотрела на Анабель:
— Чт… что теперь?
— Пусть отдают, — повторил главарь. — Никаких фокусов. Мы избавим вас от мучений, если оставите бумаги.
Райли, сжав зубы, решился на отчаянный манёвр:
— Анабель, уходи! — бросил он, отвлекая внимание нападавших.
— Никуда она не уйдёт, — отрезал бандит. Но в этот момент со стороны входа появился свет фонаря и возглас «Стоять!» — то были охранники. Секунду бандиты отвлеклись, что позволило Райли оттолкнуть мужчину с ножом. Завязалась короткая, но яростная драка: брызги дождя, крики, стук тел о бетон. Мужчина с пистолетом сделал пару выстрелов в воздух, с грохотом огласив склад.
София с Анабель рухнули на пол, прикрывая голову, в ту же секунду охранники вломились внутрь, один из них рванулся к вооружённому бандиту, вырывая у него оружие. Райли, сделав подножку второму, выбил нож. Несколько секунд — и всё стихло: охранники скрутили обоих, хоть те пытались брыкаться.
— Мерзавцы, — прошипел Райли, сдерживая готового вырваться бандита. — Ты думал, мы придём без подстраховки? Наивный.
София, дыша тяжело, прижимала папку к груди:
— Чёрт… очередная засадa.
Анабель, поднявшись, увидела, что один охранник ранен, пулей задело плечо, но, к счастью, нет смертельной опасности. Глаза её блестели от ярости: «Вы нас хотели убить из-за правды?!» Бандит лишь сплюнул, молча.
Приезд полиции и решение конфликта
Шум привлёк патрульных полицейских, которые прибыли через несколько минут на сигналах. Узнав, что инспектор Райли здесь, офицеры удивились, но Райли всё объяснил. Двоих нападавших забрали в участок, составив протокол. Анабель и София чувствовали, что этим нападением враги расставили последние козыри — ведь это уже слишком откровенная попытка ликвидации. Но они снова победили.
— Значит, это действительно «последняя попытка», — пробормотала София, моргая от слёз облегчения.
— Надеюсь, — вздохнула Анабель, обнимая подругу. — Всё равно, газета завтра или послезавтра выходит с разгромным материалом, и больше им не удастся скрывать правду.
Офицеры, закончив допрос на месте, предложили всем пройти в участок, но Райли отказался:
— Моим людям нужно отвести пострадавшего охранника в больницу, а дамы очень устали. Возможно, завтра дадим официальные показания.
На выходе из склада Корнелл уже ждал их у машины (его предупредили, и он срочно подъехал). Взгляд его выражал смесь гордости и горечи:
— Опять вы рискнули… Но теперь, думаю, всё. Они провалились, попав в полицию.
София и Анабель без сил опустились на заднее сиденье. Документы всё ещё при них, бандиты арестованы. Очередной шаг к финалу сделан. Сзади слышалось перекрытие улицы полицейскими, а дождь продолжал барабанить по крыше, будто смывая всё плохое.
— Поехали домой, — выдохнула София. — Пока есть дом…
Ночной разговор
Добравшись до убежища, они почти сразу отвалились на диваны, кто-то пошёл перевязывать раны охраннику. Ночь была тяжелее морально, чем физически. Но все понимали: уже завтра, по словам Вудли, может выйти пробная «расширенная версия» статьи на интернет-портале газеты. А ещё через день — печатный выпуск.
— Тогда всё, — подвела итог Уилкокс. — Им останется лишь признать, что правда вышла на свет.
Анабель кивнула:
— Да. Теперь их попытки бессмысленны… И я надеюсь, что имя Элизабет зазвучит так, как она того заслужила: не жертва выдуманного инфаркта, а убитая ради чьих-то денег.
Райли приблизился:
— Нужно ещё обеспечить защиту на случай, если газета внезапно откажется. Но думаю, они не пойдут против своей репутации.
Так и решили — дождаться утра, когда станет ясно, вышла ли электронная статья. Сомыкая глаза, Анабель чувствовала сильнейшее переутомление, но и тихую радость: враги в последний раз нанесли удар, но провалились. А дальше — правда зазвучит громко, да так, что ни одна копейка, ни один влиятельный покровитель не помогут скрыть убийство Элизабет, случившееся 70 лет назад.
— Я наконец-то почти там, сестрёнка, — шёпотом сказала Анабель, перекатываясь на диване. И ей вдруг показалось, что в темноте она слышит тихий, успокаивающий вздох. Но, может, это лишь игра воображения?
Так под занавес тревожного дня они вошли в состояние полу-обморочного отдыха, с надеждой, что уже завтра послышится тот самый «разгромный» шум прессы, знаменующий конец долгого пути лжи и молчания.