Тяжелый удар, который радужная повестка получила в результате проигрыша демократов в США, сильно отозвался в еще одной области – религиозной. Те общины (и конкретные деятели), которые пошли на серьезные изменения в своем вероучении, пытаясь приспособиться, как им казалось, к неизбежному будущему, теперь оказались в полном проигрыше.
Об этом говорит многое – но, в частности, недавнее высказывание кардинала Виктора Мануэля Фернандеса, главы Дикастерии доктрины веры, который выступил против «претензий на всемогущество» гендерной идеологии.
Это крутой разворот – учитывая, что это тот самый кардинал, который еще недавно заявлял, что «открыт для церковных благословений однополых пар», и вообще вызывал негодование у своих более консервативных единоверцев заигрыванием с радужной повесткой. Он был не один такой. Многие епископы Римской католической церкви, особенно в Европе, открыто говорили, что Церковь, чтобы найти общий язык с миром, должна меняться вместе с ним. Как это сформулировал другой либеральный иерарх, кардинал Жан-Клод Оллерих, архиепископ Люксембурга: «Изменение в цивилизации, которое мы наблюдаем сегодня – это величайшее изменение со времен изобретения колеса. Церковь всегда шла в ногу со временем и всегда приспосабливалась. Но на это всегда было гораздо больше времени. Сегодня мы должны быть быстрее. В противном случае мы потеряем контакт, и нас больше не поймут». Вообще в Католической церкви существовало мощное движение за реформы, которые подчинили бы ее учение требованиям все более радикальной woke-идеологии.
При этом использовалась определенная риторическая подмена. Христианство учит, что все люди обладают достоинством и ценностью в глазах Бога; твой ближний – любой, богатый или бедный, соплеменник или иноплеменник, нравственный человек или не очень – дорог и ценен в очах Бога, ты не должен третировать, унижать или эксплуатировать его. Еще ветхозаветный закон требует особенно заботиться о «бедном, пришельце, сироте и вдове». Сам разговор о «правах меньшинств» не мог бы возникнуть в культуре, не пережившей глубокого влияния христианства.
Леволиберальная идеология извратила это учение в своих целях, утверждая, что здоровые мужики, которые ломятся в женские душевые под предлогом того, что они «идентифицируют себя как женщины» – это угнетенное меньшинство, а всякий, кто попробует слово сказать поперек – фашистский гад, подлежащий тотальной отмене. Кое-где эта идеология протаскивалась в Католическую церковь явочным порядком.
В Кельне священники проводили массовые «благословения» однополых пар, движение «Синодальный путь» полностью присягнуло повесточке и потребовало реформ – в общем, назревал как минимум раскол. Те католики, которые хранили верность слову Божию, смотрели на это с ужасом и негодованием, но властные и финансовые ресурсы были не у них. Но тут во внешнем – светском – мире произошло нечто неожиданное.
На эту тему
Демократы с треском проиграли выборы в США. Это привело к поразительному явлению – идеология, натиск которой казался неодолимым, сдулась как проколотая надувная кукла.
На посольствах США перестали вывешивать радужные флаги. Компании, раньше назойливо продвигавшие повестку, с облегчением отменили прежнюю политику. Внезапно оказалось, что люди рождаются мужчинами или женщинами – и остаются теми или другими всю жизнь, что мужчинам не место ни в женском спорте, ни в женских туалетах, ни в женских тюрьмах. Здравый смысл внезапно вернулся.
Оказалось, что все 666 гендеров – это вовсе не магистральный путь развития человечества, против которого тщетно шипят исторически обреченные ретрограды. Просто люди, сидевшие на очень больших деньгах, продвигали свою повестку. Когда их с этих денег согнали, а USAID прикрыли – повестка сдулась и приобрела вид бессильный и грустный, как у лопнувшего шарика.
Люди, которые пытались приспособить христианство к этой повестке – служили в радужных облачениях, писали толстые книги, чтобы обосновать правомерность «однополых венчаний», произносили горячие речи – оказались в глупом положении. Они отвергли веру двух тысячелетий, чтобы приспособиться к победителю – а победитель на следующем повороте истории проиграл.
Собственно, все это радужное (и особенно трансгендерное) сумасшествие повторило судьбу других массовых идеологических поветрий. Сначала они приобретают огромное влияние, кажутся светлым (или не очень светлым) будущим всего человечества, к ним в добровольно-принудительном порядке присоединяются и приспосабливаются – потом они рушатся, и те, кто увлеклись ими, остаются у разбитого корыта.
Приспособленчество не окупается. Всегда лучше хранить верность.