Собственно, эта книга не совсем о жизни Карела Фабрициуса.
Вернее, однозначно и об этом тоже. И фигура Фабрициуса, голландского художника XVII века, от которого осталась лишь горстка картин, служит смысловым центром этой книги.
Но фактически это автофикшн, сращённый с обширным искусствоведческим эссе об искусстве Голландии в период так называемого Золотого века. Это как раз XVII век, когда творили Терборх, Франс Халс, Ян ван Хейден, Ян ван Гойен, Вермеер и, само собой, непревзойдённый Рембрандт.
Обо всех этих художниках (и о многих других) упоминает Лора Камминг, шотландский искусствовед, живущая в Лондоне, и при этом перемежает свои искусствоведческие наблюдения с личными воспоминаниями о своём детстве и отце Джеймсе Камминге, художнике, который изучал голландскую живопись и многое от неё почерпнул.
Отец автора умер от рака лёгких, и эта книга – в общем-то, дань памяти ему. Если ваша цель – узнать существенные сведения о Золотом веке нидерландского искусства, то «Раскат грома» этот запрос не решит. Она скорее для inspiration – не совсем того, что на русском называется вдохновением, а скорее для нового глотка, перезагрузки эмоций. Эта книга станет отличным толчком к тому, чтобы изучить голландскую живопись, но не более. Сама по себе инструментом изучения она не послужит, поскольку цель у неё иная.
Впрочем, определённые сведения конкретно о Кареле Фабрициусе из неё вполне можно. Просто потому, что этих сведений крайне мало: родился приблизительно в конце февраля 1622 года, а умер в 1654-м от последствий знаменитого взрыва на пороховом складе в Делфте. Этот взрыв называют «Делфтским раскатом грома», и он сровнял с землёй около половины города, в котором тогда проживало 25 тысяч человек.
В промежутке у Фабрициуса было два брака. Первая его жена умерла чуть больше чем через полтора года после свадьбы, успев родить, как считает автор, троих детей. Двое из них умерли. Большую часть жизни Карел Фабрициус, сын местного учителя и пастора, провёл в родной деревушке Мидденбемстер, которую построили на буквально только что осушённом участке земли, отвоёванном у моря. У этого поселения ещё не успела сложиться ни собственная история, ни тем более своя школа живописи. Каким образом Фабрициус вообще сделался художником в этой глуши, неизвестно.
Зато известно, что он три года был учеником в мастерской Рембрандта, а потом начал свой собственный путь в искусстве. Причём путь этот был скорее неудачным, в том смысле, что работы Фабрициуса либо не пользовались спросом, либо он не смог сделать себе имя, либо не умел распоряжаться деньгами, которые давало художественное ремесло. Умер он глубоким должником. В отличие, кстати, от родного брата Барента, гораздо менее талантливого, но куда более хваткого художника, который сумел обеспечить себе безбедное существование и прожил десятки лет, находя заказы по всей Голландии.
Дом, где жил и работал Фабрициус, стоял совсем рядом с пороховым складом. Во время взрыва художник работал: ему позировал священник, собиравший личную коллекцию работ местных мастеров. Во время трагедии в доме были ещё подмастерье и тёща художника. Все они, включая священника, погибли мгновенно. Выжил лишь Фабрициус, его удалось извлечь из-под завалов, но через семь часов художник скончался. Его самого и его работы ждало долгое затмение, и лишь в ХХ веке голландский искусствовед обнаружил архивные записи о творчестве Фабрициуса и переоткрыл для мира его работы.
С тех пор судьба художника и его довольно грустные работы привлекают ценителей искусства по всему миру. Здесь влечёт не помпезная театральщина весьма жизнерадостного Рембрандта и не спокойные, полные достоинства картины Вермеера; у Карела Фабрициуса действительно печальные картины, в которых чувствуется неприкаянность. Лора Камминг, кстати, за неимением достоверных сведений о жизни художника, многое домысливает по обрывкам дошедших до нас сведений и изображает его жизнь, надо сказать в весьма жалобном ключе:
«Его имя вскользь упоминается лишь весной 1946 года – он стал крёстным отцом своей новорождённой младшей сестры Корнелии, которая была на двадцать пять лет младше его самого. Фабрициус пообещал исполнять свои благочестивые обязанности в той же церкви, где под каменной плитой похоронен его ребёнок. Корнелия была бы младше своих племянников и племянниц, если бы только они выжили. И вон он снова оказался здесь, в окружении своих братьев, сестёр и престарелых родителей, которые продолжали производить на свет детей в то время, как его собственные все умерли, лицо к лицу с преподобным Валтхейсом по разные стороны купели».
Валтхейс – это отец первой жены Фабрициуса Алтье. Жена была намного богаче мужа, почти всем семейным имуществом владела она, и после её смерти даже картины Фабрициуса перешли во владение семейства Валтхейсов, в обмен на что художнику полагалось скудное годовое содержание в 90 гульденов.
Драматизма этой книге, конечно, не занимать, но, как мне показалось, она всё же больше о любви автора к живописи, чем о самой живописи. Так что не могу сказать, что «Раскат грома» открыл для меня много нового, разве что добавил несколько штрихов к моему пониманию литературы, в частности, аллюзий, положенных в основу знаменитого «Щегла» Донны Тартт, в котором как раз в центре повествования находится картина Карела Фабрициуса.
В заключение – несколько слов об издании.
Книга Лоры Камминг «Раскат грома. История о жизни и смерти создателя «Щегла» и удивительной силе искусства» вышла в издательстве «КоЛибри», твёрдый переплёт, 288 страниц, перевод Людмилы Никитиной. 16+ В книге есть две вклейки с цветными репродукциями картин, упомянутых в тексте, включая все дошедшие до нас работы Карела Фабрициуса и картины его знаменитых современников.
На этом статью завершаю. На этом канале в Дзене ещё много интересного, подпишитесь, чтобы не потерять меня в этом море голосов. А если вас интересуют не только отзывы, но и анонсы книжных новинок, приглашаю подписаться на мой Телеграм-канал
Ариаднина нить | Книги,
где ежедневно выходят свежие посты с анонсами. Затрагиваем не только зарубежную, но и русскую интеллектуальную прозу, а также нехудожественную литературу. Присоединяйтесь!
Ваша Ариаднина нить.