Новинка от профессора Валерия Овсянникова
«Держись, сынок!»
Случилась со мной история, до сих пор не могу понять, на яву это произошло со мной или привиделось во сне. Впрочем не это главное, а суть в самом событии. В Писании сказано: «Да имеющий уши услышит».
Вышел я как-то в ночь из города в деревню. Ночь была прекрасная: небо высокое, ни облачка, ни тучки, Луна полная, огромная, желтая, как желток от куриного яйца, она освещала округу так, что были видны отдельные листочки на деревьях, звезды, как ночные бабочки, окружали Луну и светились бледно-голубым светом. В предвкушении предстоящего отдыха в кругу старых друзей и рыбалки в выходные дни, настроение у меня было приподнятое. Летник стелился под ногами, каждый кустик и деревце вдоль него были хорошо знакомы. Ничто не предвещало печальных перемен. Однако, где-то на середине пути, ситуация резко изменилась - невесть откуда потянуло прохладой и вскоре поднялся ветер, который пригнал облака, закрывшие и Луну, и звезды. Стало темно и неуютно, к тому же ветер принес с собой какой-то нестерпимо затхлый запах то ли лесной падали, то ли болотца, которое расквасило край леса, выходящий к дальнему углу поля, отделявшего лес от деревни. Оглянувшись вокруг, я смутно различал окружавшую меня обстановку, даже стежка, по которой я шел, оказалась не видна у меня под ногами. Подняв взгляд, не увидел я и столбов. Подумалось: «Наверное, я задремал на ходу и сбился со стежки». Вначале перемена погоды не вызвала у меня особого беспокойства. Я знал, что летник где-то рядом, да и до деревни, если пойти по лесу, рукой подать. Однако, вскоре понял, что полностью потерял ориентиры и не знаю, куда нужно идти, т.к. Луна абсолютно не прослеживалась на небе. К тому же обнаружилось, что в какую бы сторону я ни пошел, неизменно возвращаюсь на небольшую неизвестную мне ранее полянку с гнилым кряжем остатков векового дерева, поваленного ветром и опершегося на еще крепкие, толстые ветви, как причудливое животное. Было очевидно, что произошло самое худшее: я попал в дьявольский круг или как его называли в деревне «лесное бучило». В такие бучила попадали и многоопытные местные жители, хорошо знавшие лес. «Дьявольским кругом» называют такие места в лесу, из которых человеку, попавшему в него, очень трудно, а порой и невозможно без посторонней помощи выбраться. Он может ходить весь день или ночь по кругу и возвращаться на одно и то же место. Войдя на поляну в очередной раз, я с трудом разглядел пасущегося на ней коня. Сразу же подумалось: «Конь ушел из деревенского ночного табуна и непременно выведет меня к нему, куда-то в поле возле деревни. Подойдя к коню, я заметил, что в глазах его вспыхивают и гаснут желто-зеленые огоньки, которым я тогда не придал особого значения. Он сливался с темнотой ночи и был еле-еле различим в ней при некоторых признаках света сквозь тяжелые облака. Конь оказался высоким вороным красавцем с пышной гривой. С моим приближением он скосил на меня глаза с огоньками и заржал так, что мурашки пробежали у меня по спине, и в этом ржании мне послышался какой-то дьявольский хохот и слова: – Что, замерз и устал ходить по кругу? Ходить бы тебе здесь, не переходить. Хочешь прокачу, за одно и согреешься? Внутренне мне хотелось ответить «да, хочу, хочу, чтобы ты вывез меня в поле к табуну». Но я не ответив ничего, молча схватился за гриву и вскочил на него. Конь заржал, и мне послышалось в этом ржанье: «Уселся? Сейчас выйдем на летник и посмотрим, какой из тебя будет наездник». Он сделал несколько шагов и вступил на летник, чему я был немало удивлен. Я полночи искал, а летник оказался под ногами, да и столбы, особенно на фоне неба были хорошо видны. Вначале конь шел мягкой рысью, примеряясь дороге, но вскоре он перешел в галоп и, как бы от удовольствия, время от времени оглашал окрестности диким ржанием, в котором мне продолжал слышаться хохот. Вскоре лес кончился, и мы выскочили на поле. Мрак ночи чуть-чуть подернулся утренним светом. Вначале я обрадовался, увидев родные места - крыши домов проступавшие сквозь утренние сумерки невдалеке за полем. Однако мой конь погнал не в сторону ожидаемого мною табуна, а по краю леса к болотцам. – Как ты там? – заржал он. – Не хрустко тебе без седла? – Ничего, - ответил я, - мы люди привыкшие. А сам подумал: «Это конец, не с тем конем я связался, да и конь ли это?». Вспомнилась ночная коряга на опушке леса, так похожая на этого лиходея. «Будь, что будет, - подумал я, - деваться теперь все равно некуда. Но при случае соскочу в кусты, если он попрет в болотца, а там и посмотрим». – Это ты хорошо придумал, - отчетливо проступила в моей голове мысль коня. - Ба, да он же читает мои мысли. – Выходит и ты читаешь мои. Давай, давай, выдумывай. Я даже подскажу тебе в какой куст лучше спрыгнуть, где камней побольше. А то так не хочется лезть в эту болотную грязь, а надо. Так-то и дело будет сделано, ты в кустах на камнях, где тебя только через неделю найдут, не раньше, а я копыта не замочу. После этих слов все окончательно стало ясно. Но не успело чувство оптимизма покинуть меня, как наперерез коню из леса легкой рысцой вышла стая волков. Конь на мгновение затормозил и захрипел как будто его дыхание сдавила уздечка. Но в следующий момент он преодолел разочарование неожиданной встречи и понес вперед, не давая волкам полностью преградить ему путь к болотцам. Волки тоже не мешкали: выстроившись друг за другом, они ходко по- гнали след в след на перерез коню, стремясь отрезать ему дорогу к болотцам. Мне оставалось только ждать, чем эта гонка закончится. – Ну и ну, мало мне этого дьявольского коня, а здесь еще и стая волков, не видать мне теперь спасительного куста, только они меня в нем и ждали. Волки мчались рядом, я даже слышал их тяжелое дыхание и видел вздыбленные холки. И вдруг меня пронзила мысль: «Почему они не нападают?» Приглядевшись, я понял, что они не собираются нападать и лишь стремятся выйти коню наперерез, дабы отсечь ему дорогу на болотца. Иными словами, они хотели мне помочь! Но конь был не настолько прост, чтобы уступить. Он гнал во всю мощь, и было ему уже не до торжествующего ржанья, которым он встретил меня там, в лесу ночью один на один. Наконец-то показался бугорок с березкой на краю болотца, где обычно любили отдыхать охотники и туристы. Конь, почувствовав, что волки выдыхаются и не могут встать стеной на пути к его при- вычной стихии, вновь торжественно заржал и прибавил ходу. Однако его торжество, как выяснилось, было преждевременным. Когда он был готов совершить завершающий прыжок в теплое, мутное месиво болотца, на его пути неожиданно возник огромный белый волк. Он сидел под березкой и спокойно наблюдал за бешеной гонкой. Казалось, его не смущала возможность, что конь со всего маха пройдет по нему своими мощными копытами. Увидев преграду на пути, конь резко осадил, выставив вперед копыта, так резко, что я чуть было не улетел через его голову в трясину. Волк гордо задрал вверх морду и завыл, глядя на проступившую сквозь облака Луну. Отзываясь на его призыв, стая расселась вокруг коня, в ожидании дальнейшей команды вожака. И вновь завыл белый волк, и слышалась в этом вое тоска о чем-то несбывшемся, намерение не отступить перед тяжелыми копытами соперника и внутреннее спокойствие перед предстоящей схваткой. В ответ конь заржал, но не так торжественно, как там, в лесу, а как бы прося уступить ему дорогу. В ответ у белого волка холка встала дыбом, и он третий раз коротко взвыл, встал на четыре лапы и приготовился к прыжку. Со стороны деревни донесся слабый голос сонного петуха. Конь взвился на дыбы и упал, ударившись всей грудью о землю. В этот момент я почувствовал, что сижу на той коряге, которую видел ночью в лесу. Конь же исчез. Я взглянул под березку, но и волка там не увидел, а стоял под ней старец в белом рубище, босой и с посохом в руке. – Разве можно быть таким доверчивым? - услышал я голос старца. – Ты связался с дьяволом и должен был погибнуть. Голос старца мне показался знакомым, приглядевшись к нему, я увидел, что передо мной стоит отец. – Отец?! Как же я мог сразу определить, что это за конь? – Никогда не спеши в выборе, тогда и не ошибешься, будь разборчивым и вдумчивым, веди себя сдержанно. Учись отличать добро от зла. Зло многолико, но оно имеет свои приметы и эти приметы нужно знать. Тогда отличишь благую весть от луквой, в каком бы виде она не пришла к тебе. Не суетись и не позволяй обманывать себя. Я ухожу, поэтому от тебя потребуется больше самостоятельности. Помни, самостоятельность – это не вседозволенность и независимость от других людей, не чурайся людей, самостоятельность – это тяжелое бремя ответственности за принимаемые решения и поступки. Решай сам, как поступать в той или иной ситуации. Никто, кроме тебя, не пройдет твой путь. От тебя и твоих решений зависит, каким он будет и куда он тебя приведет. Но не пренебрегай мнением других и прислушивайся к мнению старших. Ты можешь знать больше, но у старшего больше опыта. С возрастом к человеку приходит мудрость. Никогда не берись за то, в чем не разбираешься. Если взялся за какое дело, то исполняй его в меру своих сил. Не давай себя путать и дурачить пустыми никчемными заверениями и обещаниями. Знай цену лести и похвалам. Бойся льстецов и дураков. Их в жизни больше, чем кажется вначале. Помни: «Лошадь нужно бояться сзади, корову спереди, а льстеца, дурака и завистника – со всех сторон». Не будь дерзким и никогда не кичись своим преимуществом перед другими – прослывешь бахвалом, но и не позволяй другим фамильярничать – сядут на шею. Уважай старших и не обижай младших и слабых. В тяжелую минуту иди к людям, а не замыкайся в себе. Не спеши судить о делах других. Постарайся понять, почему они поступают так, а не иначе. Из деревни послышалась петушиная разноголосица. Казалось, каждый петух, проснувшись, на свой манер хотел объявить: «Ночь закончилась. Грядет утро». – Возьми мой посох и ступай в деревню, - сказал отец, - а мне и моим братьям пора. Отец и стая волков растворились в утренней дымке, а я остался один с отцовским посохом в руках. - Не пасуй перед трудностями, держись, сынок. Прозвучал голос отца у меня в сознании. Я проснулся в деревне на сеновале, вернее, как бы очнулся от забытья и пожалел, что такой прекрасный сон кончился. Сено душисто пахло многотравьем, еще не успевшим потерять свой дух с тех пор, как его скосили. Вставало солнце, и деревенские петухи весело, наперебой возвещали, что новый день начался. Вспомнился мне эпизод детства, когда лошадь понесла, и отец не смог остановить ее тогда, хотя вожжи натянул до предела. Увидев меня на телеге, он испугался тому, что ничем не сможет мне помочь, если телега перевернется. Вот тогда он только и смог крикнуть мне: «Держись, сынок», но и этого мне тогда оказалось достаточно, я сразу понял, что нужно делать. Я распластался на телеге и вцепился в нее руками. Потом мне часто в трудную минуту приходили на память слова отца: «Держись, сынок». Они остались для меня тем посохом, который помогает людям преодолеть жизненное пространство во всем его противоречивом многообразии.