Дело было году этак в 93-м. Гнали мы с напарником, Петрухой, фуру с тушёнкой из Москвы в Казань по М-12 «Восток». Дорога тогда – сами помните, не автобан, а сплошная полоса препятствий. Пётр за рулём, я на боковую, поменяться должны были под Муромом. Перед тем, как я завалился спать, Петруха возьми да и ляпни:Слышь, если в кювет улетим и концы на этой чёртовой трассе отдадим, я тебе, Васёк, с того света спуску не дам! Буду являться, пока ты баранку крутить не перестанешь!".
Поржали мы тогда, да и забыли. Я под "Есаула" задремал, только сон какой-то странный снился, всё мерещилось, будто фура наша на колдобинах прыгает, да Петька матерится вполголоса.
Проснулся я от дикого скрежета и крика Петрухи:Держись, мать твою!". Меня швырнуло так, что я зубами о стенку кабины приложился. Ничего понять не успел, только чувствовал – летим куда-то, а потом – БАБАХ! Удар такой силы, что аж искры из глаз полетели. И тишина. Мёртвая. Очнулся я, выбрался кое-как из кабины, а там... месиво. Фура наша – в хлам, Петю раздавило так, что и не узнать. Встречка – легковушка, тоже всмятку, там вообще без шансов.
Уже позже узнал: на мокром асфальте нас занесло, выкинуло на встречку, а там – "Жигулёнок"... с этими несчастными внутри...
Кое-как добрался я до ближайшего поста ГАИ, там менты, потом скорая, все дела. Меня всего трясёт, но не от холода, а скорее от пережитого. Петрухи-то больше нет... и все слова его про "вернусь" из головы никак не выходили.
Через пару-тройку месяцев я оклемался. И снова в рейс. Теперь уже один. Ночь, темень, на трассе ни души. И вдруг чую нутром, что-то не то. Фары сзади замаячили и быстро приближаются. Две "девятки". Тёмные.Лихие 90-е", сами понимаете, что эти слова тогда значили. Поджимают, сволочи, к обочине, явно не чаю попить хотят. Я по газам, да куда там – движок-то у фуры не гоночный. Уже вижу в зеркале, как из окон стволы высунулись. Ну, думаю, всё, приехали!
И тут… Вдруг холодок по спине побежал. Показалось мне, как будто Петруха рядом сидит. И в голове голос его, хриплый такой:Не дрейфь, Васёк! Ща разберёмся!". И после этого, вдруг – фары "девяток" слепнут, машины с визгом вилять начинают, как будто водилы резко управление потеряли. Одна в кювет кубарем улетает, другая в столб лбом. А я давлю на газ, что есть мочи... и только пыль столбом!
Остановился я только километров через сто, у кафешки какой-то. Стою, курю, руки трясутся.
Что это было? Действительно Петруха помог? Или просто глюки от пережитого страха? Не знаю!
Но с тех пор до самой пенсии, как в рейс выходил, всегда Пете стакан водки ставил.