«Зачем я пришла сюда? — спрашивала она себя.
Увидев его, поднимающегося на помост, у нее что-то пошевелилось внутри. «Странно. Там не должно ничего быть. Все давно сгорело», — подумала Наталья. «Скорее всего, это просто жалость».
Почему-то многие повторяют, уже набившую оскомину притчу, якобы вдова Кондратия Рылеева очень любила своего мужа и готова была, если бы не оборвалась его жизнь, поехать с ним в далекую ссылку.
Нет, может и любила когда-то. Не спорю. Только вот не сейчас, когда он окончательно променял ее и свою дочь на непонятно что. Хотя… На предательство?
Из учителей в мужья
«Черт дернул меня пригласить в дом этого нищеброда. Это же надо до чего додуматься — просить руки моей дочери, приставив пистолет к своему виску», — злился и на себя, и одновременно на Рылеева, батюшка Натальи Михайловны.
Отставной прапорщик Михаил Андреевич Тевяшов богатством похвастаться не мог. Но в то же время и ни в чем себе не отказывал. Род мелкого воронежского помещика вел свою родословную от выходца из Золотой орды Вавилы Тевяша.
Две дочери и три сына Тевяшовых получили соответствующее образование. Не такое, конечно же, как в столичных заведениях, но все же. Старались на всем экономить, в том числе и на учителях. Вот и пригласили для 17-летней Настеньки учителя, не заламывающего цены как все остальные.
Московский драгунский полк Кондратия Рылеева был расквартирован неподалеку от усадьбы Тявяшова. Прапорщик, вероятно испытывавший финансовые затруднения, с радостью согласился подтянуть Анастасию по некоторым предметам. Но вышло так, что восемнадцатилетняя Наталья влюбилась в своего учителя, который был старше ее на пять лет.
«А вы папаша не экономили бы и не приглашали для своей дочери в качестве учителя драгунского офицера», — сказала бы иная дочь, когда родитель ответил влюбленным голубкам категорическим отказом. Но Анастасия, пусть и не могла похвастаться великосветскими манерами и щебетанием на французском, была мила и воспитана. Приняла отказ отца как должное.
Шантажист
К слову сказать, родственники Рылеева также не были в восторге от его выбора. Его отец умер пять лет назад, а матушка, которая едва сводила концы с концами, опасалась, что Кондраша не сможет содержать семью. Но согласие свое все же дала.
Оставалось уговорить отца Натальи. Но тот был непреклонен: «Не отдам за тебя Наталью и точка на этом». Правда это или выдумка, только вот рассказывают, что Рылеев добился своего весьма экстравагантным способом. Получив очередное «нет», он поднес заряженный пистолет (кто его там проверял) к виску и начал шантажировать Михаила Андреевича. Мол, не отдашь, застрелюсь.
«Ладно, черт с ними. Не буду грех на душу брать. Вдруг и вправду пальнет себе в башку», — подумал Тевяшов.
—Хорошо, отдам за вас Наталью. Только одно условие — вы, милостивый сударь, должны подать в отставку с военной службы.
— Это для чего-с, изволите спросить?
— Да потому, что доброго служаки из вас не выйдет. Только испортитесь окончательно на военной службе.
Рылеев подал прошение об отставке и через месяц, в январе 1819 года, Наталья Тевяшова и Кондратий Рылеев обвенчались. Через год с небольшим в семье Рылеевых родилась дочь Анастасия. Вскоре Рылеевы покинули поместье и переехали в Петербург.
Скопидом
Искреннюю любовь к жене поэт воспевал в своих творениях. Вот только крепкой и счастливой семьи не получилось. Рылеев подолгу отсутствовал или, приехав домой, отсылал жену с дочкой к родственникам «погостить» на месяц-другой. Они возвращались, а он снова «пускался в бега». В глазах современников Рылеев не выглядел примерным семьянином. Скорее он казался человеком, равнодушным к семейному очагу.
Образцом супружеской верности Рылеев также не был. Светские и литературные круги столицы полнились настойчивыми слухами о том, что Рылеев «редко бывает дома, предпочитая проводить свободные часы не в обществе жены, а в компании других дам». Наталья обо всем догадывалась, но терпела. Тем более, что в семье случилось пополнение. Наталья родила сына, которого назвали Александром.
Кроме того, Рылеев оказался еще тем скупердяем. Деньги, которые ему доставались от его финансовой и издательской деятельности, до семьи не доходили. Таинственно исчезли пятнадцать тысяч рублей (сумма весьма значительная по меркам тех времён, достаточная для приобретения небольшого поместья с землей и крепостными), которые Наталья Михайловна получила в виде приданого. Жене и с детьми приходилось буквально жить в кредит. После кончины мужа Наталья Михайловна долгое время расплачивалась с долгами перед портным, столяром, владельцами фруктовых и продовольственных лавок, аптекарем и учительницей дочери.
Осенью 1824 года в семье Рылеевых случилась трагедия. Их годовалый сын заболел и через несколько дней скончался. После этого поэт окончательно охладел к своей супруге.
Мемуары современников изобилуют описаниями внешности Рылеева, его взглядов, деяний и стихотворений. О Наталье упоминается лишь мельком (к слову сказать, не осталось ни единого прижизненного портрета этой женщины). В восприятии друзей и знакомых поэта Наталья Рылеева не являлась ни единомышленницей, подобной Екатерине Трубецкой, ни верной подругой, как Александра Муравьева, ни даже жертвой судьбы, оставленной ради великого дела, как Мария Волконская.
Одних современников она поражала своей замкнутостью, стремлением избегать новых знакомств, тогда как другие вспоминают ее как добрую и приветливую хозяйку, внимательную к каждому гостю, скромное поведение которой вызывало всеобщую симпатию и уважение. Разумеется, о тайной деятельности своего мужа она ничего не знала. События 14 декабря и последующий арест супруга стали для нее полной неожиданностью.
Возможно, что сцены прощания супругов, которую описывает Николай Бестужев, вовсе и не было.
«Маленькая Настя Рылеева (ей тогда исполнилось всего пять лет) выбежала, захлебываясь рыданиями, и обвила своими тонкими ручками колени отца. Мать, потеряв силы, бессильно опустилась к нему на грудь. Рылеев бережно уложил её на диван, высвободившись из её объятий и крепких детских рук дочери, бросился прочь, будто пытаясь убежать от нависшей беды».
Неожиданно привлекла к себе внимание и интерес
Всегда остававшаяся в тени своего мужа, отвергнутая светским обществом, одинокая и, по сути, всеми забытая, Наталья Рылеева неожиданно привлекла к себе внимание и интерес со стороны совершенно незнакомых людей именно после ареста и последующей казни своего супруга.
В декабре 1825 года, Наталья, изнуренная неизвестностью о судьбе мужа, дрожа от волнения, писала прошение на высочайшее имя.
«Ваше Величество, — начала она, чувствуя, как тяжесть слов ложится на бумагу, — я лишь простая женщина, неспособная постичь глубину вины моего супруга. Но одно я знаю точно: в сердце своем я верю, что истинное милосердие — это дар, который дан нам свыше. Ваше Величество, сломленная горем, я склоняю голову перед Вами, держа за руку свою маленькую дочь. Не смею просить о прощении, но умоляю Вас: позвольте узнать, где находится мой муж, и дайте возможность увидеться с ним, если он все еще среди нас. О, государь! Если Вы исполните мою просьбу, мои молитвы будут самыми искренними, и я буду молить Всевышнего о Вашем долголетии и процветании».
Каждое слово, каждая строка были пропитаны отчаянием и надеждой. Она вложила всю душу в эти строки, надеясь, что ее голос будет услышан сквозь стены дворца, сквозь холод и тьму той зимы.
Ответа не последовало, но спустя какое-то время в квартиру Натальи постучалось доверенное лицо князя Александра Голицына, члена следственной комиссии по делу декабристов. Князь когда-то покровительствовал Кондратию Рылееву в начале его издательской карьеры. Именно благодаря князю тому удалось сделать первые шаги на пути к славе. Чиновник передал Наталье Михайловне весть о намерениях императора оказать ей материальную поддержку.
На эту весть Наталья ответила в записке к Голицину: «У меня еще остались сто рублей после мужа, и больше ничего меня не тревожит, кроме одного желания — увидеть своего супруга». Вследствие этой записки, очевидно, попавшей в руки царя, Наталья Михайловна получила «высочайше пожалованные» две тысячи рублей (большие деньги по тем временам) и разрешение переписываться с мужем. Через три дня после первого царского подарка ей была послана тысяча рублей от императрицы Александры Федоровны.
В марте 1826 года Голицын уведомил Рылееву о том, что император «всемилостивейше пожаловать Вам соизволил единовременно две тысячи рублей ассигнациями». Итого пять тысяч рублей. Для сравнения: в царской армии того времени годовое жалованье капитанов, штабс-капитанов, ротмистров и штабс-ротмистров составляло 400–495 руб. Подпоручики (а именно в таком звании уволился из армии Кондратий Рылеев) получали в год от 236 до 325 рублей жалованья.
Вслед за императором помощь Наталье Михайловне стали оказывать и частные лица — ее положение беззащитной «жены государственного преступника» с
5-летней дочерью на руках было исключительно трогательным и даже романтичным, и вызывало искреннее сочувствие и сострадание у совершенно незнакомых Рылеевой людей.
Кончина мужа сделала Наталью Михайловну ещё более «интересной» в глазах и верховной власти, и русского образованного общества. Николай I возложил на князя Голицына обязанность сообщать ему «о состоянии несчастной госпожи Рылеевой», ставить в известность о ее нуждах.
Вдова была пожалована пенсией — три тысячи рублей в год. После ее повторного замужества такую же сумму ежегодно стала получать дочь Анастасия. «Множество людей, возможно, сильно удивятся, узнав, что сам государь проявил невероятное великодушие к семье Рылеева: вдова, оказавшаяся в тот момент в весьма затруднительных обстоятельствах, получила помощь в размере семи или шести тысяч рублей; да не только дочь его, но и внучка были позже приняты одна — в Патриотический институт, другая — в Елизаветинский, причем обучение оплачивалось из личных средств его императорского величества».
После долгих скитаний Наталья Рылеева возвратилась домой, в родное село Подгорное Острогожского уезда, где ее ожидала мать — теперь уже вдова, похоронившая мужа ещё в 1822 году. Мать Натальи была женщиной вполне обеспеченной, ведь покойный супруг позаботился о ней даже после смерти, оставив постоянное содержание.
В октябре 1833 года жизнь Натальи вновь изменилась: она вступила в брак с острогожским помещиком, отставным поручиком Григорием Ивановичем Куколевским, перебравшись в его усадьбу Судьевка, расположенную всего в двенадцати верстах от родного села. Этот брак принес ей больше счастья, нежели первый брак с Рылеевым. В новом браке у нее родились две дочери, одна из которых, к сожалению, умерла во младенчестве.
Наталья Михайловна прожила до 1853 года. Через три года после ее смерти российский император подписал долгожданную амнистию осужденным декабристам.
Спасибо за внимание!