Прежде
— Когда я умру, моя душа переселится в этот куб, — лёжа на больничной койке, говорил отец. Из его тела торчали трубки. Его забавная лысина отражала свет яркой больничной лампы, висящей над койкой. — Возьми, — добавил он хриплым голосом, протягивая небольшой полупрозрачный куб маленькому Стёпе.
— Ты… станешь кубиком? — с недоумением спросил мальчик.
— Моя душа переселится в этот куб. Если тебе когда-нибудь станет плохо или грустно, ты сможешь рассказать ему о своих проблемах, как когда-то рассказывал мне. Я услышу.
Сегодня
Степан сидел на табуретке напротив магазина дополнительных ноздрей. Он с интересом наблюдал, как люди входят в магазин с двумя ноздрями, а выходят с тремя или даже с пятью. Он не просто так выбрал именно это место — здесь часто бывали богатые люди, ведь не каждый может позволить себе дополнительные ноздри.
Примерно час Степан просто сидел и наблюдал за происходящим вокруг. Время от времени он брал в руки свою сумку, копался в ней, нервно оглядывался по сторонам. Казалось, он что-то собирался сделать, но никак не мог решиться.
Над головой мальчика, словно мыльные пузыри, кружились яркие разноцветные мысли. Самые приятные из них, как правило, были жёлтые, оранжевые и светло-зелёные. Иногда Стёпа ловил пролетающие мимо него мысли и впускал их в свою голову.
Никогда заранее не угадаешь, о чём будет та или иная пойманная мысль. Они бывали самые разнообразные: о свежих пирожках с картошкой, о внезапно найденной на асфальте купюре в пять сотен, о стиральной машине, которую наконец-то починили спустя четыре месяца после того, как она сломалась…
Однако важнее не сама мысль, а эмоция радости, которую испытываешь, когда эта мысль оказывается внутри головы. Но даже самые приятные, самые радостные мысли не могли перекрыть собой боль и отчаяние мальчика. Эти паразиты засели глубоко под корой головного мозга Степана, пустили там свои дурацкие отростки, укоренились, разрослись, расплодились как тараканы.
Прежде
Стёпа пытался уснуть. Со стороны кухни послышались три всплеска аквариумной скумбрии — это означало, что часы показывали ровно три часа после полуночи. В соседней комнате громко храпела нянька из службы опеки, и это было жутко, потому что Стёпа привык слышать по ночам совсем другой храп — более родной и близкий сердцу храп отца. В эту ночь, как и в предыдущие пять ночей, отец спал в другом месте — в онкологическом отделении военного госпиталя.
Полупрозрачный куб стоял на столе среди кучи других вещей — тетрадей, книг, банок с картофельными очистками, мягких игрушек в форме кастрюль с поролоновым борщом.
Внезапно внутри куба загорелся тусклый, едва заметный синий огонёк. Сначала Стёпа подумал, что ему показалось. Протёр глаза, присмотрелся внимательнее. Действительно, внутри кубика синим светом горело пламя.
— Папа? — спросил мальчик шёпотом.
Огонёк в ответ подмигнул яркой вспышкой. Туманное, сонное сознание мальчика в тот момент не до конца понимало, что именно всё это значит. Стёпа был рад, что отец наконец-то дома, рядом с ним. Укрылся, представляя, что его укрывает папа. Уснул с улыбкой, даже не задумываясь о том, что ждёт его в будущем.
Сегодня
Наконец Степан решился осуществить свой план. Он взял в руки старый потрёпанный рюкзак, достал из него мятый кусок картона, на котором заранее написал: «Продаю радостные мысли! 15 рублей за штуку», и начал ждать, пока кто-нибудь заинтересуется его предложением. По предварительным расчётам нужно было продать всего четыре мысли, чтобы денег хватило на необходимую ему вещь.
Первым к Стёпе подошёл полный неопрятный мужчина в серой потёртой шинели. Он прочитал надпись на картонке, молча посмотрел на Стёпу, подкурил зелёный банан средних размеров, крепко затянулся.
— Тебя как звать, парень? — спросил он грубым тоном.
— Степан, — недоверчиво ответил мальчик.
— Вдруг как в сказке скрипнул Степан! — громко пропел незнакомец и убежал, размахивая тлеющим бананом.
Стёпа немного расстроился и даже на миг усомнился в мероприятии, которое он затеял. Испугался, что просидит так весь день и ничего не заработает.
Иногда чувство отчаяния удавалось заглушить, запустив в голову одну из приятных мыслей, витающих поблизости. Как раз после встречи с банановым грубияном мимо пролетала одна такая мысль ярко-розового цвета. Мальчик протянул руку, аккуратно схватил мысль, приложил её к голове. Закрыл глаза.
Возник образ огромного шара. Шар был мохнатый, с жёлтыми и чёрными полосками. Казалось, Степан летел к шару с огромной скоростью, и хотелось поскорее до него добраться и стать его частью. Внизу, на земле, лежал снег. Было холодно. Но как только Степан долетел до шара, он тут же ощутил нежное, приятное тепло. Это тепло разливалось по всему телу благодатными волнами.Остаться бы в этом моменте навсегда!
Но… Перед глазами вновь магазин дополнительных ноздрей. Возвращаться в серую, неприветливую реальность всегда больно и неприятно. Однако радостная, тёплая мысль помогла вернуть уверенность в себе. Удалось преодолеть сомнения и вновь попробовать заработать немного денег.
— Мысли! — выкрикнул он, — приятные, позитивные мысли! Всего пятнадцать рублей! Подходите, не стесняйтесь! Самые приятные, добрые, позитивные мысли! Только сегодня! Всего пятнадцать рублей!
Он пытался копировать манеру речи уличных торговцев. Каждая фраза звучала всё громче и увереннее.
Прежде
Степан прибыл в детдом поздно вечером.
Сначала его повели в столовую. Все дети уже поужинали несколько часов назад, поэтому в огромном помещении Стёпа кушал холодную гречку совсем один. Потом туалет, умыться, почистить зубы... И, наконец, в общую спальню — к другим детям.
Было темно. Помещение спальни освещал только тусклый свет из приоткрытой двери в коридор. Десять двухъярусных кроватей — пять в одном ряду и пять в другом. Тишина. Казалось, все ребята уже давно спят. Дежурный воспитатель с пышными усами проводил Стёпу к кровати в дальнем углу комнаты, указал на нижний ярус.
— Ложись здесь, Стёпа. Рюкзак пока что закинь под койку, а завтра разберёмся, — сказал усатый. — Подъём у нас в семь, — добавил он, и похлопал мальчика по плечу.
Как только воспитатель ушёл и закрыл за собой дверь, со всех сторон послышались шорохи.
— Новенький, — шепнул кто-то.
Сегодня
— А если мне не понравится мысль, которую ты мне продашь, я могу заменить её на другую или вернуть деньги? — спросил человек с фиолетовыми руками.
— Я уверен, что вам понравится! — радостно ответил мальчик, дождавшийся заинтересованного клиента. — Ну в крайнем случае отдам вам ещё одну бесплатно, — добавил он неуверенно, — но только одну!
Человек с фиолетовыми руками достал из кармана кактус в горшочке, вынул из горшка растение вместе с землёй и выудил со дна кашпо несколько монет.
— Пятнадцать, да? — спросил фиолетоворукий и тут же добавил несколько матерных слов, потому что уколол палец иголкой кактуса.
— Да, пятнадцать, — слегка испуганно ответил Стёпа. Испуганно, потому что не ожидал столь крепкой брани.
Несколько минут клиент пересчитывал монеты фиолетовыми пальцами. Считал вслух.
— Восемь, девять, двадцать четыре… ой, перебор. Восемь, девять, двадцать четыре… да что же это такое?
Мальчик тем временем рассматривал пустоту вокруг себя. Хотя это только казалось, что он рассматривает именно пустоту. На самом деле вокруг него кружились десятки мыслей разных цветов и размеров. Он выбирал самую радостную из них, самую крупную и ароматную — сиреневую в бирюзовую полоску. Стёпа не знал, о чём эта мысль, но она была самой красивой из всех.
— Пятнадцать! — радостно вскрикнул человек с фиолетовыми руками и протянул горсть монет Стёпке.
— Я пересчитаю, если вы не против, — недоверчиво, но в то же время смущённо сказал мальчик.
— Считай, — ответил фиолетоворукий. Он закинул остатки мелочи обратно в горшок и снова уколол палец кактусовой колючкой. В этот раз он не стал материться. Наверно испугался проходящего мимо милиционера со светофором вместо головы.
Не обманул. Ровно пятнадцать рублей. Обрадованный первой прибылью Стёпка схватил мысль, которую подметил чуть раньше, и тут же запихнул её в голову человека с фиолетовыми руками. Тот закрыл глаза и замер. Степан сел на табуретку. Он не знал, не имел ни малейшего представления, о чём именно была мысль, доставшаяся его первому покупателю, какую информацию она несёт и как именно подействует.
Через минуту человек с фиолетовыми руками открыл глаза. Он улыбнулся, вид его был умиротворённый.
— Спасибо, — сказал он и медленно пошёл в сторону заведения с вывеской «Пункт выдачи фигурок, вырезанных из картофеля».
Следующими клиентами Степана оказались Магистр Бровей и его приёмная бабушка. Им тоже всё понравилось. Бабушка даже оставила на чай два дополнительных рубля и недоеденный бутерброд с томатной стружкой. Таким образом, у Стёпы было уже сорок семь рублей, при этом он был сыт, и вовсе не обязательно было идти на обед в детдом. Оставалось заработать ещё совсем немножко.
К рабочему месту Стёпы не спеша подошёл молодой человек в спортивном костюме и в разноцветных кроссовках. Лысый, с рытвинами на лице. Прищурившись, незнакомец прочитал табличку, которую мальчик держал в руках. Сплюнул что-то ядовитое, от чего асфальт вспенился и зашипел.
Стёпа испугался.
— Приятные, добрые мысли, — тихо сказал мальчик. Он пытался не показывать своего страха перед лысым, но у него плохо получалось, — всего за пятнадцать...
— Сколько заработал сегодня? — резко перебил лысый.
— Почему… вы об этом спрашиваете?
Стёпа медленно заковылял назад. Внутренний голос приказывал бежать, но тело не слушалось.
— Карманы выворачивай, — с наглым спокойствием сказал лысый и схватил мальчика за воротник.
Повинуясь инстинкту самосохранения, Стёпа быстро потянулся к карману, в который складывал свою выручку. Уже зачерпнул горстку монет, как вдруг заметил большую жёлтую мысль, пролетающую над головой лысого. Мысль эта пахла печеньем, от неё исходило приятное тепло. Стёпа ослабил кулак, в котором сжимал деньги. Монеты звонко рассыпались по асфальту. Резким движением мальчик схватил мысль и засунул её прямо внутрь лысой наглой головы.
Хватка негодяя постепенно ослабевала. Секунд через пять лысый закрыл глаза и отпустил воротник мальчика. Стёпа начал собирать разбросанные по асфальту монеты. Металлические деньги то и дело выпадали из трясущихся от страха рук. Хулиган мог прийти в себя в любой момент. А ещё нужно было успеть взять с табуретки ветровку, рюкзак… убежать подальше и где-нибудь спрятаться. Вряд ли получится второй раз провернуть трюк с проплывающей мимо мыслью.
Не успел. Лысый открыл глаза и уставился на Стёпу. Молчание было мучительно долгим.
— Сколько, говоришь? Пятнадцать? — спросил хулиган с ухмылкой.
— Пятнадцать рублей, — дрожащим, удивлённым голосом ответил мальчик.
Лысый снял правый кроссовок, высыпал из него пригоршню монет. Поднёс кроссовок ко рту, закусил зубами шнурок, чтобы освободить руки, и начал пересчитывать деньги. Стёпа терпеливо ждал, что произойдёт дальше. Хулиган положил горстку монет на табуретку и молча ушёл.
Нужная сумма собрана. Степан быстро схватил с табуретки деньги, полученные от хулигана, собрал с асфальта остатки разбросанных монет. Надел ветровку, закинул на одно плечо рюкзак и побежал к магазину «Весёлая кирка».
***
Стёпа хорошо знал продавца из «кирки» – это был приятель его отца, дядя Боря. Папа часто посылал Стёпу в «Весёлую кирку» за всякими гвоздями, болтиками, гаечками, хурмой и запасными бровями.
— Стёпка! Давно тебя не было видно, как дела? Как папа?
Похоже, до дяди Бори до сих пор не дошла печальная новость. Почему-то мальчик решил не расстраивать продавца и ответил просто: «Нормально». К тому же Стёпа очень торопился.
— Ну что ж, нормально так нормально, — пробурчал продавец, очевидно неудовлетворённый ответом Стёпы.
— Мне нужна изолента, я видел её у вас на витрине. Она стоит пятьдесят восемь рублей, верно?
— Она подорожала, сынок. Теперь её стоимость шестьдесят два рубля, — сурово нахмурившись, ответил дядя Боря.
Степан мысленно поблагодарил приёмную бабушку Магистра Бровей за щедрые чаевые и высыпал увесистую горсть монет на стол. Дядя Боря был явно недоволен таким большим количеством мелочи и пробубнил себе под нос что-то бежевое и кислое…
Ещё минут пять дядя Боря пересчитывал мелочь. Всё это время мальчик трясся от нетерпения. Наконец продавец снял с витрины синюю катушку изоленты и протянул Стёпе. Мальчик быстро выхватил свою покупку и убежал.
Продавец достал из кармана копчёную воблу и подкурил её.
— М-да, — сказал он висящему на верёвочке молотку и глубоко затянулся, — даже не попрощался, сорванец.
— Надеюсь, он купил изоленту, чтобы прилепить к себе хорошие манеры! — ответил молоток.
Прежде
Оказалось, другие дети в комнате ещё не спали.
Несколько ребят тихонечко встали с кроватей и подошли к Степану.
— Как зовут? — спросил толстый рыжий мальчуган.
— Стёпа.
— В чемодане у тебя что?
— Там моя одежда, зубная щётка... — начал перечислять Стёпа, но его тут же перебили.
— Открывай, показывай. А деньги есть?
Кудрявый парень со шрамом на щеке опустился на корточки и достал из-под кровати рюкзак Стёпы. Открыл, начал копаться.
— Денег нет, — с дрожью в голосе ответил Степан. Он испугался, хоть и не совсем понимал, что происходит.
Кто-то включил фонарик. Несколько ребят начали вытаскивать из чемодана одежду Стёпы, рассматривать, примерять.
— Штаны серые мои, я забил, — говорил кто-то.
— Э, охуел? Я первый эти штаны взял. Отдай, они тебе не по размеру даже, — отвечал кто-то.
— Где та футболка, красная, с динозавром?
— С динозавром моя, отъебись.
— Ты мне две сотни торчишь. Забираю футболку, и ты мне не должен, идёт?
Время от времени свет фонарика освещал лица ребят. Все они казались Степану уродливыми. Худые, какие-то измученные… Синяки, царапины, шрамы.
— Встань, — спокойно сказал рыжий.
Рыжий выделялся среди других ребят. Лицо его также было слегка потрёпанным, но в отличие от других детей он был толстым и одет более-менее прилично.
Стёпа встал с кровати.
— Если тебя устраивает количество зубов у тебя во рту, то ты не будешь брыкаться или кричать, это понятно? — с ехидной улыбкой спросил толстяк.
Стёпа кивнул. Рыжий подозвал кудрявого и приказал ему: «Шмонай!». Кудрявый начал грубо и бесцеремонно обшаривать каждый карман напуганного, ничего не понимающего мальчика. Через минуту в руках рыжего было всё содержимое карманов Стёпы: два мятных леденца, небольшое увеличительное стекло, авторучка, четыре скрепки и горсть хлебных крошек.
— О, ни хуя себе! — послышался восхищённый голос одного из потрошителей рюкзака.
Все обернулись в сторону возгласа. Мальчик в очках и с кривым носом держал в руке полупрозрачный куб, внутри которого горело тусклое синее пламя.
— Нет, это нельзя! Всё что хотите забирайте, но только не это! — испуганно протараторил Стёпа и кинулся в сторону парня, рассматривающего куб.
Кудрявый схватил Степана за руку, поставил ему подножку и прижал к полу. Так обычно милиционеры прижимают задержанных преступников. К мальчугану с кривым носом подошёл смуглый, восточного вида парень и потянулся к кубу.
— Дай посмотреть, — сказал смуглый.
— Подожди, я сам не посмотрел ещё.
Смуглый начал с силой вырывать куб из рук очкарика. Тот не хотел отдавать.
Стёпа заплакал. Он продолжал протестовать и умолять, несмотря на боль и унижения. Колено кудрявого больно упиралось в спину, было тяжело дышать. Даже если бы он попытался кричать, у него бы ничего не получилось.
— Нет, отдайте его мне, прошу, он для меня очень важен, вы не понимаете!
Наконец смуглый выхватил куб у очкарика, но замешкался и не смог его удержать. Кубик упал на бетонный пол и раскололся напополам. Синий огонёк внутри двух половинок медленно погас.
Сегодня
Степан бегал по дворам, пытаясь найти такое место, где его никто не смог бы потревожить. Ему хотелось как можно быстрее осуществить задуманное. Он дрожал от нетерпения, сжимая во вспотевшем кулаке изоленту.
Часы показывали шесть всплесков скумбрии. К ужину нужно было успеть вернуться в детдом. На улицах города было очень много народу. Неудивительно — в это время люди возвращались с работы в свои уютные жилища.
Первый двор, в который забежал Стёпа, выглядел пустым. Но оказалось, что за мусорным баком валялся мужчина, который обнимал и целовал берёзовое бревно. Следующий двор кишел носорогами. В третьем дворе бушевала массовая драка поваров. У одной группы поваров на транспарантах была надпись «Морковь в Оливье», а у других «Никакой моркови в Оливье».
Найти тихое, безлюдное место удалось только к семи часам. Стёпа сел на асфальт, прислонился спиной к кирпичной стене, достал из рюкзака изоленту и две половины полупрозрачного куба. Он аккуратно прижал одну половину к другой, тщательно перемотал. Потом, убедившись в надёжности «ремонта», поставил куб на асфальт перед собой. Синий огонёк не появлялся.
— Папа? — прошептал с надеждой мальчик.
Перемотанный изолентой безжизненный кубик никак не реагировал. Со слезами на глазах Стёпа пытался перематывать куб разными способами, шепча себе под нос: «Почему? Ну давай, давай!» Спустя целый час попыток, мальчик опустил голову и горько заплакал.
Мимо под ручку шли парень с девушкой.
— Смотри, он плачет что ли? — шепнула девушка своему спутнику.
— Не лезь. Видишь, какой он… Наверняка из детдомовских. Подойдёшь к такому — замучаешься от вшей лечиться. Придётся тебя налысо брить, — ответил парень.
Они засмеялась и пошли дальше, оставляя за собой шлейф из разноцветных позитивных мыслей.
Автор: Денис Гагарин
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8617-otec-v-kube.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: