Сегодня во всем мире отмечают день писателя. В честь этого я хочу представить вам интервью с писательницей, финалисткой литературного конкурса Кислород, автором книги "Душа для четверых" Ириной Родионовой.
Ирина, здравствуйте! Хочется поговорить с вами о вашей книге, а также о вашем творческом пути.
День добрый! Радостно, что книга живет, книга вызывает интерес, с радостью пообщаюсь с вами на любые интересные темы.
Расскажите, пожалуйста, про свой писательский путь. Когда вы начали писать?
Более-менее серьезно я начала заниматься литературой в 2018 году – когда впервые съездила на писательский семинар в Оренбург и окончательно поняла, что это то, чем хочется заниматься. А так мне уже в детстве нравилось писать небольшие рассказы, зарисовки. Помню, как я совсем маленькой (у нас только появился компьютер) открыла электронный блокнот и написала что-то о прекрасной девушке с иностранным именем, и как ее жених уплывает на корабле. Родители попросили меня писать что-нибудь попроще, более подходящее возрасту) У нас дома еще остались тоненькие тетрадки в клеточку, где появились первые мои истории, например, «Ничутка» - о девочке, которая в железнодорожной катастрофе потеряла собственное имя.
Что обычно вдохновляет вас на писательство?
Вдохновение чаще всего приходит неожиданно. С одной стороны, я люблю писать что-то специально под конкурс или семинар – мне нравится размышлять на заданную тему, подбирать источники, да и дедлайны всегда дисциплинируют. А с другой, чаще всего самые лучшие мои истории рождаются из случайных встреч, подслушанных чужих фраз. Я люблю приводить в пример рассказ «Варежки на резинке» - он о старушке, которую я встретила по дороге с почты, и которая шла в смешной толстой шубе и с варежками, торчащими из рукавов. Мне стало интересно, почему такая детская вещь вдруг пригодилась старушке, а дальше воображение уже было не остановить. Я люблю слушать людей в очередях, в автобусах, в случайных рассказах. Наверное, больше всего меня вдохновляют именно люди. Да и не писать я попросту не могу, истории толпятся в голове, просят выхода.
Есть ли у вас какие-то писательские ритуалы или привычки, а может быть даже лайфхаки?
Раньше я любила писать в тишине, в полутьме – квартира погружалась в сон, я зажигала свечи и сидела перед монитором. Теперь, когда у меня появился сын Миша, единственный ритуал – это свободное время) Бабушка забрала внука погулять? Отлично, я пулей лечу за рукопись. Ребенок спит? Я сижу за компьютером. Если остаются силы на ночь, то пишу и редактирую в потемках, стараюсь не барабанить громко по клавиатуре, чтобы никого не разбудить. Из правил – писать то, что хочется и нравится, и отказываться от того, что идет через силу и ощущается инородным. Один из лайфхаков – садиться и писать, даже если пугает чистый лист, даже если кажется, что ничего не выйдет. Я «расписываюсь» на паре-тройке листов и текст сам рождается передо мною. Ну и дисциплина, конечно: стараюсь работать каждый день, раньше это было или 10.000 знаков, или 10 вордовских страниц. Сейчас таких рамок нет, просто пишу как можно чаще.
Бывает ли у вас творческий кризис? Если да, то как вы с ним боретесь?
Думаю, все творческие люди сталкиваются с подобным. Обычно это означает, что я или не нашла нужную тему, или просто «выгорела» от очередного текста. Порой помогает небольшой перерыв, но спустя пару дней руки снова чешутся писать. Вообще, мне кажется, для меня это самое верное средство – просто писать, писать и писать. Большинство написанного мной лежит в папках и никогда не выйдет на свет, но я воспринимаю это, как тренировку, наращивание мышц. Порой помогает чтение: увлечешься какой-нибудь книгой, и чувствуешь, как вдохновляешься другим автором.
Вы сказали, что начали писать еще в детстве. А была ли в детстве мечта опубликовать собственную книгу?
Хм, интересно – довольно сложно отследить, когда такое желание появилось. Мне кажется, это и правда была такая мечта – кто-то хочет полететь в космос, кто-то – стать фотомоделью, а я хотела подержать свою книгу в руках, но где-то в глубине души всегда понимала, что это всего лишь мечта. Я думала, что это будет чувство из разряда «увидеть Париж и умереть»: если у меня получится выпустить свою книгу, то можно расслабляться, жизнь уже удалась) Когда я забрала бандероль со своими первыми книжками-малышками с рассказами, то едва не расплакалась от счастья, меня это просто потрясло. Момент рождения, возникновения новой жизни... Но сейчас я понимаю, что это только ступенька, хоть каждый раз и поверить не могу, когда держу свои публикации в руках. Вот и сейчас вижу на полке «Душу для четверых» и все поражаюсь, что это действительно моя книга, и она действительно вышла в бумаге. Восторг!
Представляю ваши ощущения, это действительно очень здорово)
Ваш профессиональный путь достаточно велик - вы педагог-филолог, журналист, психолог. Помогали ли вам знания из этих отраслей в писательстве?
Да, думаю, что очень помогали: вообще тут любой опыт в помощь, и жизненный, и профессиональный. Я люблю писать остросоциальные психологические вещи – и всегда радуюсь, когда это отмечают на литературных семинарах. Когда я работала в школе, то писала рассказы для детей, пробовала себя и в этом. Журналистика дала мне возможность познакомиться со множеством людей, услышать потрясающие истории. Я рада была снимать все: и пожар на стихийной мусорной свалке неподалеку от жилых домов, и праздник урожая, и сюжет для сбора средств мальчику-инвалиду. Все это и составляет меня, как личность, и находит свое отражение в рассказах и романах.
Вы были признаны лучшим фантастом года, являетесь обладательницей специальной премии в рамках Областной литературной премии имени С. Т. Аксакова, финалисткой X ежегодного литературного конкурса «Новая детская книга» от издательства «Росмэн», этот список можно продолжать и продолжать. А какая литературная победа стала для вас самой значимой?
Очень сложно ответить) Я всеми силами стараюсь участвовать во всевозможных конкурсах и семинарах, публикуюсь в журналах, потому что это очень помогает в продвижении своего творчества. Да, конечно, мне нравится почесывать за ухом собственное эго, но чаще всего – это не самоцель, это способность сказать больше, написать и издать что-то новое. Эти премии были в разные периоды жизни: когда я получила грант на издание первого сборничка, мне казалось, что это просто Эверест. Когда мы подписывали контракт с «Росмэном» (точнее, с «Кислородом»), я не могла во все это поверить, пока не взяла книгу в руки. А вот когда я написала один из первых своих рассказов про любимую учительницу, и меня награждали в нашем доме культуры металлургов, а сама Наталья Анатольевна сидела в зале – это было счастье высшей пробы) Я помню все эти моменты, берегу их в памяти, утешаюсь, когда кажется, что пишу слабо и ничего не добьюсь. Учусь, пишу и снова подаю свои работы. Так и живем)
Хочется затронуть и обратную сторону - как вы относитесь к негативным отзывам?
Честно говоря, расстраиваюсь, но без них никуда. И я, и мои книги не могут нравится всем на свете, и я просто жду своего читателя. Такие отзывы бывают двух видов: одни разносят в пух и прах (или переходят на личности), другие содержат конструктивную критику, порой она бывает полезна. Мне тяжело слушать разборы на семинарах (и от таких же молодых писателей, и от мастеров), но я вижу, что от критики я начинаю писать лучше, понимаю пробелы в своих знаниях, больше работаю над текстами. Это помогает.
Теперь хотелось бы немного поговорить о книге "Душа для четверых".
Как долго вы ее писали? Многое ли переписывали и хотелось бы вам что-то изменить в книге сейчас?
Сейчас уже точно ничего не хотелось бы изменить – я учусь принимать опубликованные рассказы или книги такими, какие они есть. Это непросто, всегда хочется редактировать до недостижимого идеала, но я все же пытаюсь. Отношусь к книге, как к ребенку: он вырос, ушел жить самостоятельно, а я дала ему все, что могла. Писала «Душу» долго: наверное, несколько лет. Был большой перерыв, когда текст зашел в тупик, а когда я открыла его через пару месяцев, то поняла, что мне совершенно не нравится язык. Села все переписывать: например, ветку Маши выбросила полностью и написала новую, кое-где просто работала над структурой и предложениями. Я всегда вычитываю итоговые работы столько раз, пока мутить не начинает от текста – хочется быть уверенной, что я действительно сделала все, что в моих силах)
Кстати если говорить об изменениях, то можно вспомнить название книги. Изначально у истории было другое название, какое из названий вам ближе и почему?
Названия – это прямо моя беда, я люблю завернуть что-то жесткое, хлесткое, порой сама удивляюсь и меняю на что-нибудь более приемлемое. Мне нравятся оба: и мертвенность этих воспоминаний, и в то же время «Душа» - я отношусь к этой книге действительно, как к собственной душе, будто и мои эмоции волонтеры смогли перенести на эти страницы.
А как вы придумываете имена своим героям?
Какие-то имена приходят сами, будто персонаж шепчет мне на ушко: так, к примеру, появилась старшая дочь Аяна в повести «Поросль», я даже не знала, есть ли такое имя на самом деле. Или Галка пришла сама, я и не сомневалась, что она будет Галкой: не Галей, не Галиной, а Галкой. Какие-то ищу долго и муторно: открываю списки имен, вчитываюсь, перебираю. Порой уже к финалу имена приходится менять, если мне кажется, что они не подходят этой конкретной личности, не звучат, не отражают. Кажется, это как и с людьми – просто кто-то из героев оказывается слишком вредным)
Кто из героев "Души" вам ближе всего?
В разные периоды жизни – это разные герои. Я отношусь к ним, как к живым, и если где-то мы с ними похожи, то где-то я с трудом могу их понять. Наверное, мне сложно писать таких персонажей, к которым я не могу проникнуться сочувствием и любовью, поэтому каждый из них, хоть из рассказа на страничку, хоть из романа, мне дорог и близок. С Машей нас роднит диабет, с Кристиной – маленький сын и сложные послеродовые эмоции (хотя я писала ее, когда еще даже не была беременна). Мне близка сила Галки, я люблю Данину добросердечность и тоже увлекаюсь посткроссингом. Мы будто родные друг другу люди.
Вы думали о том, как сложится жизнь персонажей после окончания книги?
Да, иногда мне хочется написать им в мессенджере, или позвонить и спросить – как вы там, как дела?) Я почти всегда оставляю своим героем надежду, робкий лучик спасения, за который они могут ухватиться и вытянуть себя, как из болота. Мне хочется верить, что они переживут трудности из книги и смогут жить если не счастливо, то хотя бы хорошо. Они работают над собой, они понимают, что горевание - это трудный и долгий процесс, но они не опускают рук. Мне во многом хочется учиться этому у них.
Когда я читала книгу, мне было интересно, почему волонтеры, которые пришли для передачи воспоминаний, разбирали квартиры умерших людей, должны были вывозить все, что осталось. Это какая-то метафора?
С одной стороны да - это и вещественность памяти, это предметы быта или, например, мебель, которые «выбрасываются» без следа с человеческой смертью (мне хотелось приглядеться и к чувствам, и к чему-то более приземленному, земному). С другой, это увиденная в соцсетях картинка – действительно существуют волонтеры, которые разбирают квартиры одиноких умерших стариков, готовят их для передачи муниципалитету. Я вновь подглядела кусочек чужой жизни, и в голове родилась метафора мертвых воспоминаний. А потом появилась книга.
Почему воспоминания делились именно на четверых? И почему в основном воспоминания передавали именно волонтерам, а не родственникам?
Волонтеры появились именно из ситуации с одиночеством, встреч с такими людьми, чаще пожилыми – я и на открытках рассказываю о себе следующими словами: «пишу о милосердии, семейных отношениях, стариках и одиночестве». Да и мне хотелось поразмышлять о том, почему же люди совершают добрые бескорыстные дела, забывая о собственных заботах. Мир книги подразумевает, что некоторые воспоминания действительно забирают родственники, но об этих случаях не упоминается в самом сюжете. Волонтеров может быть и больше, но мне понравилась метафора «четвертинки» - это как с сильным лекарством, которое следует делить ножом, чтобы не допустить передозировки.
Не может ли быть такого, что если волонтер участвовал в передаче воспоминаний большого количества людей, то некоторые воспоминания в итоге будут стираться из памяти, и смысл передачи потеряется?
Возможно. Все зависит и от эмоции, и от конкретного волонтера, и от времени, которое проходит после передачи. В книге я размышляла об этом так: со временем воспоминания тускнеют, стираются, но остаются сильными эмоциями, и ключевое во все этом – передача не факта, но смысла – все же остается с новым, еще живым человеком.
Какие авторы повлияли на ваше творчество? Творчество каких современных писателей вам особенно интересно?
На самом деле, в детстве я была всеядна, читала все, до чего дотягивались руки или что можно было унести из библиотеки. Думаю, интерес к мистике и внимание к психологии подарил мне Стивен Кинг. Сейчас я почти не читаю зарубежных авторов, но много изучаю прозу русских писателей: как классиков, так и современников. К примеру, большое впечатление на меня производят Роман Сенчин, Алексей Поляринов, Анна Бабина, Алексей Иванов. Недавно перечитала «Пикник на обочине» Стругацких (в подростничестве он показался мне скучным), и потрясение от книги не проходило несколько дней. Всему свое время.
Сравниваете ли вы себя с другими писателями?
Да, разумеется. Не лишена я и зависти, но стараюсь переплавлять ее в желание достичь большего, тянуться за успешными ровесниками или догонять мастеров. Порой хочется стать похожим на кого-то, чтобы добиться высот, но я всегда останавливаю себя – каждый наш голос уникален, и нельзя терять его в этой гонке.
"Душа для четверых" написана в жанре магического реализма, какие ещё жанры вам близки?
Люблю пробовать новое. Сейчас в приоритете остросоциальная реалистичная проза (порой я добавляю вкрапления магического реализма, заворачиваю в них метафоры), либо же хоррор-сюжеты. Пишу и мини-рассказы, и повести, и романы – все, что подходит для конкретной идеи.
Что бы вы посоветовали человеку, который хочет опубликовать свою книгу?
Не самый оригинальный ответ: писать) И не бояться подавать свои первые работы на конкурсы, семинары, премии, особенно с открытым обсуждением. Читать много и слабых работ, и тех, до кого хотелось бы дотянуться. Много работать над текстами. По крайней мере, мне помогает именно такой рецепт.
Какие писательские планы есть у вас сейчас? Работаете ли вы сейчас над новой книгой? О чем она будет?
Главный план – не останавливаться. Сейчас я жду публикации нескольких рассказов в разных сборниках и без конца редактирую новый роман: это будет многоголосная история о теракте в маленьком доме культуры железнодорожников. Хочется надеяться, что она найдет отклик у читателей, но конкретных планов я пока не строю: просто пишу и правлю в свое удовольствие.
Планируете ли вы встречи с читателями? Если да, то в каких городах вы хотели бы побывать?
Да, было бы здорово встречаться с людьми, которым нравятся мои истории! Но понимаю, что пока я слишком маленький писатель для этого) А вообще мне нравится ездить по России, открывать для себя новые места и новые истории – надеюсь, когда-нибудь все это станет возможным. Мечтаю впервые увидеть Мурманск, Калининград, Иркутск, Смоленск... Много городов, всех и не упомнишь. В том году мы провели первую встречу с библиотекарями в Новотроицке, и, по-моему, получилось очень душевно.
Я веду блог про книги, поэтому не могу не спросить. Какую книгу вы бы посоветовали прочитать моим подписчикам?
Долгие годы она была моей самой-самой любимой – это «Армагед-дом» Марины и Сергея Дяченко. Или же, если вы не любитель фантастики, «Елтышевы» Романа Сенчина.
Интересно, а как бы вы сформулировали главную мысль книги "Душа для четверых"?
Мне нравится, что каждый читатель находит главную мысль сам, открывает для себя смысл произведения. Я бы сказала о "Душе" так - это книга о памяти и о душевной теплоте.
А мне почему-то хочется сказать, что "Душа" это книга о силе и поиске выхода. Спасибо большое за беседу! Мне было очень интересно поговорить с вами) Буду следить за вашим творчеством и ждать, вдруг вы когда-нибудь приедете в наш город) Желаю вам творческих успехов и вдохновения 🤗
Большое спасибо за беседу, за чуткость, за интерес к "Душе для четверых", к моему творческому пути. Было интересно вспомнить, как все это начиналось, как все это продолжается. Надеюсь, что и будущие мои работы будут вызывать у вас интерес. Добро пожаловать всем тем, кто хочет познакомиться с книгой. Спасибо!
