Драко не знал, сколько времени прошло — не то несколько секунд, не то вся жизнь, или, возможно, несколько вечностей. В Аду не существовало времени. Здесь было только одно бесконечное "сейчас", смешанное с запахом серы и тлетворным потоком мыслей, как будто вы оказались в кресле стоматолога, только вместо наркоза — сам Ад.
— Эй, Малфой, просыпайся, — раздался шепот, похожий на тиканье старого будильника. Наземникус потрепал его по плечу. — Похоже, мелкий уродец тебя спалил.
Драко открыл глаза и увидел, как Флетчер, мелкий, рыжий и бледный, с видом эксперта по выживанию в аду, манил его за собой. Указал пальцем на какую-то точку за пределами их укрытия. Драко с усилием поднял голову и обнаружил Иогана, который отчаянно жестикулировал перед группой женщин. Их лица уже начали превращаться в каменные блоки. Судя по выражению, терпение этих дам подходило к концу.
— Тебе пора, — произнес Наземникус с выражением, как у старого крысеныша, которому предстоит снова вернуться на помойку. — Видишь этот кусок коры? — он указал на громадный кусок дерева, который Драко как-то не заметил, хотя уже несколько минут сидел прямо напротив. — За ним — подземный ход. Приведет к границе пояса. Если решишь свалить, не забудь свой зонт. Он тебе там пригодится, поверь мне на слово.
— А ты? — спросил Драко, настороженно глядя на своего бывшего "коллегу", который выглядел так, будто его только что отравили ядом, а он продолжал разжигать огонь для пикника.
Наземникус тяжело вздохнул, как будто его жизнь была одним большим карикатурным несчастьем. Потом ответил:
— Я картежник, плут и обманщик, мое место тут, в самом сердце этой проклятой дыры. Ты говоришь, что видел меня неделю назад, а мне кажется, что прошла чертовски длинная вечность. Вижу, ты не оценил мой талант к саморефлексии, но не переживай, пребывание в аду меня вполне устраивает. Так что, до встречи на другой стороне.
В этот момент Драко увидел, как Иоган, не теряя самообладания, стал что-то указывать на место, где он прятался. Его жесты были такими выразительными, что даже каменные фауны Ада стали слегка нервничать.
— Беги, малыш, — сказал Наземникус, выражение лица которого стало столь серьезным, что, казалось, он только что принял участие в каком-то ужасном ритуале для свержения богов. — Я их задержу.
Драко не стал долго думать. Чисто интуитивно он понял, что если не побежит сейчас, то впереди его ждет нечто худшее, чем даже самые тупые смерти, которые тут могли быть.
Ад начинался сразу за деревьями, с потрескавшегося воздуха и тонкой нотки серы, так явственно пахнущей, что хотелось поклясться: это не место, а чье-то очень дурное настроение. Драко Малфою было жарко. Раздеться бы до исподнего и дойти налегке, но воспитание все-таки не позволяло даже в Аду гулять в чем мать родила.
Он вышел из туннеля, и перед ним раскинулась пустыня. Песок, жаркий и нервный, уже оседал на его ботинках. Ветер, смахивающий на глумливого дьяволенка, подгонял песчинки прямо в лицо. Невозможно было понять, куда идти, но Драко шагнул вперед.
До девятого круга, говорил он себе. Там должен быть выход. Или хотя бы место, где можно взять паузу. Если память не подводит, он был сейчас на седьмом круге, в его последнем поясе — той самой пустыне, что превратит даже камень в пыль. Восьмой круг с галереей рвов будет дальше. Древняя схема Данте, выученная давным-давно, всплыла из глубин его сознания. Правда, Данте явно упустил в описании одно нечто важное: ощущение, будто тебя медленно, но с удовольствием поджаривают на слабом огне.
Иоган. Его имя крутилось в голове, как противный комар. Раньше он помогал. Теперь это имя вызывало скорее изжогу, чем благодарность. Предатель. Или, может, просто пить хотелось. Ад так давно стер грань между истинным голодом и жаждой мести.
На границе леса и пустыни начинался дождь. Но не обычный, а огненный. Драко прищурился. Вот зачем ему дали тот зонт с металлическими пластинами. Наземникус, хитрый плут, точно знал, что делал, когда посоветовал его не забыть.
Малфой открыл зонт, вдохнул через зубы и шагнул в поток горящих капель. Они гулко барабанили по металлу, но не обжигали. Это было... терпимо. Почти комфортно, если не считать того, что песок под ногами был горячее сковородки.
На пути встречались души. Некоторые лежали на песке, уже истлевшие наполовину, с глазами, полными боли. Другие молча принимая капли на себя, шли вперед, словно это было их единственным долгом. Один из грешников попытался схватить зонт, но Драко взглянул на него так, будто только что узнал об украденной фамильной реликвии. Малфой зарычал, как дикий зверь, и для верности взмахнул палочкой. Грешник отшатнулся, как побитый пес, и отполз прочь.
Зонт тяжелел с каждым шагом. Слизеринец, чувствуя, что вымотан до предела, остановился и вдруг усмехнулся. Вытащил палочку, сделал легкий взмах, ничего не произнося. Потом сунул палочку обратно и подставил руку под каплю дождя. Она упала... холодной.
Вдали раздались радостные крики. Души, впервые ощутившие что-то, кроме боли, стали прыгать и танцевать. Драко сложил зонт, бросил его в песок и направился дальше. Холодный огонь освежал. Ему стало легче дышать.
Когда зыбучий песок сменился каменистой почвой, Малфой понял, что пустыня осталась позади. Но тут он услышал знакомый голос:
— Долго же ты, мужик, — язвительно произнес Иоган, сидящий на камне с видом знатока местных дорог.
Малфой устало взглянул на него без малейшего желания разговаривать.
— А зонт где? — карапуз осмотрел его с головы до ног, подозрительно прищурившись.
— Там, в пустыне, — отмахнулся Драко.
— Как ты прошел без зонта? Ты же смертный!
Драко постучал себя по голове палочкой:
— Смекалка и магия.
— Нет, не может быть... — пробормотал Иоган, глядя на пляшущие вдали души. Его глаза расширились в ужасе. — Что ты наделал?!
— Охладил дождь. Было жарковато, — ухмыльнулся Малфой.
Иоган схватился за голову, словно увидел, как его любимый десерт уронили в грязь, и начал орать.
— Ты... Ты испортил климат! Ты представляешь, что они сделают, когда это заметят?!
Малфой пожал плечами, стараясь не обращать внимания на панику карапуза. А грешники, радостно танцуя вдалеке, вдруг показались ему самой невинной компанией в этом проклятом месте.
– Господи! – завопил Иоган, падая на колени так драматично, будто репетировал сцены из древнегреческой трагедии. – Забери его к себе, когда его час пробьет! Прошу! Ад станет счастливее без этого ходячего катаклизма. Даже черти не выдерживают его магических выкрутасов!
Едва он закончил, небо разорвалось гулом грома, молния пронзила воздух. Перед Малфоем уже стоял не карапуз в подгузниках, а бородатый мужчина в тунике. Иоган, теперь явно под другим именем, осмотрел себя, будто впервые увидел свои конечности, и, виновато улыбнувшись, произнес:
– Эм... это немного не то, о чем я просил.
Драко смерил его долгим взглядом, в котором читалась одновременно усталость и желание понять, насколько все еще может стать хуже.
– Снова твоя магия? – усмехнулся он, скрестив руки на груди.
– Нет, – протянул мужчина, потирая бороду, словно примеряя ее на вкус. – Это, хм... божественные чудеса. Господь услышал меня, но, кажется, немного неправильно интерпретировал мои слова.
– Подожди... – Драко прищурился. – Ты Иуда Искариот? О тебе в школе рассказывали, и вроде бы Библия не молчит. Так это ты сдал меня?
Иуда устало вздохнул, как человек, которому каждую неделю напоминают о давно совершенном проступке:
– Тридцать монет, – признался он, словно сумма оправдывала предательство. – Но пойми, мне нужны были деньги. У Флегия ставки на бои высокие, а я без капитала – никто.
Малфой тяжело сел на землю, опустив голову в ладони. Сдавленный и преданный, он чувствовал, как мир вокруг него превращается в вязкую кашу отчаяния.
– Проклятая гриффиндорка, – пробормотал он, размазывая грязь со слезами по лицу. – Ну на кой черт ей было связываться с этим идиотом?
Иуда решил, что момент подходящий для утешений:
– Люцик, конечно, мерзавец, но, если его узнать...
– А ты, – перебил его Драко, – предал меня так же, как предал Иисуса. Тридцать монет? Серьезно? Мы же вроде были друзьями.
– В Аду друзей нет, сладкий, – пожал плечами Искариот.
Драко посмотрел на него с отвращением, которое даже сам Люцифер оценил бы по достоинству. Он перевел взгляд на пустыню, где грешники корчились под огненным дождем.
– Кто эти несчастные? – спросил он, словно не знал ответа, но хотел услышать что-то неожиданное.
– Богохульники, – ответил Иуда, лениво разминая спину. – Дождь – идея Господа. Люцифер только довел ее до совершенства.
Малфой криво усмехнулся.
– Тебе бы тут тоже не помешало пройтись.
– Я предатель, а не богохульник. Большая разница, – фыркнул Иуда.
– И что? Ты был искренен в своих раскаяниях?
Иуда закатил глаза так, что их почти не стало видно:
– Ладно, подловил. Но вообще, это ты виноват. Ты кого угодно до белого каления доведешь. Даже самых терпеливых.
Драко его уже не слушал.
– Проведи меня к выходу или договорись со стражей, чтобы меня выпустили, – коротко бросил он, поднимаясь на ноги.
Иуда вздохнул, словно это была самая тяжелая просьба в его жизни, и махнул рукой в сторону гигантских врат.
– Ладно. Добро пожаловать в Злые Щели, – произнес он, направляясь к массивным дверям из камня и железа.
– Злые... что? – переспросил Драко, пытаясь осмыслить.
Иуда, не оборачиваясь, мрачно добавил:
– Просто иди, и ничего не трогай. В последний раз ты уже тут сполна накуролесил.
И Малфой пошел. Потому что даже в Аду бывают места хуже, чем Злые Щели.
У гигантских врат, ведущих в Злые Щели, Драко и Иуда наткнулись на стража. Герион был настолько сюрреалистичен, что его образ казался пародией на любой ужастик. Шесть рук, шесть ног, крылья, покрытые нелепыми чешуйчатыми узорами, и лицо, будто бухгалтер после запоя — вечно раздражённое, но с проблеском угасающей надежды.
— Пароль, — протянул он лениво, вытирая одну из своих шести подмышек третьей рукой.
— Ну… «Свет в конце тоннеля — это горящий вагон»? — выдал Иуда, с невинной улыбкой разводя руками.
— Очень смешно. Только вот этот свет — от вашей перспективной кремации. Следующий! — пророкотал Герион, явно забавляясь своей властью.
Драко вздохнул и шагнул вперёд.
— Пароль: «Лучше гореть в аду, чем остаться в этом разговоре».
Герион, удивлённый нахальством, прищурился, постукивая шестой рукой по подбородку.
— Ладно. Проходи, шутник, но если ты ещё раз пошутишь так плохо, я добавлю тебя в список «грешников вне категорий». Ты не поверишь, какой у них ад.
Он шагнул в сторону, распахивая огромные створки ворот. Драко повернулся к Иуде, который весело хлопнул его по плечу.
— Видишь, я же говорил, что смекалка решает всё!
— Твоя смекалка работает только на распродажах предательства, — сухо отозвался Драко, входя в мрачный хаос Злых Щелей.
Когда они вошли, воздух наполнился звуками. Это был коктейль из стонов, криков, проклятий и странного смеха, которым обольстители пытались отвлечь друг друга от боли.
– Никогда не видел столь... слаженного ада, – заметил Драко, оглядывая колонны несчастных, которых бесы били хлыстами.
– Это ещё цветочки. Подожди второго рва, – фыркнул Иуда.
Во втором рву запах был таким, что Драко едва не потерял сознание. Там льстецы барахтались в океане испражнений. Один из них попытался возвести "хвалебную башню" из фекалий, прежде чем его утащила волна.
– Знаешь, – сказал Драко, затыкая нос, – никогда не думал, что придётся буквально наступать на лесть.
Иуда захохотал:
– Лесть всегда пахнет дерьмом. Теперь ты понимаешь это буквально.
На третьем круге Драко увидел высокопоставленных священников, головой вниз, из их ступней тонкой струйкой текла лава.
– Как в церкви, только наоборот, – прокомментировал Малфой.
Но четвёртый ров застал его врасплох.
Драко Малфой ступал по узкой тропе четвёртого рва, хмурясь от запаха, который будто варили из прокисших душ и горящих трупов. Проклятье, этот ров был хуже всего, что он видел до сих пор. Головы обитателей были вывернуты назад, как у кукол после жестокого обращения детей. Эти «гадатели» выглядели так, словно сами себе предрекли вечные страдания.
Но самый неприятный сюрприз ждал его впереди.
— Драко?
Этот голос он бы узнал где угодно. Он застыл, как приворожённый. Медленно обернулся и столкнулся с лицом столь знакомым, что захотелось одновременно закричать и рассмеяться. Люциус Малфой стоял перед ним. Вернее, он пытался стоять, потому что его тело находилось в абсурдном положении: голова изогнута назад, а руки всё время судорожно теребили манжеты, словно отказываясь смириться с отсутствием изящной трости.
— Отец? — выдохнул Драко, не в силах скрыть шока.
— Драко, сын мой, — голос Люциуса был полон саркастического недоумения. — Не думал, что когда-нибудь придётся произнести это, но... Рад видеть тебя в аду.
Драко выдавил из себя кривую улыбку.
— Радость, отец, — проговорил он, оглядывая искажённое тело Люциуса, — не то слово, которое приходит мне в голову.
— Ах, у тебя всегда был отвратительный вкус к моментам. Ну, как тебе моя «новая роль»? — Люциус попытался грациозно развести руками, но лишь потерял равновесие и едва не упал.
— Знаешь, я бы сказал, что это наказание тебе идёт. Голова назад, глаза на затылке... Сразу видно: в каждой интриге держишь ухо востро.
— Очень смешно, Драко, — пробормотал Люциус, приподнимая подбородок, насколько позволяла его растянутая шея. — Но что ты делаешь здесь?
— Иду к выходу, — ответил сын, скрестив руки на груди.
— Выходу? — Люциус издал смешок, больше похожий на кашель. — Ты действительно думаешь, что из ада можно выбраться?
— Уверен, если кто-то и может, то я.
— Вот и верь после этого в семейную скромность, — язвительно заметил Люциус.
Драко фыркнул.
— А что ты тут делаешь, отец? Магия не помогла? Или ты просто устал пользоваться заклинаниями?
Люциус на мгновение замер, затем изогнул губы в привычной аристократической ухмылке.
— Магия здесь бесполезна. Они сковали мои силы. Ну, почти. — Он слегка дёрнул пальцами, и воздух перед ним на секунду задрожал. Но тут же раздался неприятный металлический звук, и его руки будто парализовало.
— Они блокируют твою магию? — уточнил Драко, склонив голову.
— Конечно. Неужели ты думал, что Люциус Малфой будет томиться здесь, если бы мог колдовать? Я уже давно бы договорился с кем-то повыше... или пониже, — ответил он с лёгкой горечью.
— И зачем же ты здесь?
— Они считают, что я «гадал» на исход жизни. Просто потому что я всё время действовал по плану и считал себя на шаг впереди всех.
— Ну, справедливо, — заметил Драко.
— Ты ужасно неблагодарный, — нахмурился Люциус. — Кстати, а где твоя мать?
— Думаю, она там, где райские кущи. Она-то ни в чём не виновата.
Люциус скривился.
— Ах, Нарцисса... Всегда такая правильная. Если бы она была чуть хитрее, мы бы никогда сюда не попали.
— Ты ведь понимаешь, что это не так работает? — вздохнул Драко.
Люциус не ответил, но в его взгляде читалась смесь усталости и обречённости.
— А... Профессор Снейп тоже здесь? — спросил Драко, изменив тему.
— Разумеется. Ты его найдёшь чуть дальше, — Люциус махнул в сторону конца рва, где клубился туман. — Но не жди от него энтузиазма.
— Я его никогда и не ждал, — отрезал Драко, но замер, прежде чем уйти.
— Что-то ещё? — поднял брови Люциус.
Драко посмотрел на него.
— Ты ведь мог выбрать другой путь. Зачем ты всё это сделал? Ради чего?
Люциус хмыкнул.
— Ради тебя, глупец. Чтобы ты мог выжить в этом мире.
Драко не ответил. Он развернулся и пошёл дальше, а за его спиной отец негромко пробормотал:
— Удачи тебе, сын.
Где-то впереди за туманом он уже различал силуэт знакомого человека. Снейп ждал.
Драко проделал путь через четвёртый ров, его шаги отбивались от вязкой земли, а перед глазами расплывалась нечёткая картина: обитатели, чьи шеи были повернуты на 180 градусов, продолжали плотно сидеть в своих живых капканах, выглядя одновременно ужасно и забавно. Он пытался не смотреть на них, чтобы не разразиться смехом в самый неподобающий момент, но мозг всё равно работал против него. Вскоре он оказался на конце рва, где, скрываясь в тумане, стояла фигура, которую Драко узнал мгновенно.
— Снейп? — произнёс он, не скрывая недоумения.
Северус Снейп повернул к нему своё лицо, покосившись из-под полумрака. Его глаза сверкали в темноте, как два уголька, не особо озарённые ни светом, ни надеждой.
— Малфой, — протянул Снейп с тем самым ядовитым спокойствием, которое Драко помнил ещё с времён школы. — Ты что, совсем не слушал, что говорил отец? Нет, конечно, ты был занят размышлениями о том, как прокачать свои магические навыки в аду, чтобы потом хвастаться перед всеми, но…
— Я ведь всё понимаю, профессор, — перебил его Драко, хватая палочку, как будто он мог её использовать в этом месте, как будто сам факт нахождения в аду был просто странным курортом. — Что, ты тоже в этом болоте?
Снейп посмотрел на него, не выражая ни гнева, ни жалости. Он только тяжело вздохнул, как если бы устал от этой бесконечной пытки на протяжении столетий.
— Ну, конечно, Малфой. Я всегда мечтал быть в аду. Такой сказочный отпуск, правда? Слишком много черного в моей жизни, и вот теперь я здесь, в компании уникальных личностей. Пожалуй, я лучше бы предпочёл пообщаться с выдрой, чем с некоторыми людьми, которые здесь оказались, — Снейп огляделся, и его взгляд остановился на группе затуманенных существ, которые пытались сдвинуть головы с плеч, но только запутались в собственных шейках.
Драко усмехнулся.
— Я думал, ты не любишь компанию таких людей, — сказал он.
— Ну да, особенно в аду, где все претендуют на роль звезды вечернего шоу. Но тут уж ничего не поделаешь, — ответил Снейп с особой горечью в голосе. — Строгая дисциплина, словно в классе, и ни единой возможности произнести правильное заклинание, не побив себя об каменную стену.
Драко скинул с себя тяжёлый взгляд и закашлялся.
— Мне не совсем весело. — Его тон был тёмным, почти агрессивным. — Я всё думаю: как сюда попал? Почему?
Снейп вздохнул и пожал плечами.
— О, ты хочешь услышать искреннее объяснение? Я думал, ты гораздо быстрее освоишься, как мальчик, который решает задачки. Ты что, не знал, что те, кто продаёт душу для своей выгоды, окажутся здесь? Или ты, как обычно, просто игнорировал последствия?
Драко отвёл взгляд и потер лоб. Он слишком много времени думал о том, что здесь происходит, и чувствовал, что вот-вот сойдёт с ума. Вопросы не давали ему покоя, а привычная злость была для него, как защита. Да и, признаться, смерть — не очень весёлая перспектива.
— Тебе-то как тут, Снейп? — спросил он.
Снейп немного помолчал, разглядывая землю под ногтями, словно искал ответы на вопросы, которых давно не было. И, похоже, они его не беспокоили.
— Ты хочешь знать, каково это, быть в аду? Здесь всё одиноко и скучно. Как на задней парте, когда ты сидишь на уроках. Только теперь ты не можешь сделать ни одного успешного заклинания, и мучает тебя не Пожиратель, а... внутренний вопрос: «Почему ты оказался именно здесь?». Правда, маловато зелий для восстановления сил. И они не пахнут так, как в школе. Кому-то надо запретить смешивать терн с тыквенными семечками.
— О, как же ты жалуешься! — с сарказмом сказал Драко. — Ты бы хоть раз понял, что твоя жизнь здесь ничем не отличается от твоей жизни там!
— Вижу, твоё чувство юмора не страдает от истощения, — ответил Снейп, снова переводя взгляд на его озадаченное лицо. — В аду его, как правило, нет, но ты умудряешься это разнообразить. Конечно, здесь нет никакой «всё для тебя» атмосферы, как на хорошей званой вечеринке. Слушай, Драко, если хочешь продолжить этот разговор, давай уже перейдём к делу. Ты ведь всё равно не собираешься застрять тут, как я?
Драко молчал несколько секунд. Потом рванул себя за плечо и бросил взгляд на окружающие черные скалы, потухшие огоньки в каменных глазах.
— Может, и нет, Снейп, — его голос был напряжённым, почти злым, — но если здесь нет других вариантов, я постараюсь найти свой путь.
Снейп посмотрел на него и, наконец, выдохнул.
— Молодец. Пока ты не собираешься заниматься боксом с собственным отражением, возможно, всё ещё можно исправить.
Драко и Иуда продолжили свой пу