[Представляем вам очередную мотивационную историю из цикла "Цена победы". Хотя эта история является художественным произведением, она основана на реальных подвигах паралимпийцев и призвана вдохновить каждого из нас преодолевать свои ограничения.]
Алексей Мухин — герой нашего рассказа, чья судьба заставляет пересмотреть само понятие "невозможного". Родившись без обеих ног, он стал многократным паралимпийским чемпионом по лыжным гонкам и биатлону, а в свободное от соревнований время покорил пять из семи высочайших вершин планеты. Наш корреспондент встретился с Алексеем в его маленькой квартире на окраине Москвы, чтобы услышать историю из первых уст.
— Алексей, я думал, что встречу вас в каком-нибудь пентхаусе с видом на Москву-реку. Всё-таки, четырехкратный паралимпийский чемпион...
(Смеется) Знаешь, я мог бы купить что-то пороскошнее. Были предложения от спонсоров, призовые за медали. Но я вкладываю деньги не в квартиры, а в протезы и экспедиции. Мой протез для скалолазания стоит как неплохая иномарка. А если серьезно — мне здесь комфортно. Близко к тренировочной базе, всё оборудовано под мои нужды.
— С чего началась ваша спортивная история? Многим сложно представить, как человек без ног становится профессиональным спортсменом.
Всё началось с обычной детской обиды. Мне было семь лет, я жил в интернате для детей с инвалидностью. Большую часть времени мы проводили в помещении — гуляли только по расписанию, строго контролируемыми группами. А за забором был лес, куда бегали обычные дети из соседних домов. Я часами смотрел в окно, как они играют в салки, лазают по деревьям.
Однажды я не выдержал. Дождался ночи, выбрался через окно туалета и на руках добрался до того самого леса. Помню, как сел под большой сосной и просто дышал ночным воздухом, ощущая свободу. Меня нашли только утром — грязного, исцарапанного, но абсолютно счастливого.
После этого случая директор интерната, вместо того чтобы наказать, неожиданно предложил мне попробовать спортивную секцию. Сказал: "Раз у тебя столько энергии, давай направим её в мирное русло".
— И каким был ваш первый вид спорта?
Плавание. Это логично — в воде физические ограничения не так заметны. Я начал тренироваться и довольно быстро показал результаты. Через год выиграл свои первые соревнования среди детей с инвалидностью.
Но настоящим откровением для меня стали лыжи. Когда мне было 12, наш интернат посетил тренер паралимпийской сборной. Он искал перспективных ребят и предложил попробовать лыжные гонки на специальных сидячих лыжах — боб-скелетоне. Помню свою первую мысль: "Это же как полёт!" И я влюбился в этот спорт с первой тренировки.
— Было ли желание всё бросить? Спортивная карьера требует огромных жертв даже от людей без физических ограничений.
(Задумывается) Знаешь, у меня, наверное, была особая форма мотивации. Когда ты рождаешься без ног, общество уже подсознательно готовит для тебя роль жертвы, объекта жалости. "Бедный мальчик, ему нужно помогать, он не сможет сам".
И это вызывало во мне такой протест, такую ярость... Каждый раз, когда становилось тяжело, я вспоминал эти взгляды, полные жалости, и тренировался ещё усерднее. Не для медалей даже, а чтобы доказать — я не жертва обстоятельств. Я их хозяин.
Был один момент, когда я действительно оказался на грани. Перед своими первыми Паралимпийскими играми я получил серьезную травму плеча. Врачи советовали операцию и долгую реабилитацию. Это означало пропустить Игры, к которым я готовился четыре года.
Я решил выступать с травмой. Каждый гребок веслом на лыжах отдавался такой болью, что порой темнело в глазах. На финише одной из гонок я потерял сознание. Но взял бронзу.
После Игр всё-таки пришлось делать операцию. Реабилитация затянулась на год, и тогда действительно были моменты отчаяния. В какой-то момент я подумал: "А может, хватит? Я уже доказал, что могу".
— Что помогло преодолеть этот кризис?
Поездка в детский реабилитационный центр. Меня пригласили как паралимпийского призёра — провести мастер-класс, пообщаться с детьми. И там был мальчик, Миша, лет десяти, который тоже родился без ног. Когда мероприятие закончилось, он подъехал ко мне на своей коляске и сказал: "Когда я вырасту, буду как вы. Даже лучше".
В тот вечер я вернулся на тренировку.
— Ваш первый личный паралимпийский чемпионский титул — какие эмоции вы испытали?
Странно, но не радость. Скорее... облегчение. Словно огромный груз упал с плеч. На пьедестале, когда играл гимн, я думал о своей маме, которая отказалась от меня в роддоме, когда увидела, что я родился без ног. Думал о тех врачах, которые говорили, что я, скорее всего, проведу всю жизнь в инвалидной коляске.
А потом я смотрел на флаг страны и думал: "Сейчас он поднимается благодаря мне. Не благодаря моим ногам, которых нет, а благодаря моей воле".
Настоящая эйфория пришла позже, уже в олимпийской деревне, когда я осознал — я чемпион. Я доказал это не только другим, но и самому себе.
— После успехов в лыжных гонках вы удивили всех, занявшись альпинизмом. Покорение Эльбруса, Монблана, Килиманджаро — это новый способ бросить вызов себе?
Моя жизнь вообще состоит из вызовов (улыбается). После третьих Паралимпийских игр, где я взял три золота, возникло странное ощущение пустоты. Цель, к которой я шёл столько лет, достигнута. Что дальше?
Это был сложный период. Я даже впал в некую депрессию — при всех внешних признаках успеха. И вот тогда мне попалась книга о людях, покоривших высочайшие вершины мира. Я прочитал её на одном дыхании.
Помню, сидел на балконе, смотрел на звёзды и думал: "А чем я хуже?" И решил, что следующим моим вызовом будет гора. Многие крутили пальцем у виска, когда я рассказывал о своих планах. Даже тренер сказал: "Леша, есть же более разумные способы убить себя".
Но знаешь, что самое интересное? На горе твои физические особенности имеют гораздо меньшее значение, чем на равнине. Там всё решает голова — сила воли, выносливость, умение принимать решения в экстремальных условиях. И я понял, что наконец нашёл место, где могу соревноваться на равных с людьми, у которых есть ноги.
— Какое восхождение было самым сложным?
Аконкагуа в Аргентине. Она не самая высокая из тех, что я покорил, но климатические условия там безумно сложные. Резкие перепады температур, разреженный воздух, постоянные сильные ветры.
На последнем участке перед вершиной я столкнулся с таким ураганным ветром, что меня буквально сдувало с тропы. Специальные протезы, которые я использую для восхождений, плохо держались на обледенелых камнях. Дважды я падал и едва не сорвался в пропасть — меня удерживала только страховка.
За 200 метров до вершины мой проводник сказал: "Всё, поворачиваем обратно. Это слишком опасно". Но я уговорил его дать мне ещё один шанс. Последний участок я преодолевал шесть часов — там, где обычные альпинисты тратят два. Полз на руках, цеплялся за каждый выступ.
Когда я всё-таки достиг вершины, я плакал. Впервые в жизни я плакал от счастья.
— Что вас мотивирует продолжать бросать вызов горам? Вы уже всё доказали.
Это сложный вопрос... (Пауза) Знаешь, существует такой парадокс. Чем больше ты доказываешь другим, тем меньше они от тебя ожидают. "Он уже сделал невозможное, хватит с него".
Но моя борьба не с другими и даже не с горами. Она с самим собой. Каждый раз, поднимаясь на новую высоту, я не столько покоряю гору, сколько открываю новые грани собственных возможностей.
И ещё... моя история вдохновляет других людей с инвалидностью. После моего восхождения на Килиманджаро ко мне обратились несколько человек с ампутированными конечностями. Они говорили: "Если ты смог, то и я попробую". И знаешь, некоторые из них действительно начали заниматься спортом, менять свою жизнь.
Это, пожалуй, главная награда — видеть, как твой пример меняет чью-то жизнь к лучшему.
— У вас есть семья? Как близкие относятся к вашему образу жизни, постоянному риску?
(Улыбается) Да, у меня есть жена Наталья. Мы познакомились необычно — она работала физиотерапевтом в реабилитационном центре, куда я попал после травмы плеча. Она буквально поставила меня на ноги... ну, в переносном смысле (смеется).
Что касается отношения к риску — мы много об этом разговаривали. Наташа понимает, что моя страсть к преодолению — часть моей личности. Но у нас есть договоренность: я обещал завязать с "экстримом" после того, как у нас появятся дети.
Кстати, через три месяца я стану отцом (широко улыбается). Так что моё покорение Эвереста, скорее всего, откладывается на неопределённый срок. И знаешь, я абсолютно счастлив по этому поводу. Есть вершины и поважнее гор.
— Что бы вы сказали людям, которые сейчас проходят через тяжёлые испытания в жизни, возможно, столкнулись с инвалидностью или другими серьёзными ограничениями?
Я бы сказал, что любое ограничение — это просто приглашение найти нестандартное решение. В этом даже есть своя прелесть. Когда у тебя нет проторенной дороги, приходится прокладывать свою. И порой такая дорога приводит тебя в места, о которых другие даже не мечтали.
Второе — не позволяйте другим определять ваши границы возможного. Когда я сказал, что хочу заниматься лыжными гонками, мне говорили, что это нереально. Когда я решил покорять горы, надо мной смеялись. Если бы я слушал все эти голоса, я бы до сих пор сидел в интернате и жалел себя.
И, наверное, самое важное — найдите свою причину вставать по утрам и бороться. Для меня вначале это был протест против жалости. Потом — стремление к победам. Сейчас — желание быть примером для других и, конечно, любовь к жене и будущему ребёнку.
Когда у вас есть настоящая причина, любые горы становятся преодолимыми.
— Что в вашей жизни было сложнее — стать паралимпийским чемпионом или научиться принимать себя таким, какой вы есть?
(Долгая пауза) Однозначно — принять себя. Знаешь, даже после всех медалей, после покорения стольких вершин, иногда я просыпаюсь среди ночи и чувствую фантомные боли. Мой мозг до сих пор помнит ноги, которых у меня никогда не было. И в такие моменты накатывает... не знаю, как объяснить.
В детстве я часто фантазировал, что проснусь, а ноги вдруг появились. Волшебным образом выросли за ночь. Даже став взрослым, иногда ловил себя на этой мысли. И только после тридцати я наконец полностью принял себя — не как "человека без ног", а просто как человека. Со своими особенностями, своей судьбой, своим путём.
Возможно, это смешно прозвучит, но момент окончательного принятия себя случился на вершине Монблана. Я сидел там, на высоте 4810 метров, смотрел на проплывающие облака и вдруг подумал: "А ведь я никогда не смог бы подняться сюда, если бы родился с ногами".
Ирония судьбы, правда? То, что казалось мне проклятием, на самом деле сделало меня тем, кто я есть. Привело меня туда, где многие никогда не побывают.
— Какая ваша следующая цель? Что Алексей Мухин собирается покорять в ближайшем будущем?
(Улыбается) Сейчас моя главная и самая сложная вершина — отцовство. Честно, я немного нервничаю. Медали и горы — это одно, а ответственность за новую жизнь — совсем другое.
Но если говорить о спортивных планах... Знаешь, у меня есть мечта. Через несколько лет, когда мой ребёнок подрастёт, я хотел бы создать экспедицию, в которую войдут люди с разными формами инвалидности — колясочники, незрячие, люди с синдромом Дауна. И вместе мы бы покорили одну из несложных, но красивых вершин. Показали бы миру, что нет таких барьеров, которые нельзя преодолеть.
А пока я просто наслаждаюсь жизнью и готовлюсь к самому важному восхождению — на пьедестал отцовства (смеется).
После нашего разговора Алексей показал мне свои медали, хранящиеся в простой деревянной шкатулке, и протезы для разных видов спорта. Покидая его квартиру, я не мог отделаться от мысли: мы часто ищем героев в кино и книгах, но иногда они живут среди нас — обычные люди с необычной силой духа.
Через месяц после нашего интервью Алексей Мухин стал отцом. На своей странице в социальных сетях он опубликовал фотографию с новорождённым сыном и подписью: "Моя главная вершина покорена!"
А какие вершины покоряете вы? Поделитесь своей историей преодоления в комментариях!
Подписывайтесь на канал "Цена победы", чтобы узнавать больше о людях, чья сила духа преодолевает любые физические ограничения! 💪