Всё же выскользнула из его объятий, но он успел ухватить её за руку. Вышли из тени дерева на простор. Теперь Лена смотрела ввысь на звёздное небо, улыбаясь произнесла:
– Всё же я точно знаю одно созвездие и даже два, где они находятся тоже знаю, – говорила девушка заворожённо глядя на тёмное небо усеянное мириадами звёзд. – Вот они! – указывала она рукой в направлении «Большой Медведицы» и «Малой Медведицы». «Полярная звезда» – самая яркая на нашем небосводе… И находится всегда на одном и том же месте, самую малость смещается, – рассмеялась. – Так?
– Верно, – подтвердил молодой человек, обхватывая Лену за талию.
– Пожалуй знаю ещё одно название звезды – «Сириус». Точно «Сириус»! Находится в созвездии «Большого Пса»! Но мы её не видим она… – договорить не успела, Сергей не устоял, снова одарил девушку горячим поцелуем.
– Какая ты у меня умница! – в темноте его глаза сияли не слабее звёзд, что горели над ними. – Я люблю тебя Лена! Ты самая замечательная на свете!
Оттолкнула его от себя и пылко произнесла:
– Ты не должен мне этого говорить! Ты не знаешь! – торопливо прошла к калитке, тут же заперла её за собой.
– Чего я не знаю! – удивлённо воскликнул Сергей. – Не уходи! Пожалуйста!
– И тебе домой пора! – не останавливаясь взошла на ступеньки крыльца, подхватила коробку с письмами, взялась за ручку двери. – Завтра приходи… – подумав добавила, – буду ждать.
Он был несколько удивлён её торопливым бегством. Приходилось целовать других, но поведение их было иным. А тут какая-то тайна! Знает он всё о ней! Ничего там особенного нет. Все встречаются, расстаются, ищут своего человека. Правда, в любви признался впервые…
Присел на скамейку в тени всё той же раскидистой ивы, опустившей ветви почти до самой земли. Он надеялся, что девушка передумает и снова выйдет из дома. Но нет. Он её не дождался.
Лена стояла в комнате у окна за ажурной занавеской, видела Сергея сидящим на скамейке, провожала взглядом идущего по дороге до самого исчезновения из вида.
Немного постояла, повздыхала, прислушиваясь к себе, пыталась понять, как отразилось его признание, отозвалось ли сердце взаимностью… Не понять! Колотится в груди, словно после сильного испуга или быстрого бега. Прошла к постели, села. Машинально забросила коробку под кровать, продолжала думать всё о том же. «А если это она?» – вдруг обожгла её догадка. «Нееет! Откуда ей взяться?! Видятся они, по большому счёту, третий день, да и то один из них был год назад».
Легла на покрывало. Хорошо, что Сёмки нет дома, можно прийти в себя. Хотела включить свет и начать читать письма. Но нет! Сил ни на что не было…
Сергей же снова посидел в компании своих учеников и бывших и настоящих, но сегодня он не пел и не отнимал гитару у Семёна, просто сидел и думал о чём-то своём. Когда на востоке начал светлеть горизонт, попрощавшись со всеми отправился домой.
Елизавета Степановна уходя на работу не оставляла дочке наказы, она твёрдо знала, что будет сделано так, как было необходимо. К этому она привыкла ещё с тех самых пор, когда любимица семьи ещё училась в школе и Лена старалась сделать всё так как нравилось маме: добросовестно и качественно. Если стирала, то развешивала вещи так чтобы при глажке особых усилий не требовалось, готовила еду – «ум отъешь», как говорил глава семейства, огород удивлял чистотой, проходивших мимо…
Мечтала женщина о счастье дочки и надеялась, что жизнь её сложится удачно, желательно в городе.
Снова по щеке девушки что-то ползло или двигалось, не открывая глаз, двигаться совсем не хотелось, едва улыбнувшись, произнесла:
– Сёмка, сейчас получишь! Чего тебе не спится? Влюбился что ли?
– Ха-ха! Кто бы говорил! Мне ещё рано об этом думать, а не то чтобы влюбляться! Университет меня ждёт! – тут же отозвался юноша, присаживаясь на край кровати. – Доброе утро, сестричка!
– Доброе утро, братец… – вяло отозвалась девушка, отвернулась к стенке.
– Что это у тебя за коробка стоит под кроватью? Можно глянуть?
Лена рывком обернулась, широко распахнутыми глазами смотрела на брата, заметила тот самый ключ в его руке, поспешила выхватить его. Хорошо, что спросил, а то бы давно мог всё прочитать.
– Это только моё! Пожалуйста, не настаивай!
– Серёгины письма в ней? Что-то он вчера был не в духе! Посидел с нами немного и всё время молчал! Не похоже это на него! Совсем не похоже! Поссорились?
– Вот ещё! Письма мои! Вернее не мои… Какая тебе разница! Всё равно тебе их не читать!
– Не больно-то и хотелось! – отреагировал Семён на слова сестры и добавил, – давай завтракать, да командуй, какие дела делать будем, а то мы с парнями договорились с бреднем пройтись по «Старке», – говорил юноша улыбаясь сестре, – «Хомяк»… – продолжил он, но тут же поправил, – Ванька рассказывал какая у них рыбалка удачная была вчера…
– Ну и сидели бы с удочкой! Как хочется по тине лазить, пиявок собирать! – поднимаясь с постели произнесла девушка, оглядела себя, она была в том же платье, что и на свидании. Выходит переживала, переживала она случившееся, так в нём и заснула. Хорошо, что ткань не мнётся.
– На удочку пескарь, да другая мелочь клюёт! – с пренебрежением в голосе воскликнул Сёмка, – а бреднем – вот такие сомы попадаются! – уже другим тоном произнёс он, показывая величину рыбы вытянув руку во всё длину, хлопнув ладонью другой руки себя по плечу.
– Ну ты загнул, – рассмеялась Лена, лукаво глядя на братца.
– Чего это! Увидишь вечером! Сама захочешь с нами пойти!
– Делать мне больше нечего, как по болоту лазить! – продолжала девушка смеяться, – иди, рыбак, завтрак готовь, а я переоденусь и постель заправлю.
– Тогда и мою!
– Иди! Заправлю уж! Всё равно после тебя поправлять приходится…
Лена учила брата, как нужно развешивать постиранное бельё, а тот всё равно относился к этому по-своему.
– Какая разница, как повесить, всё равно гладить приходится! – упирался тот, небрежно закидывая на верёвку свои брюки.
Девушка тут же их сняла обратно, несколько раз с усилием встряхнула, а затем ещё потянула каждую часть в разные стороны, разглаживая складки.
– Вот смотри какими они должны быть!
Брат только махнул на это рукой.
– Вот когда начнёшь сам заниматься глажкой, тогда поймёшь, что это очень важно! – воскликнула Лена с укором глядя на Сёмку, который даже не вникал в её слова.
С улицы послышался свист, а вскоре звук подъехавшего мотоцикла.
– Это за мной! – радостно заулыбался юноша, повесил на плечо сестре мокрую рубашку, до этого он пытался привести её в то состояние, которое она бы одобрила. – Всё! Я пошёл! Не скучай! – чмокнул сестрицу в щёчку и уже не оглядываясь побежал на звуки всё ещё раздававшегося свиста.
– Беги, беги! Весьма кстати… – произнесла Лена вслух, довершив дело и она поторопилась с огорода. Всё это время у неё было огромное желание начать, наконец-то, чтением писем, но при братце заняться этим было не возможно, если бы и не взялся их читать, то замучил бы вопросами.
Пока мыла руки в раковине стоявшей в сенцах, снова услышала звук мотоцикла, который теперь отъезжал от их дома. Выглянув в окно увидела большую ватагу сверстников брата, которые шумно разбирали рыболовное снаряжение и уходили в направлении переулка.
Достала коробку, до сих пор стоявшую под кроватью, расположившись на диване открыла её, была удивлена количеством писем написанных «ею». Скорее всего она за все годы не написала столько, сколько видела сейчас перед собой. Похоже и Сергей не ленился, а может быть Светка отвечала даже не на все его письма. Спрашивать она у неё не стала, такая брезгливость её тогда обуяла, жить в одной комнате стало невмоготу.
Отыскала первое письмо…
«Здравствуй, Серёжа. Привет тебе из замечательного белорусского города Гомеля. Извини, что долго не отвечала, просто очень много дел на работе, да и в выходные дни есть чем заняться.
В прошедшие выходные я ездила в Киев. Надо было выполнить обещание данное сестре, купить красивую одежду. У меня получилось. Думаю, что она довольна и мною, и покупками. В этот раз мне повезло, пригласили поехать на машине ребята. Я их правда не знаю, но я была не одна, а ещё с одной девушкой...».
Вот в таком духе было написано это послание, вроде ничего особенного, но она сама бы вряд ли сообщила о том, что решилась на поездку с целой оравой совершенно незнакомых молодых мужчин.
В следующих письмах рассказывалось о том, как они выступали за ЛВЗ, получая «в награду бутылки с вином», как потом устраивали праздники распивая этот алкоголь. Вот тут-то была явная ложь. Сама она даже не знает его вкуса, а не то что бы пить в таком большом количестве.
Подробно описала случай с «недостачей» на предприятии, при этом «честно» призналась с своих ошибках из-за которых чуть не отправился невинный человек «в места не столь отдалённые». Хорошо, что нашёлся грамотный человек и всё обнаружилось.
Сидела приходя в себя, по телу прокатилась судорога и неприязнь к бывшей подруге становилась ещё сильнее.
Теперь Светка описывала знакомство и свидания с Артуром, о том как они расстались было столько фантазий, что читать дальше не хватило сил.
Как это Сергей после всего этого признался ей в любви, да ещё с такой пылкой страстью и наслаждением целует её. Она бы не захотела прикоснуться к человеку прочитав о нём подобное…
Отыскала последнее, её удивила дата его прибытия. Оно получено адресатом накануне её приезда. Наглость Светки была невообразимой. Та почему-то была уверена, что она сама не напишет ему письмо, узнав о том, что тот писал ей всё это время.
Надо отдать ей должное, она не ошиблась! Хотя могла бы сообразить, что подходит время отпуска и всё выяснится. Поймала себя на мысли, что эти письма были той единственной отдушиной. Хотя Светка была вполне миловидной девушкой, но с парнями у неё почему-то не складывалось, даже мимолётного флирта никто не пожелал. Может быть что-то изменилось с тех пор пока они не общаются. Но зачем же она тогда пишет до сих пор?
Все письма она читать не стала, главное поняла то, что «подруга» очень хотела её скомпрометировать, где-то искажая правду, где-то откровенной ложью, а где-то излагая правду, надеясь на то, что её неправильно поймут. Даже случай в лесу на соревнованиях она исказила так, что если бы она не знала как всё было на самом деле, просто обрыдалась бы, жалея Светлану, как её бросила на верную смерть злыдня–Ленка.
Перебирая письма девушка заметила ещё одну особенность. Сергей вскрывал письма отрывал узкую полоску от конверта сбоку, однако некоторые из них были открыты ещё другим способом, осторожно вскрыт клапан, там где обычно заклеивается конверт, а затем повторно заклеен с помощью клея. Это или кто-то из его семьи слишком любопытен или… Есть второй вариант. Давно ходили слухи, что вскрываются некоторые письма на почте, был даже скандал по этому поводу с увольнением работницы, похоже уволили не того человека…
В коридоре хлопнула входная дверь, девушка вздрогнув, торопливо сгребла в коробку письма разбросанные по дивану, снова забросила её под кровать. Оглядев комнату, вышла навстречу отцу.
Мужчина шагнул через порог, при этом по привычке пригнув голову, чтобы не удариться о верхний косяк.
– Папочка! – раскинув руки Лена бросилась, в объятия отца.
– Здравствуй, родная! Стрекоза моя! – поцеловал в лом любимое создание, девушка успела заметить в его глазах то ли грусть, то ли ещё что-то подобное.
– Папочка, ты почему на обед не ходишь? Сколько дней я дома, а ты не приходишь! Это очень плохо!
– Оооо… Об этом не волнуйся! Я не голодаю! У нас в поле готовят еду во время страды, раньше столовая была, закрыли её. Теперь решили вот так, переезжая с поля на поле! Да и еда получается гораздо вкуснее.
– Если так то хорошо! А то я хотела тебе узелок собирать!
Отец рассмеялся довольным и даже счастливым смехом, но при этом странный огонёк так и оставался в его взгляде.
– Ты одна? А где твой братец?
–Собрались целой ватагой, пошли на рыбалку, – сообщила девушка, отец усаживал её к себе на колени, как было всегда с самого раннего детства.
– Вот и останемся мы теперь одни… – произнёс Захар Семёнович и Лена наконец-то поняла, что за боль стоит в его глазах.
– Так мы же не насовсем разбрелись-то! – воскликнула девушка, у самой глаза повлажнели.
– Не насовсем… – глубоко вздохнув с трудом проговорил мужчина. – Старшие вон редко навещают, ты вообще раз в год… Думаю и Сёмке будет не до поездок домой. А мы?! У нас тоже работа, хозяйство...
Дверь распахнулась.
– Вот они сидят! – весело воскликнула Елизавета Степановна шагая через порог, но заметив невесёлый взгляд мужа и блестевшие глаза дочки, нахмурилась, – чего грустим? Повода для этого не вижу!
– И верно! – поддержал её Захар Семёнович, – права маманя, нет повода для грусти! Вы у нас все здоровые, умные, красивые, работящие!
– Вот какие мы! Все в вас! – обнимая маму, воскликнула девушка. – Просидела на диване, огород не полила! Пойду! А вы отдохните и поешьте! – вышла в коридор, прижалась спиной к стене, день сегодня какой-то неправильный… На душе грусть, на сердце тяжесть.