🎖 Научный полк: Иванченко Владимир Яковлевич

В 1941 году Владимир Иванченко закончил военно-инженерное училище и стал офицером. Участвовал в Великой Отечественной войне с конца 1941 года по апрель 1945 года включительно.

Владимир Иванченко в 1944 году в городе Ковель

На прилагаемом фронтовом снимке запечатлен момент, когда Владимир Иванченко был начальником штаба отдельного батальона в составе 18-й отдельной штурмовой инженерно-саперной бригады.

После войны служил в воинских частях, работал в центральном аппарате Министерства обороны, а затем в МИСИ им. Куйбышева. В 1960 году на военной кафедре организовал и возглавил военно-патриотическую группу. В последующем преобразована в военно-патриотическую секцию института в составе первичной организации общества «Знание РСФСР». Группа и секция внесли большой вклад в военно-патриотическое воспитание в институте и за его пределами.

Из воспоминаний Николая Щербакова, председателя комитета ДОСААФ МИСИ.

Почётные грамоты Владимира Иванченко

Форсирование Днепра

Полковник запаса Владимир Иванченко — ветеран инженерных войск Советской Армии — прошёл по фронтовым дорогам славный путь от командира взвода до бригадного инженера отдельной танковой бригады. Ниже приводится эпизод из воспоминаний Владимира Яковлевича о форсировании Днепра в 1943 году на направлении Чернигов — Калинковичи. За форсирование Днепра капитан Иванченко был награждён орденом Красной Звезды.

Орден Красной Звезды

Что представлял собой Днепр на нашем участке переправы? Он не так широк и могуч, как, например, в районе Киева и южнее, где пополняется водами крупнейших притоков Десны и Припяти. Но всё же и здесь это была крупная естественная водная преграда.

К 15 октября 1943 года мы были готовы к форсированию. Артиллерия подтянулась и изготовилась к подавлению противника. Танки заняли исходные позиции. Сапёрное подразделение нашей бригады подготовило место для паромной пристани, разведало и обозначило вешками колонные пути от исходных позиций к нему. Сапёры собрали у населения имевшиеся рыбачьи лодки, бочки и верёвки. Из бочек и брёвен изготовили плоты, и всё это под покровом ночи сосредоточили у исходного берега.

Прямо перед нами и левее нас противник продолжал упорно удерживать противоположный берег почти на всём его протяжении. На рассвете дивизия перешла в решительное наступление с форсированием Днепра. Переправа пехоты на остров проходила скрытно и спокойно, но дальше за ним и левее его крайне осложнилась. Лодки, преодолевшие примерно половину расстояния, внезапно были озарены светом ракет. Лавина огня обрушилась на них. Часть лодок перевернулась, но оставшиеся (а их было большинство), маневрируя среди образовавшегося хаоса, продолжали двигаться к вражескому берегу, открыв по нему ответный огонь из стрелкового оружия. Артиллерия, оказывая помощь, поставила перед переправлявшимися гвардейцами мощный огневой заслон. В таких условиях были высажены на противоположный берег первые пехотинцы, и освободившиеся лодки, управляемые сапёрами, возвратились к нашему берегу за другими.

На противоположном берегу разгорелся ожесточённый бой. К нашей пристани подъехали машины с понтонами. Понтоны были спущены на воду, их хватило для сборки только одного парома. Прошло не менее часа, пока прибывшие понтонеры при нашей помощи собрали этот паром. К восьми часам успели переправить на остров только три танка, которые затем быстро преодолели старое русло вброд и вступили в бой. Да, мы за­держивались с переправой танков, но что поделаешь? Один-единственный паром на всю бригаду — и тот на ручной тяге. В то время переправа танков под водой или наличие специальных плавающих танков могло быть только мечтой.

Подъехал командир корпуса — высокий, статный, энергичный, с добрыми глазами генерал, и, несмотря на усилившийся обстрел, вёл себя совершенно спокойно: ни разу не пригнулся и даже не вздрогнул. В то же время присутствующие здесь, включая и меня, неоднократно «кланялись земле», а при очередном миномётном лёте стремглав прыгнули в огромнейшую воронку от тяжёлого снаряда. Командир же корпуса продолжал стоять себе как ни в чём не бывало и только потом, слегка улыбнувшись, сказал нам, что он чувствует и умеет использовать мёртвое пространство взрыва. Говорят, знаменитый русский полководец А. В. Суворов часто любил повторять: «Настоящего солдата пуля боится, штык не берёт!». Наш командир корпуса был настоящим солдатом.

К 19 часам все боеспособные танки, за исключением резерва, а также автоматно-десантная рота были переправлены на противоположный берег.

Несколько суток танкисты вместе с гвардейской пехотой вели самоотверженные бои на западном берегу Днепра. В полосе наступления нашей армии образовался исключительно важный плацдарм шириной по фронту 30 километров и глубиной 10 километров. Через Днепр был наведён понтонный мост.

— из воспоминаний Владимира.

Подготовлено по материалам Музея НИУ МГСУ.