Отголоски соперничества первых
Сказка о начале
Время близилось к полуночи. Тьма окутывала лес, небо радовало или печалило серебристым ненастьем, земля желала дождя, но его не было. Пламя костра разгоняло тьму, шипение дров приносило уют. Старик глубоко вздохнул.
- Значит, хотите слышать о том, как было вначале, немногие знают, те кто помнят теперь молчат, - сказал он, в свете костра его глаза отливали неприятным оранжевым светом.
Одетый в какой-то бурый балахон, старые потертые сапоги, волосы и борода дымчато-серого цвета. Будто осколок того, что было когда-то. Так было в ту ночь, серое небо, старый осколок прошлого, скрежущий голос и горит костер. Он может рассказать, хоть и нет сильного желания говорить, как трудно вспоминать то, что было столь давно. Этого не помнит лес, об этом не скажет небо, даже огонь грустно вздохнет и блики его пламени станут приглушены. Время начала.
- Ладно, буду говорить, - сказал старик, - смотрю, вы сильно заскучали, ночь такая… но это лишь ночь.
И назад побежала душа, отвернувшись от света солнца и нежности земли, все дальше от бега планет и вечности Млечного Пути, все дальше туда, где царствуют серебристые туманности и дремлет пелена багрового огня. Все дальше.
Была ли вначале тьма? Или пустота? Возникли искры первоистока, которые не могли быть одинаковыми, даже период подобия пролетел быстрее чем минует миллисекунда. Пошел разбег граней первопричины, которые спустя промежутки времени станут предтечами реальностей.
Синева, имеющая множество оттенков от жесткого фиолетового до мягкого голубого. В другой части правил красный цвет, лишенный чистоты, также перемешанный от танцующего оранжевого до тусклого бурого.
А на стыке этих сил едва заметна легкая желтизна и маленькие нити зеленого цвета. Аэна наэнавэ. Танец оттенков чистоты, как называли этот период наши предки. Нарождающийся, формирующийся, не знающий какую из мириадов форм принять. Тогда пришел Авэнтаув. Пробуждение.
Зрение восстановилось и видело оттенки синевы под ногами, стелилась белая дорога, а по краям ее был шелест, шелест еще не пробудившегося. Обретший жизнь усмехнулся тонкими губами, поправил лазурное одеяние и пошел той белой тропой.
Жизнь пришла под грохот, скрежет вокруг, насколько хватает глаз простирается алая пелена, под ногами чернота, будто отвалы шлака, небеса, земля, все багровое и тропа оранжевого цвета под ногами. Пробудившийся хотел идти, но он стоял, мог ли он сделать шаг, стремился ли свершить это, вокруг грохотала реальность, она хотела обрести форму, дрожали кончики пальцев, им чего-то не хватало, продолжения рук, он видел тени предметов, способных преображать пустую материю. Острота лезвия, сила удара, точность обработки.
- Предстоит много труда, - осознал пробудившийся и следовал оранжевой тропой.
Они были одни, дитя лазури и дитя алого цвета, тропы были одни, одна белая, другая оранжевая. Их тени стали множеством и пространство зарождающейся галактики стало наполненным. Не было лишь звезд, планет, блуждающих тел, комет и осколков.
Нет, первые осколки были на стыках игры оттенков света, но столь мельчайши они, спустя время эти частицы из бессмысленного мусора станут основой.
Аранай жил среди блестящего леса, исполины, взращенные им, уже имели корни, толстые стволы и широкие ветви, там, где лишь было зарождение первоматерии земель клубилась поросль. Создатель рощи древ дремал, вокруг него было материнское пространство, та самая лазурь, в которой он обрел жизнь. На что похоже это странное существо?
Он сух, прямоходящ, есть глаза и тонкое, отточенное лицо. А очи отливают той самой материнской синевой, тонкие руки, ноги и тело белы, как цвет первой тропы.
Сон Араная был беспокоен, он увидел себя стоящим на твердой земле, непонятная сила трепала волосы и создавала сопротивление движениям.
- Вет… - хотел произнести он и не мог, его поражало то, что нечто невидимое и неосязаемое затрудняет шаги.
Еще над головой была бескрайняя синь, по которой летели белые густые пушистые частицы верхнего мира, Аранай хотел подняться в воздух, но не мог, что-то держало его на земле. Земля, тверда и в тоже время мягка, несет и холод, и жар, радость и горечь. Пробудившийся внезапно ощутил, что он не один в этом пространстве.
Вокруг стояли рукотворные из деревьев здания, широкая улица и на ней ходили такие же существа, как то, которым был Аранай.
- Зачем то? – терялся в догадках он, глядя на жилище, - если есть вот это…
Он снова смотрел на небо, где облака сомкнулись и забарабанили первые капли дождя. Существа стали разбегаться, скорее под крышу.
- Это… невероятно! – грубая серая одежда на Аранае промокла, он смотрел как падают капли с небес и сам хотел упасть на землю, каждой частью этого чуда, он медленно шел и намокал.
- У тебя нет дома? – спросило одно из существ, выйдя на дождь к пробудившемуся. Аранай увидел, что она похожа на него и в тоже время нет, красивая фигура, более длинные волосы, другое одеяние, просторное и яркие голубые глаза. Она казалась ему потерянной частью его самого, небольшой, но важной.
- Н-нет, - запинаясь, сказал он и все восприятие погрузилось во тьму.
Аранай пришел в себя среди лазурных древ и облокотился спиной на один из стволов. Маленькое существо, ящерица жемчужного цвета побежала по дереву и залезла на его руку.
- Тэшка, что ты, - сказал Аранай, - Виннэ идет?
Ящерица открыла и закрыла пасть. Тэшка, любимое творение Виннэ, дочери искр, нерожденного народа аэсэви.
(- Не рожденный народ, - проговорил старик, будто пробуя слово на вкус, - что за нелепость, скажете вы, если бы мы говорили о периоде воплощений, то так и есть, но мы говорим о периоде, когда тень единства еще жила в сердцах Перворожденных, а с нашей колокольни они не рождены, поскольку их деяния, горести и радости смыты невежеством.
- Сколько их было, спрашиваете, - продолжил этот осколок прошлого, - не много, но и не мало, два истока, два пути порождения, а остальное, это единство и раздор, четверка, друзья мои. Первые – дети вечной синевы аэсэви, обретя знания форм, они стремились перерождаться и изучать их сущность как бы изнутри, владея искусством перевоплощения они творили новое. Другие же существа, абэссы, они родились в другом месте галактики, также не рожденный для нас народ. При формировании они увидели в себе центр, который делает из окружающей хаотичности форм нечто новое, реальности, измерения, еще они увидели, что можно некоторыми формами снаряжаться и обрабатывать, резать, тесать другие элементали форм. Первоогонь был их спутником и искусность созидания любимой матерью, они стали творцами, оставляя свои материальные формы неизменными, меняясь лишь глубоко внутри, а окружающее стало их мастерской. Не буду утомлять вас умными словами, все просто. Детей синевы звали Чующими, из-за их особенностей, детей яркого пламени звали Механиками, из-за их особенностей. Но те прозвища они получили позже, после своего исчезновения.)
Виннэ, дочерь искр пришла к Аранаю, если бы в те времена существовали слова «видящий» и «мистика», они бы непременно относились к нему.
Она материализовалась среди высоких стволов древ, ящерица тут же убежала к ней. Да, леди народа аэсэви была другого пола, и ее красота казалась мягкой, завораживающей, белизна ее тела совершенством самого белого пути и голос ее как горный ручей. Аранай поднялся, слегка склонился, приветствуя гостью своего уединенного жилища.
- Давно ты не покидал своего пристанища, - сказала она, - еще немного и забудешь, как твои сородичи выглядят.
- Виннэ, зато посмотри, как они стали крепки, у меня получилось заложить искру постоянства в них, - Аранай указал на большие деревья, которые трепетали дымчатыми листьями. Еще одно сознавал чующий, стоит ему покинуть это место и видения исполинов уйдут в небытие, пустота возьмет свое, он это знал.
- Но ты привязан к ним, - сказала та чующая, - стоит тебе покинуть это место…
- А если это не нужно, пусть все будет, как есть, - сказал Аранай, - не хочу снова видеть Онвэ – Варуукана, его взор подернут пеленой…
- Я пришла к тебе из-за него, - Виннэ погладила ствол древа из дымчатой синевы, - он решился на создание отдельных светил.
- Он разорвал пелену тропы? Это безумие, трогать то, что пока еще в видении, нельзя предвидеть последствия, - покачал головой чующий, - Виннэ, что сейчас происходит у центральных чертогов. Перекресток…
- Пошли со мной, Аранай, я уже была у Отовэ, Намиры, Саухта, Увэшта, никто не слушает меня, они создают, меняют свои формы, но их видения так безлики, что стоит обратить внимание и они обращаются в прах, наша чистота ничто…
- Юная Виннэ, я пойду с тобой, - наконец решился Аранай, - твоя правда, сидя дорогу не пройдешь, пошли.
Виннэ едва заметно улыбнулась, из всех Аранай казался ей наиболее инертным и лишь он выслушал ее, ящерица Тэшка забежала на плечо старшему чующему, затем снова вернулась к хозяйке, он взял Виннэ за руку и пошел, раздвигая своим телом пелену синевы, а за спиной рушилась, обращалась в прах роща, как и видения, которые обрел в том месте чующий.
Миг и на месте идущих взмахивают крыльями два небесных существа, крупный орел темной масти и орлица, меньше, изящнее, более светлой. Тэшка вцепилась в ее перья и маленькие глаза ищут белое кольцо Вонэ, преддверие Перекрестка. Проносятся холмы, отстроенные купола, за которыми прячутся тайны исканий других чующих, порой пролетают другие крылатые существа, порой, ниже, по светлому тракту взмахивают лапами, ногами, копытами другие призраки дороги. Мир изначалья прекрасен в своем неистовстве.
Наконец, впереди возникло исполинское белое кольцо, очерчивая пространство, Аранай и Виннэ влетели в него и перед ними, будто из пустоты возникли светила. Шары, эллипсы, какие-то спиральные образования с хладными голубыми, сизыми, белыми цветами, они испускали сияния, казались невелики, хоть Аранай и сознавал, что они размерами сравнимы с ними, а некоторые и больше, светила разлетались, впитывая синеву, лазурь, испуская свой свет и приходила чернота, едва-едва стянутая нитями изначальной материи.
- Онвэ не может остановится, - прошептала Виннэ, приняв человекоподобный облик, - и он не один в плетении.
Свет, исходящий от сотворенных, сплетался и расплетался. Формы плясали, Аранай и Виннэ не видели Онвэ и остальных. Они попытались приблизиться и не могли. Лазурь дарила им жизнь, а подступающая чернота, это как в океане задержать дыхание и нырнуть на глубину. Что же происходит?
Варукас, как возжегся огонь его жизни, после хлада безвременья он ощутил, что не является единым. Чувство пустоты было с ним от рождения, непонимание было его проводником. Он стремился отыскать. Что? Конкретное материальное или некие отблески вдохновения, пространство багрово-алого цвета было тоже жестким. Та тишина, казалось, могла предвещать шум скрещивающейся стали, рокот огня в печах, тяжелая музыка, когда из рассыпанной массы в мир приходят творения.
Мастерская Варукаса находилась на одном из перекрестков оранжевой тропы, достаточно было пройти совсем немного и тягостный материнский свет народа мастеров стал бы светлеть, пока не стал бы лазурным, совсем недалеко до владений чующих.
Шумела печь Варукаса, алый цвет обращался в огонь, а само существо казалось черным, будто опаленным этим пламенем, Варукас держал в руке горсть, частичку оранжевой тропы, его глаза внимательно смотрели на эти песчинки, каждая в его душе была отдельным миром. Другие его поделки совершенно не вызывали подобного чувства, он осмотрелся. Темно серое существо, похожее на птицу едва шевелило крыльями, а механик хотел, чтобы она взлетела, еще одно существо, скорей похожее на большую кошку, поднимается на лапы, со скрежетом жесткой первоматерии и тут же ложится не в силах стоять.
Еще одно существо, самое заметное и нелепое. Прямоходящее, должно быть похожее на самого механика, с конечностями, способными выполнять простейшие операции, пока лишь туловище и нижние конечности лежали, механик так и не придумал, как соединить то, что скрепить невозможно.
А сейчас Варукас смотрел на материал, с которым никогда не экспериментировал, он такой же древний, не сравним с нийтантитом (из которого он пытался творить ранее). Надо лишь дать смысл этому праху, без смысла он так и останется, прахом. Варукас стал растирать его, затем осторожно ссыпал в верхнюю нишу гудящей печи, хотел идти за инструментами, но, вдруг, остановился, ощутив, зачем ему грубые лезвия, ударные и шлифовочные элементы, если он сам механизм, куда более тонкий и многогранный. Забыл, механик, как тебе удалось создать самые первые инструменты, как сырая материя стала живой в твоих руках, грустно лишь то, что она служила ему. Почему он не может вдохнуть жизнь в что-то отдельное от себя. Почему?
Прах в печи стал раскалятся, механик усилил огонь в ней, затем открыл отдел, где прах превратился в раскаленную жидкую массу. Он протянул к нему руки, нисколько не боясь ожогов, этот жар манил его. Возможно, пытаясь напомнить о той молодости, которую он хотел отыскать. Постоянство сжигало его, а зрелый механик не хотел этого, раскаленный прах попал в его руки, обжег, затем пришел хлад, Варукас был в своей мастерской и не мог видеть, что багровый цвет с примесью алого начинает отступать, а раскаленный прах постепенно становится светилами, не сразу, не вдруг. Открывать ворота мирам и светилам, которые дремлют там непросто, нужна воля, понимание процессов и не знал механик, что в другой части обитаемого пространства, его собрат, идущий по тропе других цветов, сложил среди лазури печь и разжег пламень, который горел синим и он также порождал светила из аэра лазури, другие чующие с недоумением наблюдали за происходящим. Эссэ Вэкхтэ. Время пространств завершилось.
- И что же это может быть, - недоумевал чующий Аранай стоя на ровной земле, а над его головой раскинулась полусфера небес, светило заходило за край и начинало темнеть, от твердой, жирной черной земли отходила темная вода или она, наоборот, приходила к земной тверди. Невозможно понять, - что сделал наш собрат?
- То что не мог никто из нас, Аранай? – сказала Виннэ, ящерица Тэшка бегала по земле и вскоре задул ветер, - от порыва одного (одного ли?) пришли светила, от светил пришли сферы, посмотри сколько цветов в них!
Рядом появлялись и исчезали другие чующие дивясь возникшему, и никто не заметил пропажи Онвэ, как в пространстве багрового цвета, теперь уже бывшем не заметили, что исчезла мастерская Варукаса, вместе с хозяином.
Другое время, которое никто не хотел, но оно таки пришло, тихо и незаметно, а с исчезновением пространств расколотое стало единым.
- Виннэ, это значит, что мне по силам создать настоящую рощу! – внезапно воскликнул Аранай.
- Ты не будешь лишь одной из проснувшихся, - прошептала Виннэ Тэшке, когда та заползла ей на плечо. К похожим выводам приходили и другие дети лазурного цвета, рассеиваясь по сферам и скоро возникли леса, бескрайние равнины, океаны наполнились жизнью. Сколько может сотворить сущность, искренне стремящаяся к любви и единению. Одно знание было закрыто для них. Как создать подобных себе. Никто не обращал на это внимание, когда радость исследования охватывала каждый шаг по новосотворенным мирам.
Деревья выросли, став настоящими исполинами, казалось, их кроны готовы коснутся небес, Аранай обходил западный край своей рощи, вдалеке высились холмы, где жила значительная часть существ, которым дала жизнь Виннэ. В небе парило несколько крупных птиц Вийгар? Или Кростаэр, его крылатых ящеров давно не видно. Но чующий был не просто на прогулке, пребывая в сновидении творения, он ощутил, что та самая, западная часть его рощи стала пустой и не откликалась на зов и просьбы. Это надо было проверить, что могло произойти? Может существа других чующих перестарались, или древ не стало? Вдруг повторяется ужас того лазурного пространства.
Потому Аранай двигался быстро. Творения других чующих носились вокруг него, он не обращал на них внимания, его силой и духом были те самые деревья, а другие маленькие существа, живущие в них и рядом с ними, наделяли древа куда большей жизнью, чем творческая энергия чующего Араная.
Он спешил, пока резко не споткнулся в шаге и замер. Изумление? Страх? Непонимание?
Несколько его деревьев не исчезли, а были срублены и повалены десятком странных существ, но таких же высоких и крепких, как сам Аранай, ходили и какими-то приспособлениями обрабатывали стволы, рядом была возведена мастерская из черно-серого камня.
- Улнэх, крепкий материал, живой, смотри как плохо поддается обработке, - сказал один лесоруб другому, тот кивнул, его глаза блестели.
- Сколько всего можно из этого изготовить и будут не безличные каменные изваяния, а нечто иное. Другое.
Вокруг них кипела такая же суета, громко упал на землю еще один подрубленный ствол, чующий направился к ним. В его глазах медленно, но верно разгорался пламень.
- Эй, вы, вы все, что вы творите здесь, я растил их, своих отпрысков и что вы творите с ними!
Вначале его никто не услышал, никто не хотел слушать и понимать, пока он не приблизился к лесопилке и лесорубы уже не могли при всем желании игнорировать его.
- Эй, а ну стой, - сказал по виду старший из них с короткой бородой, высокий с кожей немного темного отлива, сильно он отличался от Араная и в глазах тоже разгорался огонь, пока еще неведомый…
- Это материал цеха Санэт, какой бы цех не был твоим, ты не можешь оспаривать наше первенство.
- Какой материал, какие еще цеха? – совсем не понял его Аранай, - вы уничтожаете, то, что выращено мною и другими моими собратьями, как я иначе могу поступить с вами, как не прогнав отсюда, пока вы не прекратили рушить живые деревья.
- Живые, он сказал, живые, - прошептал один из молодых лесорубов, - это дэвэн, настоящий, живой дэвэн.
- Ясно, - кивнул старший лесоруб, - тогда нет смысла в словах.
В его правой руке оказалась каменная трубка, он вскинул ее. Жалящий темно-красный луч метнулся к Аранаю, тот едва уклонился. Он никогда не сражался и не знал понятия схватки. А тут пришлось узнать, в эти доли секунды.
Чующий обратился к изменчивости своего мира ощущений, нашел гнев и упорство, на месте оступившегося Араная возникло многоголовое чудовище, огромное туловище, змеиные головы и весь этот клубок ярости обрушился на лесопилку.
Нарушители покоя тоже не сдавались, использовали, что могли, жгли лучами, кололи, рубили лезвиями, но ничто не могло остановить ярость хранителя рощи и его враги бежали.
Аранай остановился, пришел в себя и перед его глазами было разрушенное здание с пристройками, принадлежащее этим странным существам. Кто они, откуда возникли, странно, несмотря на все происшедшее Аранай ощущал необъяснимое родство к ним, которое совершенно не мог понять. Как так если недавно ему пришлось драться за свою рощу по-настоящему.
- Приветствую, хранитель рощи, Аранай, если не ошибаюсь, - произнес сильный голос рядом, чующий обернулся.
Рядом с ним стоял его собрат, облаченный в такие же лазурные одежды, лишь более темные, также глаза его отливали нездоровым стальным блеском и волосы темного цвета. Какая-то жесткость была в них, жесткость того, кто часто сражается.
- Гляжу, уже и без меня все завершилось, мое имя Корэллий, я уже давно следил за этой группой истувсов.
- Откуда они, кто такие? – спросил у него Аранай, не видя другого у кого можно спросить.
- Если бы я знал, - покачал головой тот чующий, - они не были заметны сразу, но как сферы наполнились жизнью тут же появились, я создал летающих существ айкоров, ты их знаешь, снежно-белые с большими острыми крыльями, на Чешном хребте их даже наши собратья называют королями небес и эти твари появились там, сгубив нескольких айкоров ради перьев и кожи, лишь ради перьев и кожи.
Последние слова Корэллий тихо прошептал.
- А ты пробовал говорить с ними, почему они воспринимают воссозданное нами, как материал? – осторожно спросил Аранай.
- Не будь наивен, сородич мой, - чуть повысил голос Корэллий, - вот (он указал на срубленные деревья) их стимул существовать. И что! Будешь разводить диалоги с этими тварями. Либо прогнать их с наших сфер раз и навсегда, они у многих наших братьев и сестер, что-то отняли. Мы им вернем пламенем нашего гнева.
Корэлий сжал кулаки и воздух, кажется, стал жарким, от пламени, которое в нем сокрыто.
- С нами ли ты, хранитель рощи, Аранай, чтобы не один истувсэ не приблизился к твоим владениям.
- Да, с вами, - сказал тогда он, но в душе что-то протестовало, будто он успел сделать вывод, который ему совершенно не нужен.
Схватка, азарт, боль, раны, горечь, все то, что символизирует собой война ждала сферы, потрясала светила и много ярких огоньков этого явления касалась их.
- Ваимас, они снова растят лозы, скоро стена Тарихэ рухнет с западного края, - говорил мастеру камня только прибежавший ученик Тэнэ, крепость Тарихэ, Великая Мастерская, руда в которой превращалась в шедевры, алчущие механизмы войны, способные кромсать чудовищ чующих.
- Тэнэ, будь спокоен, - сказал ему мастер, - смотри, сейчас враги наши получат багровый поцелуй, может он остановит их.
Мастер и ученик стояли на одной из наблюдательных башен твердыни, в глубине ее беспрестанно рождался грохот, шипение раскаленной породы, ковалось оружие побед, а западная стена, которую сейчас пытались обрушить их враги. Кроваво-красная лоза Увэшта оплела кладку и была готова сломать ее, чтобы устремились вперед нэкэрхи, существа, рожденные для схваток, но произошел взрыв, огненный клуб поглотил всю стену, всех находящихся там и крик полный злобы и гнева наполнил воздух цитадели, слегка приглушив грохот стали.
- Они боятся нашего жара, хорошо, они боятся его, - прошептал про себя мастер камня, а его ученик умчался к стене, скоро надо будет возводить новую.
- Тхашэ овэрэк, - прошептал про себя Аранай, глядя как грохочущие стальные повозки приближаются к его роще испуская клубы дыма, он видел мощь их лезвий и плел своей душой кору, которая будет крепче их, деревья становились меньше, более подобны Аранаю они стали.
- Вэй, - прошептал чующий и древа с душой его, в большей степени наделенные гневом обрушились на прибывших ранить рощу.
- Ты крепок, дэвэ, не берет тебя ни пламя, ни сталь, - к застывшему Аранаю подошел механик, настоящий, облаченный с ног до головы в броню, лицо сокрыто маской в виде ухмыляющегося лица и рост значительно превосходил чующего.
- С кем говорю? Невежливо скрывать лицо, истувсэ, - ответил ему Аранай, коснувшись сердца.
- Орэк я, дэвэ, - соперник Араная снял маску, серое лицо, яркие светлые глаза и во взоре ощущалась твердость. Которой не было у других соперников чующего, - мы будем говорить или начнем уж бой.
За ними послышался грохот, стальные повозки застряли, заслоны Араная остановили их, он также ощущал биение сердец других рощ, в сферах других миров, там также отбрасывались раз за разом механики в попытках разрушить их.
- Почему вы так настырны, а, молодой мой соперник, - громко сказал Аранай, над его головой пролетело несколько птиц, это вестники Виннэ, значит и восточные луга в безопасности.
- Тоже могу сказать о тебе и о таких, как ты, - сказал на это Орэк, - мы слишком различны.
И то верно, но повод ли это…
Аранай еще не сталкивался с таким противником, столь же быстр и ловок, его ловушки просчитывает на раз, чующий обернулся многоглавым змеем, руки механика сковывали его, чующий воспарял в небо, обратившись в крылатое существо, с помощью бегущего пламени, механик тоже парил и поверг своего противника на землю, Аранай вскочил, быстро приняв человекоподобный облик, затем начал плести изменчивость чувств вокруг себя, его жилы наливались мощью, Орэк держал в руках оружие, затем резко сказал:
- Хватит, ты видишь сколь похожи мы, оба берем из одного источника, лишь ток одного сильно заметен, а другого нет.
- Почему же вы тогда рушите все!? – Аранай тяжело дышал, давно не было такого боя.
- Рушим, мы, в самом деле? – как-то слегка наигранно удивился Орэк, - твои деревья действительно великолепны, но и им свойственна усталость от постоянства, смотри, враг мой.
С этими словами механик достал из-за пояса нечто похожее на скипетр, причем голова его – это искусно сплетенная древесная крона, Аранай в изумлении узнал одно из деревьев, которое сам растил.
- Верно, древесина становится со временем слабой, трухлявой, а можно ей и вторую жизнь дать, - сказал ему тогда механик.
После этого чующего хранителя рощи посетили мысли, может мы и могли бы жить в мире.
- Вижу ты пришел, отлично, - по глазам Виннэ было видно, что она рада, - пришел еще Отовэ и Саухта (друг хищных и друг пернатых).
Те двое кивнули Аранаю и снова стали пристально смотреть на воду пруда. Заповедное место, даже для чующих, пруд Заот, темно-синяя вода в которой по преданиям живет часть материнского пространства, она позволяет смотреть так далеко, как не может самый сильный провидец.
- Одна из сфер исчезла, Аранай, - тихо сказала ему Виннэ, - я видела через пруд Заот и еще Корэллия…
Там далеко от этого места все еще продолжалась война, уносящая силы и души враждующих, Корэллий был вождем, под его главенством чующие стойко удерживали сферы, механики проникали в них, но закрепится не могли. Откуда они приходят неясно никому, там пусто, жарко и совершенно непонятное багровое пространство для чующего.
- Корэллий не смог удержать одну сферу, наши враги возвели твердыню и повергли жаром Увэшта хранителя того мира и что же решил наш предводитель!? – казалось, чующая говорила сама с собой.
Виннэ коснулась пальцем водной пелены пруда.
На его глади появилось лицо Корэллия с еще более жестким прищуром глаз.
- Пусть он не достанется никому, Аэх Норэ! – воскликнул он и всю гладь воды заполнил белый свет.
- Он стер сферу, - поразился Аранай, - как это вообще возможно.
- Ты видел его, друг мой, - прошептала Виннэ, - я обращаюсь к другим, кто слышит, он будет стирать сферы раз за разом, пока не останется ничего, ничего, ради некой химерной победы над врагами, слышите, вы все.
Чующих стало много больше, чем четверо, десяток, сотня, тысяча, наверное, пятая часть от всех существующих в мирах, они обступили Виннэ, Араная, Отовэ и Саухта.
- Хочешь сказать, что пора прекращать войну, - сказал Аранай, - и все равно, как можно легко стереть сферу, наши сущности слишком связаны с ними, для этого.
- Можно, хранитель рощи, - подал голос Отовэ, - если населить сферы обитателями с искрой ладэ.
- Были попытки создать подобие себя в живых существах, и они провалились, а Корэллий в час войны, выходит, преуспел, - Аранай оглядел других чующих.
- Да, - кратко ответил Отовэ, - если не доверяешь нам глянь сам.
Снова пруд Заот, темная глубина задрожала и открыла вид на высоких существ, головы у них были, как у животных, а тела подобны человечьим, в них была искра ладэ, но какая-то странная и они сражались и умирали. Их вырастили, чтобы они охраняли земли чующих и рушили укрепления механиков. Тут картина сменилась и другие существа появились в пруду, многолапые, подобные насекомым, но гораздо больше, возводят свои чуждые квадратные строения, рушат деревья, превращают цветущие равнины в пустоши и их много, у всех искра ладэ и одной сферы не стало.
- Наши враги тоже преуспели, - заключил Саухтэ, - потому нужно решать вопрос сейчас, нужна ли нам эта война.
- Но Корэллий не остановится, наши враги не остановятся, что же тогда нам делать! – воскликнул Аранай.
- Начать переговоры, - сказала Виннэ, - один из них уже обратился ко мне, им тоже не нужны разрушенные сферы, он говорил, что знаком с тобой.
Она обратила взор на Араная.
- Может быть, - согласился тот, - куда нужно двигаться?
- Сфера Атэ, восточный луг Данэкин, ты там бывал?
Аранай кивнул и покинул пруд Заот, его путь лежал к тому лугу. Наконец, лазурный пламень перемещения и Аранай попал на луг Данэкин, в его ярких красных, синих, желтых цветках растений чувствовалась Виннэ и Асютэ. Аранай шел, внимательно осматриваясь по сторонам, пока не заметил силуэт мужчины в стальном костюме, сидящем на холме, Аранай подошел к Орэку.
- Пришел, отлично, - немного безэмоционально сказал тот, - слышал, да, что целый мир погиб.
- Это вина Корэллия, не ваша, - неясно, зачем Аранай это сказал.
- О, нет, ты ошибаешься, обретшие жизни на планете обитатели были одинаково жестоки и наши, и ваши, потому что с рождения наши рода кормят их войной, - Орэк вздохнул, - и она ведет нас к краю, потому мы и разговариваем.
- Ты думаешь нам объединится против остальных, - Аранай явно не понимает, что говорит.
- И открыть третий или четвертый фронт этой войны, чтобы светила и сферы разрушились еще быстрее, оставь глупости, ты старше меня, чующий.
- Тогда какой нам путь остается?
- Создать еще одних обитателей. Тем, которым по силам остановить войну и принести в миры благополучие, - весьма запальчиво сказал Орэк и схватил Араная за руку, - те кто сделают то, что не дано нам, лишь одно страшит, нам придется вложить в них всего себя.
- Существование прервется, - понял чующий.
- В обмен шанс на изменение, - напомнил ему Орэк.
- Я скажу остальным, думаю, они согласятся, и где встретиться тем, кто решится?
- На границе пространств, Вэстифф, - Орэк сотворил кистью начертание в воздухе и возникла карта сфер и светил, Вэстифф был на самом краю.
Они разошлись, был еще третий участник этой беседы, незримый, как сам воздух, Корэллий сидел на траве среди цветов и смотрел вслед уходящему Аранаю.
- Значит решил, и думаешь так просто, предать сородичей, - прошептал тот, - время покажет, кто будет прав.
Вэстифф, странный это был период, иначе не скажешь, сотни былых врагов появлялись искрами перемещений, глядели друг на друга, иногда перебрасывались парой слов, но без напряжения и вражды, затем они разошлись по этой странной лазурно-красной равнине, будто усыпанной драгоценными камнями, даже растения тут были подобны камню, затем чующие и механики, один за одним, засыпали и исчезали. Аранай припомнил то старое, почти забытое видение и потянулся к нему и вот он стоит под дождем, вокруг странные дома и рядом некто, кого он никак не может вспомнить, но он очень рад, что она рядом. Ушли отщепенцы детей пространств. Начал зарождаться мир людей.
Костер потух и звезды в небе начали гаснуть, а старик дремал, скоро придет рассвет и все вокруг начнет пробуждаться, а прошлое покроется пеленой прошедшей ночи.
март – май 2019