Собрание было, конечно, не вовремя. Люди, может, только что устали от сельскохозяйственных работ. И ещё не готовы снова решать всякие вопросы.
Но было очень надо. Потому что тогда кто станет председателем садоводческого товарищества? То-то. Или хам какой к власти доберётся, или вовсе товарищество распустят. Как не оправдавшее.
Собрались, в общем. Ждут выборы. Некоторые, между прочим, случайно забрели. Гуляли они, может, и зашли погреться. Или, может, с соседом пришли за компанию. Или вовсе думали, что тут талоны на бесплатное посещение бани выдают. Кто их знает, что они припёрлись. Но сидят, ждут.
Вот выходит гражданин, докладчик, значит. Александром прозывается. Но откликается и на “Сашу”. Хорошо. Вышел. И говорит насколько нервно:
— Да что же такое, — говорит, — творится, я вас спрашиваю? Опять же, международная политика не позволяет! А тут такое… И президент, — говорит, — совсем даже не в курсе. А должен бы, — и вытер лоб платочком. Устал, как бы, убеждать народ.
Народ заволновался. Об чем речь? Неужели просмотрели ситуацию? Надо бы виноватого на ковер! Послышались всякие возгласы и возмущения. Те, которые про баню пришли уточнить, попытались вывернуть ситуацию в сторону от выборов. Сашка, председатель собрания, собрался с духом и выдал базу:
— Нас, — говорит, — вскорости распустят, и пойдем мы побираться. Потому как без картошки, без укропа и вообще — без навоза, — какая нам жизнь? Форменно, никакой. Кто, — говорит, готов возглавить? И продолжить, так сказать, заботу о садовых участках?
Тут, конечно, началось обсуждение. И может, даже немного драка.
Драки, конечно, не допустили. Тут ничего не скажешь, люди собрались интеллигентные, не склонные к рукоприкладству. Хотя вот те, которые за талонами… Про них не скажу, может, у них желания такие были, но сидели тихо.
Но, однако, обсуждение было. Орали и махали руками ответственно и продолжительно. Ставили, значит, вопросы. Оплаты и взносов. А деньги, знаете, счёт любят. Вот люди и волнуются — никак не сосчитают.
А была на собрании, скажем, одна мадама. Очень прямо культурная дамочка. Из творческих работников всяких учреждений. Образования то есть у дамочки чересчур много. Умная то есть. И вот она сидит, скучает от таких скандальных разговоров. И сидит, успокаивается — считает цифирки на калькуляторе.
Вот. Сидит, считает. А потом, значит, берет слово. Просит, то есть, пустить ее на место главного докладчика. Главный докладчик, Сашка, насколько от такой неожиданности обалдел, но ничего, пустил. И даже с интересом стал слушать.
А дамочка эта, Ольга то есть, очень была такая умная. И стала говорить нарочно тихо, чтоб, значит, отдельные крикучие граждане рты-то бы позакрывали и стали прислушиваться, что она там на трибуне бормочет. Так все и замолкли: послушать-то хочется, авось новый холивар начинать надо. А эта еле говорит. Придется слушать молча.
Вот слушают.
А она, дамочка Ольга эта, вышла со своим калькулятором и говорит:
— Об чём, — говорит, — спор, я не пойму. Вот тут я насчитала цифирки. Кому интересно и кто, может, тоже умный, сами считайте. Вот тут, — говорит, — взносы, а тут общая сумма. Это — председателю за труд на поприще, а это, значит на всё остальное. Что вам там надо? — спрашивает. — Хватит вам? — спрашивает.
Население слегка растерялось. То есть они собирались ругаться. Кто-то, конечно, ждал и талоны на баню, но теперь поддались общему настроению. А тут — цифирки. И сумма, то есть, значительная.
— Хватит, — согласились, — и ругаться теперь причин не видим. Осталось решить, кто будет этим ответственным председателем на такой серьезной зарплате. А давайте, — говорят, — вы, дамочка, нам всем хорошо известная как человек образованный, вы и будете. Председателем. Мы, — говорят, — не то чтобы против.
Дамочка, конечно, удивилась такому народному доверию, но отказалась. У нее оказались какие-то свои дела. Несовместимые с сельскохозяйственными работами. И она отказалась.
Конечно, нашли человека на место. Как не найти. И, наверное, дело теперь пойдет. И товарищество не распустят, и к весне рассада снова зацветёт.
Только бы не разучились калькулятором пользоваться. И орали бы потише. А то интеллигентов не слыхать.