А сейчас я вспоминаю книгу, которую тогда читала — «Братья Карамазовы». И о том, что сказал Алексей, младший из братьев: «Однажды мы все восстанем, увидим друг друга и расскажем друг другу всё»
А рассказать действительно есть что. Знойное лето девяностого года, ГДР. Крах Берлинской стены и полная неопределённость в жизни. Под босыми ногами — горячая от солнца трава, но если выныривать из сложных книг, где ты пытаешься спрятаться от реальности — она тут же начинает ощущаться как пепел и руины.
Юный Йоханнес цепляется за возможности, которые видятся ему на открывшемся западе. Его семья озадачена землёй, фермой и финансами. А его подружка Мария, которой вот-вот исполнится девятнадцать, просто плывёт по течению и робко оглядывается по сторонам, не зная, что ей делать со своей жизнью дальше. А ещё она часто ходит к реке, не выпускает из рук «Братьев Карамазовых» и в какой-то момент бросается в грубые объятия Хеннера — сорокалетнего соседа-фермера с двумя ротвейлерами, который вместо работ по хозяйству предпочитает проводить одинокие дни с книгами и водкой (сборник стихов австрийского поэта Георга Тракля — вторая книга, на которую сделан акцент в фильме).
Они притянулись друг к другу с дикой силой и скоростью, но сказать, что это была именно искра, наверное, нельзя. Со стороны Марии это больше какая-то попытка заглушить тревогу, а сам Хеннер — фигура отца и матери одновременно. А ещё кажется, что их тайная страсть — не столько про секс, сколько про отчаянное желание слиться с родственной душой, найти тихий островок посреди бушующего океана и переждать там все бури, штормы и грозы.
Образ Марии (актриса Марлен Буров) напоминает короткометражный фильм Нигины Сайфуллаевой «Шиповник» — главную роль в нём сыграла совсем юная Любовь Аксёнова. Там её героиня, что называется, и жить торопится, и чувствовать спешит. И там тоже есть жаркое лето («Последнее лето детства», как говорил герой Даниила Воробьёва в надрывной драме «Почему ты?»), и тоже есть жёлтые поля, залитые солнцем, и тоже есть чувство — пульсирующее, яркое, оставляющее шрамы.
А вот образ Хеннера (актёр Феликс Крамер) напомнил Хитклиффа из «Грозового перевала» Эмили Бронте. Не характер и история жизни, а скорее внешний портрет (суровый, молчаливый, загадочный, местами грубый) и его дом, который совсем не соответствует времени («даже душа нет, но женщинам это не мешает»).
Помимо романа Достоевского, режиссёр фильма Эмили Атеф обращается к ещё одному большому произведению русской классики — «Анна Каренина». Но делает это не напрямую, а через ассоциацию, которая однозначно возникнет у зрителя. Правда, ассоциацию слишком прямолинейную, очевидную и оттого слишком грубую (но ведь и сам Хеннер очевидно-грубый, не так ли?). Здесь вспоминается ещё один фильм — «Первая ночь покоя» с Ален Делоном, герой которого трагически погиб в финале (Почему смерть называют первой спокойной ночью? Потому что наконец-то не видишь снов).
Эмили Атеф отрывает своих героев от материального и бытового, оставляет за скобками всю прозаичность жизни и не даёт любовной лодке так тривиально разбиться о быт.
От концовки хочется упасть коленями на сухую землю и закричать от боли — и ладно, потому что иначе пришлось бы кричать от разочарования, которое рано или поздно неминуемо бы пришло.