Продолжу строго по календарю. Ещё недавно был *Солнцеворот*, Зима окрепла и уже дарит нам свои праздники.
И тут возникает простой вопрос: Новый Год — это такая часть святок? Что вообще раньше наступает раньше?
Прежде, когда пользовались старым исчислением, при котором Пастернак немало прожил и которое помнил до конца жизни, никакого вопроса не было. Новый Год случался посередине святок.
Потом, конечно, рождественские святки были новой советской властью — *хватит гулять!* — хоть и не сразу, — прекращены.
Да и Новый Год как-то не приветствовался.
Но... Страна растёт, возвращается к традициям и в главной газете *Правда* 28 декабря — а раньше ( непечатно сказать) они не успевали! — 28 декабря 1935 года вдруг статья Павла Постышева:
вернём Ёлку детям
Собственно малая заметка о Ёлке... Но смысл! Встречать отныне Новые Года будем торжественно!
Символом чего же была Ель? В Европе — рождества. По указу Петра Первого хвойными породами надлежало украшать жилища на Руси в Новый Год. Потом наряжали на 25 декабря...
Борис Пастернак называет Ель святочной.
А что делать? если так всё запуталось..
Зимние праздники. 1959 год.
Будущего недостаточно.
Старого, нового мало.
Надо, чтоб ёлкою святочной
Вечность средь комнаты стала.
Чтобы хозяйка утыкала
Россыпью звезд её платье,
Чтобы ко всем на каникулы
Съехались сестры и братья.
Сколько цепей ни примеривай,
Как ни возись с туалетом,
Всё ещё кажется дерево
Голым и полуодетым.
Вот, трубочиста замаранней,
Взбив свои волосы клубом,
Ёлка напыжилась барыней
В нескольких юбках раструбом.
Лица становятся каменней,
Дрожь пробегает по свечкам,
Струйки зажженного пламени
Губы сжимают сердечком.
Ночь до рассвета просижена.
Весь содрогаясь от храпа,
Дом, точно утлая хижина,
Хлопает дверцею шкапа.
Новые сумерки следуют,
День убавляется в росте.
Завтрак проспавши, обедают
Заночевавшие гости.
Солнце садится, и пьяницей
Издали, с целью прозрачной
Через оконницу тянется
К хлебу и рюмке коньячной.
Вот оно ткнулось, уродина,
В снег образиною пухлой,
Цвета наливки смородинной,
Село, истлело, потухло.
Приятно. Веселее, намного оптимистичнее, чем у Андерсовская *Ель*. Отрадное старорежимное веселие припоминает поэт: святочные каникулы, приличный дом — рюмки коньячные! — и гуляние до утра.
*День убавляется в росте...*. Это не значит, что световой день стал медленнее прибавляться. Это — аналог нынешней шутки о том, что 1 января — самый короткий день в году. Ведь *Ночь до рассвета просижена.* Проснулись к вечеру... Солнце уже садится.
Что отмечается — 25 декабря или 1 января — доподлинно непонятно.
Детские ли это воспоминания Бориса? Вряд ли.
Отмечали ли 25 декабря в доме Пастернаков? Не думаю. Придерживались традиции предков.
Но ёлка — это красиво. И совсем не печально, Herr Андерсен.
Вальс со слезой. 1941 год.
Как я люблю её в первые дни
Только что из лесу или с метели!
Ветки неловкости не одолели.
Нитки ленивые, без суетни,
Медленно переливая на теле,
Виснут серебряною канителью.
Пень под глухой пеленой простыни.
Озолотите её, осчастливьте
И не смигнет. Но стыдливая скромница
В фольге лиловой и синей финифти
Вам до скончания века запомнится.
Как я люблю её в первые дни,
Всю в паутине или в тени!
Только в примерке звёзды и флаги,
И в бонбоньерки не клали малаги.
Свечки не свечки, даже они
Штифтики грима, а не огни.
Это волнующаяся актриса
С самыми близкими в день бенефиса.
Как я люблю её в первые дни
Перед кулисами в кучке родни.
Яблоне — яблоки, ёлочке — шишки.
Только не этой. Эта в покое.
Эта совсем не такого покроя.
Это — отмеченная избранница.
Вечер её вековечно протянется.
Этой нимало не страшно пословицы.
Ей небывалая участь готовится:
В золоте яблок, как к небу пророк,
Огненной гостьей взмыть в потолок.
Как я люблю её в первые дни,
Когда о ёлке толки одни!
*Пень под глухой пеленой простыни.* Пень обычно драпируют.
да поправят меня присутствующие лесорубы, но... под пнём в данном случае понимается не та часть от срубленного дерева, что осталась в лесу. Это — нижняя часть ствола после корня. Чаще говорят — комель.
Святки могут быть долгожданными. Могут наступать неожиданно.
Снег идёт. 1957 год.
Снег идёт, снег идёт.
К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплёт.
Снег идёт, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полёт, —
Чёрной лестницы ступени,
Перекрёстка поворот.
Снег идёт, снег идёт,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.
Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.
Потому что жизнь не ждёт.
Не оглянешься — и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.
Снег идёт, густой-густой.
В ногу с ним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть, проходит время?
Может быть, за годом год
Следуют, как снег идёт,
Или как слова в поэме?
Снег идёт, снег идёт,
Снег идёт, и всё в смятеньи:
Убелённый пешеход,
Удивлённые растенья,
Перекрёстка поворот.
Да, не всегда поэт зимовал в Переделкине. Было заманчиво зимовать и в столице: в огромности квартиры в верхнем этаже особого дома в Лаврушинском переулке, против Третьяковской галереи. *Словно с видом чудака, С верхней лестничной площадки* — Да, это Пастернак о себе.
Я тоже жил на верхнем этаже. Мне нравилась верхняя площадка.
То, что год следует за годом — хорошо. Очень.
Долгожданные или наоборот — неожиданно наставшие, — святки пройдут. По православным традициям святки заканчиваются крещением. Зима становится суровее... Больше снега, стужи, и вот она — холодная яма января...